БИБЛИОТЕКА РУССКОЙ и СОВЕТСКОЙ КЛАССИКИ
версия: 2.0 
Каменский. Избранное. Обложка книги
Молотов: ОГИЗ, 1945

Настоящий небольшой сборник его стихов является юбилейным изданием избранных произведений поэта. Он не претендует, да и не может претендовать на полноту отражения всего разнообразия творчества В. Каменского. Цель этого сборника – познакомить читателя-уральца с основными вехами литературного пути поэта-земляка, с отрывками из его крупнейших поэтических произведений. Этими соображениями и вызван отбор стихов, поэм и отрывков.

СОДЕРЖАНИЕ

Василий Васильевич Каменский

Избранное

Предисловие

В 1944 году исполнилось 60 лет одному из крупных и своеобразнейших русских и старейшему из уральских поэтов Василию Васильевичу Каменскому. Настоящий небольшой сборник его стихов является юбилейным изданием избранных произведений поэта. Он не претендует, да и не может претендовать на полноту отражения всего разнообразия творчества Каменского, который, наряду с основной своей деятельностью в качестве поэта, выступает в литературе и как драматург, написавший значительное количество пьес, и как беллетрист, автор нескольких романов, повестей и сборников рассказов, и как мемуарист, выпустивший ряд автобиографических повестей, книгу о Маяковском и другие произведения. Цель этого сборника – познакомить читателя-уральца с основными вехами литературного пути поэта-земляка, с отрывками из его крупнейших поэтических произведений. Этими соображениями и вызван отбор стихов, поэм и отрывков.

Поэтический путь В. В. Каменского насчитывает уже свыше 35 лет. Пройдя значительную творческую эволюцию в отношении содержания своих стихов и поэм, Каменский остался неизменно верен на протяжении всей своей литературной деятельности общему тону, общему характеру творчества, установившемуся с давних пор. Это – светлое, бодрое, солнечное мировосприятие, восторженная вера в человека и его силы, беспредельная любовь к Родине, огромный порыв вперед, в будущее, всё то, что в нем нравилось, по. свидетельству А. В. Луначарского, В. И. Ленину. Каменскому присущи те качества, которые сделали его поэтом народной- вольности, воспевающим волевых, сильных, мужественных, горячо любивших свободу, жизнь, свой народ и свою Родину вождей крестьянских восстаний, избранных поэтом, как основные образы творчества. Каменскому присущи те качества, которые сделали его в то же время певцом родной ему уральской, прикамской природы, горячим лириком.

Начав свой творческий путь, как один из создателей и проповедников русского футуризма, Каменский, однако, находит свой путь развития, приводящий его в первые ряды советской поэзии. Уже в первые годы появления на литературной арене он своей бунтарской поэмой «Стенька Разин» (впоследствии, после переделки – «Степан Разин») становится на путь воспевания духа крестьянских народных восстаний, олицетворённых в их вождях. Уже в этом первом крупном поэтическом произведении Каменского сказывается тот факт, что утверждения его, как футуриста, о необходимости поэзии лишь как «праздника бракосочетания слов» и «самовитого слова вне быта и жизненных польз» являются не более, чем полемическим приемом, хоть и искренне проповедывавшимся, не более, чем орудием литературной борьбы передовой поэтической молодёжи против господствовавшего в поэзии декаденства, то есть против упадочничества, крайнего эстетизма и индивидуализма, всемерно культивировавшихся в поэзии девятисотых и десятых годов нашего столетия.

Страстно любящий жизнь, солнце, природу, молодой духом Каменский, естественно, восставал против косности окружающей жизни, против мещанства во всех его проявлениях, широко вгнездившегося в господствовавшие литературные течения. Но бунтарство Каменского шло, главным образом, в области поэтической формы. Отсюда идёт новаторство в поэтическом творчестве, новаторство, связанное у Каменского с народной песней, народным искусством. Это сильно сказывается в поэме «Емельян Пугачёв», в которой особенно чувствуются связь Каменского с народным творчеством, превосходное знание народного языка, языка уральского, в частности. Своеобразие поэтической манеры Каменского, возникшее еще в первый период его творчества, сохраняется в последующие периоды – это вольный стих, свободно и неожиданно располагающаяся рифма, ломкая метрика стиха при большом внутреннем ритме, близость к песне, широкое пользование звукописью, а порою и словотворчество, теенр связанное со всем втроем поэзии Каменского. «Впрочем, мне песни певать не впервой, я уж так птицей и сделан», – говорит Каменский в одном из первых своих программных стихов «На великий пролом», в котором выражен и характер его творчества: «На крыльях рубиновых, оправленных золотом, я разлетелся, горячим орлом. В песнях долиновых сердцем проколотым я лечу на великий пролом». От мелких лирических стихов на самые разнообразные темы, поэтически отделанных, чудесно звучащих, Каменский, наряду с созданием крупных исторических поэм: «Степан Разин», «Емельян Пугачёв», «Иван Болотников», в последнее время – «Ермак Тимофеевич», переходит к поэмам созерцательного характера, поэмам-раздумьям: «Поэма о Каме», «Каменка», «Встреча с миром», «Зажигатель планет», «Юность советская», «Предчувствие победы», оставаясь глубоким лириком. Лириком остаётся Каменский во всех своих произведениях, в том числе и исторических поэмах.

Самый строй поэзии Каменского рассчитан на непосредственное общение с читателем. Поэтому стихи его как бы требуют произнесения их, чтения вслух. Это вызывается общим характером творческой манеры поэта, тем, что стих его является в большой мере слуховым. Это обстоятельство привело к многочисленным поездкам поэта по стране, к массовым выступлениям перед слушателями.

Глубокая любовь к Родине, восхищение её людьми, её природой, её силой, могуществом становится содержанием творчества Каменского, в особенности в последние годы. В годы Великой Отечественной войны он работает над крупными поэмами: «Сталин», «Ермак Тимофеевич», пишет ряд политических стихотворений, часть которых печатается и в этом сборнике.

Восторженное, жизнерадостное, жизнеутверждающее творчество Каменского несет бодрость советскому читателю. «Поэтом жизнебойцом» можно назвать нашего неугомонного, всегда молодого, юношески-задорного, а в то же время зрелого мыслью поэта.

С. Гинц.

Стихотворения

Сталин с нами и в нас

Жизнь за нас!

  Четверть века

Советская родина здравствует!

  Могучи мы

  И сталью стали

  Великий Сталин с нами.

Его лучезарное знамя,

  Как солнца восход,

На борьбу за прекрасную жизнь

  Поднимает советский народ.

И врагам не разбить

  Нашей дружной семьи,

Не живать на священной земле.

  Знаем – мы победим!

Наших славных героев

  Трудно всех перечесть –

Будто звёзды на небе.

  Блещет их благородная честь

И не будет конца

  Этой доблести гордой –

В каждом сердце бойца

  Светит сталинский орден.

Сталин с нами и в нас –

  Не оставит нас счастье

В этот грозный

  Решающий час.

Не оставит нас дружба

  Богатырского братства

И победу нам даст.

  Четверть века

Советская родина здравствует!

  И грядущий наш путь

Торжеством наполняет

  Закалённую грудь.

Опрокинет врага

  Красной Армии сталь…

Не изменит рука,

  И ясна наша даль.

Предчувствие победы

(Отрывки из поэмы)

Ведь это будет…

Однажды, озарённые,

Мы все проснёмся в чуде,

Всех охватила вдруг

Лазурная волна –

Восторженный прибой:

Кончилась война!

Мы снова встретились

С привольною судьбой.

Выше, краше все стали.

  Вечной славой шумят

Окрылённые дали.

  СТАЛИН! СТАЛИН!

И любовь к нему –

  Солнечный путь.

От любви разгорается грудь,

  Песни льются

Хрустальным потоком веселья.

  Снова обнова:

Праздник дразнит

  Игрой новоселья,

Снова рай,

  Снова крылья несут к чудесам.

Бокал плещется сам

  Через край,

Как на Каме апрель.

И повсюду несётся

  Стеклянная трель.

За победу, друзья!

  За любовь,

За горячую, бурную,

  Жгучую кровь,

Чтобы в жизни играла,

  Как самоцветные

Камни Урала –

  Аметисты, топазы,

Хризолиты, рубины, хрусталь.

  Чтоб играла, звенела,

Как уральская сталь

  По стране, на войне.

За победу, друзья!

  За бойцов-молодцов

Боевой нашей были,

  Что Свою Родину

Славой покрыли

  Навеки веков,

Эту славу

  Любовью утроив.

Вспомянем погибших

  Прекрасных героев,

Кто в жестоких боях

  Пал на бранных полях

И в последний свой час

  Думал о нас,

О семье, о родной земле.

  За победу, друзья!

За борцов-партизан!

  Это их волевая рука

Мёртвой хваткой

  Разила врага,

Не давая злодеям

  Ни жить, ни дышать,

Чтоб покоя не знала

  Злая, волчья душа,

По дорогам скользя.

  За победу, друзья!

За Москву!

  За высокие башни Кремля!

За Великого Кормчего

  Бытия-корабля!

Чтобы вечно блистали нам

  Мудрые годы

Великого Сталина.

  Солнце дней опять поднимется

На вершину-благодать.

  Вся страна, как именинница,

Будет в славе расцветать.

  А сегодня – первый день

Ты, как радугу, надень

  И пойди в счастливый путь –

Строить жизнь,

  Чтоб наши дни

Победительно блистали.

  Живи и строй, герой,

Как строит Сталин.

  Вот будет праздник!

Стенька Разин

В дань июньский

Да солнечно-ясный

На площади Красной

  Москвы

Царские палачи

Зарубили Степана.

И не стало великих очей.

Говорят, что грачи

Кричали тринадцать ночей:

  Степан!

   Разин!

    Сердце народное!

     Эй, Степан…

      Эй, Степан…

       Эй, Степан…

Но будет день!

С колоколен московских

Нам возвестие громко пробьют:

Это там, на горах Жигулёвских

Стеньке Разину память споют.

Будет, день!

Станут люди все – други,

И сольётся святая сокольница,

Дружно вспомнятся Разина струги

И понизовая вольница.

А сегодня, когда молодецкая

Наша жизнь океанским крылом

Разлилась

  Просто

  Чудо простецкая,

Все летим на великий пролом.

И сегодня, в полёте волнений,

Вспоминая Степана привычку,

Станем праздновать тризну гонений,

Распевая: Сарынь на кичку!

Сарынь на кичку!

Ядрёный лапоть

Пошёл шататься по беретам:

Сарынь на кичку!

В Казань! В Саратов!

В дружину дружную на перекличку,

На лихо лишнее врагам.

Сарынь на кичку!

Бочёнок с брагой

Мы разопьём у трёх костров

И на приволье волжском вагой

Зарядим пир у островов.

Сарынь на кичку!

Ядрёный лапоть!

Чеши затылок у подлеца:

Зачнём с низовья

  Хватать,

   Царапать,

И шкуру драть – парчу с купца!

Сарынь на кичку!

Кистень за пояс!

В башке гудит разгул до дна!

Свисти! Глуши!

Зевай! Раздайся!

Слепая стерва, не попадайся! Вва!

Станем сердцем заклятвенным биться

За весеннюю долю.

А ежели пить – никогда не напиться

За народную волю.

Дни настали огневейные, –

Расступитесь, небеса,

Пойте песни солнцелейные,

Раздувайте паруса.

Мир раздолен, мир чудесен.

День – для счастья дня.

Больше песен,

  песен,

    песен,

Сердца и огня.

Надо гуще дружбы – братства

На едину сторону:

Все дела и все богатства

Мы разделим поровну.

Станем помнить солнце-Стеньку

Мы – от кости Стеньки кость.

И, пока горяч, кистень, куй,

Чтоб звенела молодость!

Раскудряво кудри вьются

Молодецкою порой.

Песни сами пропоются –

Только шире рот открой.

Ух, и настало же времячко

Строить судьбинушку сущую.

Захвачу завтра брёвен беремячко

Да построю избу ядренущую.

Место выберу в горах, что повыше,

Чтобы весёлому, здоровому стать.

Нары поставлю прямо на крыше

И буду под небом засыпать.

И вообще – надо круче раздолиться.

Волга – долгая,

Жизнь – коротка.

И каждый, в ком Разин задорится,

Разом поймёт батрака,

У кого трудовая рука –

Куда с радости кинется –

Стала на веки-века именинница!

Весело! Вольно! Молодо!

Все Мир Новый рожаем.

С солнца червонное золото

Падает урожаем.

Звеним!

  Торжествуем!

    Беспечны!

Будто дети – великие дети, –

У которых сердца человечны,

А глаза на весеннем расцвете.

Станем жить, создавать, вспоминая

Эту песню мою бирюзовую –

В дни чудесного, волжского мая –

Долю Разина, быль понизовую.

Пожар Пугачёвский

(Глава из поэмы «Емельян Пугачёв»)

 Черная чертова ночь

 Багровеет окровавленным заревом.

Дымно. Ой, горячо!

 Ой!

Ишь во всю сплушку-мочь

Жарит жарное жарево сам Пугачев.

 Жарь! Пали!

Разъезжает на коне вороном.

Посвистывает весело репел.

Покрикивает задорно:

 – Жги, ребята, помещичий дом

И развей его пепел

Во все стороны.

 Жарь! Пали! –

Разъезжает на коне вороном,

Подкашливает: кхе-кхе.

 Знай раскатывай

 Бревно за бревном,

Пока кровь на лихе.

 Ох, и паздырнем!

Ну, крепостные, если вы босы,

Берите-ко вилы да косы.

Сила крестьянская, нам помоги.

Пойдем добывать сапоги.

 Эй, голуби!

 Пойдем, что ли?

Хо-хо-хо! Дождались поры,

Хватай топоры,

Колья, вилы, дубины.

Правь именины.

Запевай – затевай.

 Ой да ой-её.

 Да ты не тронь ее.

Не тронь долю жгучую.

А ты тронь того,

Кто нас мучает!

 И-эхх!

Не робей, воробей,

Знай наскакивай, бей!

Всех помещичков,

Всех дворянчиков

Ты разбей, перебей, воробей.

Жар. Дым. Гарь. Огонь.

Бегут мужики за дубинами.

А конь, вороной его конь,

Так и блещет глазами-рубинами.

Не страшится конь вражьих погонь,

 Ни ружья, ни нова меча.

 Знает конь, вороной его конь,

 Своего Емельяна Иваныча.

  Ишь ты, игривый,

  Смоленая грива.

  Стой! Прррр…

 В ненастную ночь

 Или полдень горячий,

 В степи иль Уральских горах

 Буйным ветром –

Порывом проскачет.

 Будет первым в победных пирах.

  Вот он какой –

  Этот конь боевой.

  Стой! Прррр…

 Жар. Дым. Пламя пышет.

 Ветер хлеще. Пепел гуще.

 Суматоха.

  Крик хмельной.

 Искры стелет пеленой.

У пылающих ворот

Пьяный крепостной орет:

 – Ой, уйди, не застуй,

 Огонь, жри, уминай.

 Возьму топор я, заступ,

 Прощай, не поминай.–

Загудела полоса.

Аржаные голоса:

– Мы ли да не пахали,

Мы ли да не терпели?

 Али

 По спинам березы да ели

 Не гуляли в самом деле?

 Нам ли землицы не следует?

Держись, люд, за Емельку,

Получай земельку.

Ой, земля, земелюшка!

Помоги, Емелюшка,

 Помоги!

 Ну, ребятушки, тепло ли

 У господских у хором?

 Тут, где нас кнутом пороли,

 Разжились мы вдруг добром.

  Разжирели! Распожарились!

 С бухты-барахты,

 Охотками тарарахты, –

 Поешьте-ко:

  За здоровье Расеи

 Сжарили помещиков,

  Как карасей.

Будет им пить да есть

Да нас лупить. Месть!

Месть им, месть!

Пожар – в разгаре.

Люди – в угаре.

Воля – в ударе.

Берегитесь, баре:

По почину Пугача

 Начинаем мы сплеча.

  Тррахх тарарахх!

 Ой, мамоньки, что делаем,

 И сами не знаем:

 Будет стужа – станет хуже,

 А пока тепло, светло,

 Засупонивай потуже.

 Наше дело – конь. Седло.

 Айда! Гей! Эй!

Поехали – так рразъехались!

 Не остановишь!

 Жарь! Грей коня!

Эх, широки дворянские окрестности.

Идет мужицкая гроза.

Нам довольно крест нести.

Жги. Бунтуйся.

Бей. Кромсай.

 Эй, люд!

 Бабы! Дети!

 Крепостные,

 Деревенские!

 Лесные!

Весь обиженный народ.

Собирайся в злой поход!

 Шуми! Галди!

Надо в матушку-Расеюшку

Насовать нам пугачей,

Чтоб крестьянскую затеюшку

Разуважить пошибчей!

Не жизнь – малина.

Не деньки – а пряники.

 Ешь – не хочу!

 Ишь ты.

 Будь ты.

 Да подь ты.

Чаи-сухари

Едят комары.

Комары-комарики

Господа-сударики.

 А ты дергай,

  Дергай,

   Дергай.

Арымар – хары-мар,

Перегары – бар-быр.

Шпарь-да, жги-да.

Жарь-да, жри-да.

И – эхыча да эхыча,

Приехал ча да ча.

 Запевай.

 Ой да ой-её.

 Да ты не тронь ее,

Не тронь долю жгучую.

А ты тронь того.

Кто нас мучает.

 И-эхх!

. . . . . .

Свадьба Пугачёва

(Глава из поэмы «Емельян Пугачёв»)

  На Яицком городке,

  На лисичьем воротке,

Среди девичьих полян

  Высмотрел да высватал

  Казачку Емельян –

Устинью Петровну Фомичеву.

  За любовь-красоту,

  Как малина в саду,

Полюбилась она Пугачеву.

На весь городок – на усадьбу –

Закатил женишок

Колокольную свадьбу.

  С треском,

    Звоном,

      Бардадымом

По степям

  Зеленым

    Дымом

Распалил костры

На славу,

На казацкую заставу.

  Кумушки, вдовушки,

  Свахи-бедовушки,

  Девки-запевки

Наревелись, коровушки,

  Спозаранку.

Вывернули душеньки

  Наизнанку.

Напрощались наговорами

В ожиданьях под заборами,

  Покуда-то приехала невеста

  С родительского места

На вселюдный двор.

  Тут-то и пошел

  Крутой разговор.

– Ой, мы не зря стоим,

  Голосим не зря:

Едет к нам невестушка –

  Красная заря.

Ой, плывет лебедушка

  На синие моря.

Ох, да ох, да охоньки,

  Ее стан белехонький.

Очи затуманены,

  Щеки нарумянены.

А. нам жалко, кумушкам,

  Проживать голубушку.

Ох, как жалко, бабоньки,

  Как волчат волчице:

Попадется в лапоньки –

  С нами разлучится.

Ты прощай, Вестиньюшка,

  Невестушка, Устиньюшка.

Со слезами на славушку

Глядим на девчонушку:

  Жалко красавушку

  Выдавать на сторонушку.

Лебедь белую на суд

Везут, бабоньки,

    Везут

  Кони пеги.

  Едет в неге.

    Ох!

Сидит,

  Как барыня на прянике,

  Только ешь

    На утешь

Да облизывайся.

Ну-ко, душенька,

  Подкатывай,

Подколесывай

  С зазвонцем.

  Золотая сбруя сватова

  Вычищена солнцем.

Так и катится слеза.

Ну-ко, матушка, слезай.

Устинья

Вот и доехали с орехами.

  Здравствуйте,

    Кумушки-думушки,

      Сватьи на свадьбе,

        Девчата-дичата,

Подходите-ко,

  Слазьте,

Угощайтесь-ко:

  Винные ягоды,

    Заморские сласти,

    Всякая всячь.

Это вам –

     От Пугачевой власти

Калач.

Вспоминайте-ко –

  Устинью да Емелюшку,

  Емельяна свет Иваныча,

  На земелюшку призваныча,

  Ненаглядного сокола,

  Полету высокого.

Гости

Ой, да что беспокоишься,

    Заботушка,

  Ой да ой,

    Ну и орехи,

      Пряники,

        Сласти!

Да от такой

  Пугачевой власти

Только дуры

  Рыло воротят

  От характеру шалого.

А мы – бабы умные –

  Отпираем ворота:

    Добро пожаловать!

Свахи

Сыздалека

  Из полей-степей,

Из раздолья

  Из глубокого,

Ты ковшом здоровье

  Пей да пей,

Чтобы ведали мы,

  Кто кого

Пережил да

  Переславил быль,

Переветрил

  Во степях ковыль.

Быть здоровой тебе

    Да бродить могачей,

Быть плодливой судьбе,

  Народить пугачей.

  Емельян Иваныч –

  Так он тебя любит,

  Невесту-красавушку,

  Как жалеют люди

  Помять свою травушку.

Устинья

Прощай,

  Грудь моей мамоньки,

Лазоревые веселья:

  Где-то буду тамоньки

  Не увидишь отселе.

Бабы

Ох, и пыль по дороге

    Лиха.

  Свист!

    Стон!

      Свист!

        Звон!

  Емельяна везут –

    Жениха.

  Гогот!

    Грохот!

      Топот!

        Хохот!

Ну и молодцы-жеребцы.

  Прихорашивайтесь,

  Бабы,

  У кого подседельники

  Слабы.

Пугачев

Подкатили на кобыле,

Кабы бабы не забыли.

А забыли б ежели,

Мы б на свете не жили.

Завалю вас вместе

  Гостинцами

    Мешками.

А моей невесте –

  Жизнь

    С кишками.

Гости

Емельяну Иванычу

  Кровный почет,

Всем помощникам,

  Всем коням.

Слава пускай

  Уралом течет

По дну золотому –

  К дому,

По самоцветным камням –

  К нам.

Девушки

А ты поймай

  Коня самолучшего,

Ты седлай

  Седло черкальчатое,

Ты гони,

  Гони ветра пущего,

Разутешь

  Сердце удальчатое.

  Нам ли, девицам,

  Диву удивиться,

  Когда мы надеемся

  На вас – женишков.

Ты поймай,

  Поймай коня быстрого,

Проскачи на нем

  Все дороженьки,

Запусти летать

  Волю искрами,

Чтоб не зря смотать

  Свои ноженьки.

Нам ли, девицам,

Диву удивиться,

Когда мы надеемся

На вас – женишков.

Пугачев

Значит, надеетесь,

Устинья Петровна Фомичева,

  На

Емельяна Иваныча Пугачева?

Устинья

Мне ли, мне ли, мнеченьки

Говорить вам реченьки.

Пугачев

Грей коня!

Бардадым!

По земле – огонь да дым.

А нам жарко на огне

Свадьбу править на коне.

Пир – сегодня,

  Завтра –

  Кровь.

Катька-сводня

  Хмурит бровь:

Разбунтовались

Казаки,

  Рудокопы,

  Мужики.

Катька,

Глядь-ко:

Пареньё –

  Стало черным воронье.

Над престолом

Каркают, –

Заклюют вориху.

Ох, господи,

Благослови цариху

Дубиной по лбу!

А ну-ко, острожная слизь,

Спой от земли-нутра,

Чтобы кости березой тряслись

До похмелья-утра.

Пугачи

    Черным вороном –

  Поровну да ровно –

  В оренбуржеских степях,

Эх, мы ходили,

Горевали

На царевых на цепях.

Черным вороном –

Поровну да ровно –

Объявился тут казак.

Эх, нашу долю,

Нашу волю

Довелось нам доказать.

Черным вороном –

Поровну да ровно –

С Пугачевым под конем.

Эх, мы погнали,

Разогнали,

Разлетелись вороньем.

Черным вороном –

Поровну да ровно –

Разберем все крепости.

  Эх, ты уважь,

  Наш Емельяш,

  Воронье скорей пусти.

Гай ну, чеши,

  шарабарь, пляши,

    шевели шалаши

В хрясть!

Гай ну, затырь,

  шарабарь, чундырь,

    заводи бунтырь

В хрясть!

Гай ну, бабье,

  шарабарь лубье,

    подымай дубье

В хрясть!

Подмётные письма

(Отрывок из поэмы «Иван Болотников»)

  «Бездомные нищие,

  Без роду, без племени,

Особливо холопы боярские

  Московской земли

И всякие люди бедового времени,

  Дворовые, пришлые, царские,

Шпыни, безыменники,

    Слушай,

    Внемли:

Не Ваське Шуйскому,

  Боярину, злодею слепошарому,

Пристало царствовать,

  Землей владеть всея Руси.

Не Ваське Шуйскому,

  Отпетому злодею старому,

Сидеть в Кремле на троне

  Да народом править

    На всея Руси.

Не Ваське Шуйскому,

  Мошеннику, торговцу-шубнику,

Чинить над нами

  Дикую расправу не по праву

Да батожьем кормить,

  Да чугунами.

Отныне именем

  Добрейшего на свете

Царя младого Дмитрия,

  Заступника холопов и рабов

И всех пребывающих в завете

  Бедности, нахлестанных горбов

Всех изобиженных насилием

  Бояр, помещиков,

Всех травленных царем Василием,

    Велим:

Влезайте в хоромы,

  Холопы, оравами,

Бейте, холопы,

  Бояр и князей.

Банями жаркими,

  Насмерть кровавыми

Шпарьте их жен,

  Их торговых друзей.

Влезайте в домину

  Василия-шубника,

За рыжую бороду

  Прите царя,

С трона тащите

  Его, душегубника

Пущай он подохнет

  От рук косаря.

А вы его золото,

  Шубы собольи,

Дубовые бочки

  С заморским вином

Разграбьте, распейте

  За царским застольем,

Чтобы каждый в парче

  Золотился вьюном.

Садите глаза

  Всех вельмож на булавки,–

Иначе проглотят

  Живьем судаки.

К торговым гостям

  В богатейшие лавки

Идите вскрывать сундуки.

  Шпыняйте к попам,

К попадьям на перины,

  К дочкам поповым

Ложитесь в постель,

  Чтобы эти грудастые

В бозе тварины

  Разговелись с холопами

Слаще в посте.

  Влезайте по-волчьи

В поместья да вотчины,

  Грызите помещичьи

Глотки до лбов, –

  Покуда денечки их

С жизнью не кончены,

  Будут они вас

Давить, как клопов.

  Разграбьте, распейте

Их кровь и имущество,

  Сожгите их в жар

До последнего тла.

  Вздымайте холопское

Ваше могущество,

  Чтобы долюшка

    Медом текла.

Отныне скажите

  Живому народу –

Пущай весь народ

  Во весь рот

    Продерет:

Знай своего воеводу

  Ивана Исаича Болотникова!

Отныне

  Судьба на Иване –

    Ему за людей отвечать:

В его верном

  Холопском кармане

    Всей Руси золотая печать».

Как голуби, летали

  Подметных писем

    Пущенные стаи

По дворам бояр.

  На конском волоске

В конюшней выси,

  От копоти

    Сплошной беды густая,

Холопская висела

  Жизнь раба,

    Минуту каждую

Готовая свалиться

  В навозные телеги-короба.

И на отвал.

  Холоп – как в клетке чиж:

Не вылетит, коль пойман.

  Холопа от чижа

    Не отличишь –

И мал,

  И сер,

    И безответен.

И нос в крови.

  Не живет –

    О прутья бьется боле.

Знает, что на свете

  Нет слаще –

    Жить на воле.

Пускай душа –

  В лаптях,

Пускай в портянках – сердце,

  И жизнь –

    Сермяжья рвань,–

Но ему б на волю

  Да открыли дверцы,

Да пустили долю

  В голубую рань.

    На, гуляй!

Он бы знал дороги

  В золотые дали, –

Боярские пороги

  Его бы не видали.

Был холоп иль не был

  С волей броневой –

Лишь земля да небо

  Знают про него.

В лугах на именинах

  Много дивных дней, –

Привольно на равнинах

  Пасти своих коней.

Холоп про это песни

  Поет в конюшнях век,

А нос в крови, хоть тресни, –

  Холоп – не человек.

Нет, стой!

  Читай:

«Жили бояре

  Доселе дарами,

Называли бояре

  Холопов ворами –

Пущай не посетуют:

  Мы с гневом рабьим

Их, сущих воров,

  До штанины ограбим

И выйдем, как звери,

  На вольную жизнь.

Знай на Ивана

  Плечом положись.

Иван за Димитрия –

  Царь будет свой.

Бейся за волю,

  Холоп, головой

Да на радостях вой.

  Отныне

    Судьба на Иване –

Ему за людей отвечать:

  В его верном

    Холопском кармане

Всей Руси золотая печать».

Ермак Тимофеевич

(Отрывки из поэмы)

За Уральскими горами,

  За медвежьими лесами,

Во степях стоит курган.

  Под жемчужными коврами,

Под святыми небесами

  Лежит русский великан.

К нему ворон не летает,

Волк обходит его холм.

Буря в гости не бывает,

  Не тревожит его дом.

Тишина, покой кругом.

Только жаворонок вьётся

  Над курганом в синеве.

И хрустально песня льётся

Из лазурного колодца

По степной, речной волне.

Как Иртыш следил очами

  По раскинутым лугам

За татарскими ночами

  У костров, по берегам.

Как он слышал ржанье, топот

  Разъярённых лошадей,

В камышах засады шопот,

  Против русских тех людей,

Что с Урала появлялись

  За набеги мстить орде

И дружинами бросались

  По степям и по воде.

Стрелы меткие визжали,

  За ударом шел удар,

Сабли, пики и пищали

  Поражали злых татар.

Среди русских был детина,

  С Камы грозный великан,

Он налётом брал орлиным –

Устрашал издалека.

Как влетит в орду большую

И покажет свою быль,

Будто буря забушует –

  Лишь взовьётся шерсть да пыль.

Хан Кучум, как дьявол, злится

От казачьих мук,

Да сибирская землица

  Не уйдёт от русских рук.

Свою буйную головушку

  Здесь оставил великан

Да оставил память-вдовушку –

  Золотой степи курган.

Чует сердце – не зря

  Воды Камской испил,

Не зря эту Каму

  Душой полюбил.

Вот она – скатерть

  Лежит самобранная.

Радугой светит

  Река семигранная.

Приголубила всех

  Голубая краса.

Ветер с нами плывёт

И поёт в парусах.

Кама счастье сулит

  На сибирский поход.

Кама благословит

  Вечный русский народ.

Пусть взовьются в бою

  Кудри буйных голов,

А мы песню свою

  Пропоём и без слов.

Просвистим соловьём,

  Пронесемся конём,

И победу скуём,

  Как подкову, огнем

Брали нас бури

  Да не взяли,

А ныне с атаманом

  Ермаком

Силы просмолёные нельзя ли

  Испробовать

С кучумовским врагом.

  Гнали нас ветры

Да пригнали

  На Каму,

Да под каменный Урал,

  Чтоб мы свою судьбу

Теперь узнали,

  Куда Ермак

Нас в гости собирал.

  Такую ли реку

Да чудо-горы

  Не хранить нам

От лютого врага.

  Кама! Кама!

Мы твои просторы

  Отстоим,

Как берегут реку

  Крутые берега.

Эй, гей,

  Кудри взвей,

Душу удалью согрей.

Пока жив,

Покажи,

  Где веселые межи –

Куда кудри заложить,

  Больше в жизни не тужить.

Эй, гей,

  Чарку лей,

  Полведра не пожалей –

Как без хлебушка куска

  Пропадёшь без казака.

Удальцами Русь горда,

  Молодцами рать сильна.

Берегись нас! эй, орда!

  Эй, гей,

Кудри взвей,

  Душу песнями согрей!

Поэма о Каме

Еще в далеком детстве

Полюбил я Каму,

Полюбил крутые лесные берега.

И с тех пор в лугах приветствий

Мой привет –

Тебе, красавица река.

  Не знаю, сколько лет

  На свете мне прожить дано,

  Но не забуду я одно –

  Давно хочу признаться в этом –

Кама, Кама, Камушка,

Не знаю, право, сам уж как,

  Сделала меня поэтом.

  От буксирной пристани –

  До буксирной истины,

  От черных баржей –

  До плотов, до кряжей.

И вообще:

Мосты, этапы, звенья,

Перелеты, корабли

И прочее.

  Жизнь-орбита – краток круг.

  Карта бита – берег крут.

Камой течет отчет.

Мудрость осталась.

Воля горит звездой,

Юная усталость

Из песен свила гнездо.

  Стоп.

  Жизнь пришла от щедрой Камы

  С вешним буйным половодьем,

  И теперь, резвясь, слегка мы

  По теченью поплывем.

Пожалуйста, садитесь ко мне в лодку,

Я сам на веслах

И сам буду петь.

  Мою луженую забористую глотку

  Хранит бывалая в боях словесных медь

  Ну, братцы, начинайте чуть,

  Станем браться

  За веселый путь.

Ну, сестрицы, подтягивайте гоже,

Кама серебрится,

Мы серебримся тоже.

Эй, чайки снежнокрылые,

На лодках рыбаки,

Друзья, матросы милые

Раздольницы реки.

  Гулять, кататься велено,

  Кто молодостью сыт.

  Кругом под небом зелено

  От солнечной красы.

Мать Кама синеокая,

Как вороная сталь,

Блестит, зовет широкая

На пароходы вдаль.

  И я, послушный сын реки,

  Призывностью горя,

  Изведал с легкой той руки

  Все суши и моря.

И вот вернулся снова я,

Скитаньями обвит,

А Кама та же новая –

Дороженька любви.

  Те же чайки снежные,

  Та же в волнах взмыль,

  Лишь моя мятежная

  Затихла в бурях быль.

Но не затихли песни ярости,

Рожденные на Каме,

Не будет, знаю, старости

На лодках с рыбаками.

  Костер, как меч,

  Огнист, остер,

  Костром я жизнь простер,

  И мой огонь, и мой шатер –

  Мой мир и мой простор.

А у шатра сетей набор –

Рыбацкое шитье.

Топор,

  Собака,

    И ружье –

Охотничье житье.

  Эх, Кама, Кама, Камушка,

  Крутые берега,

  Спасибо тебе, мамушка,

  Сердечная река.

Не ты ли в путь заряженным

Отправила в раздоль,

Чтоб я навек снаряженным

Остался верным столь.

  И я остался, быстр, текуч

  И полноводен в зной,

  Как твой размах, велик, бегуч

  Гремучею весной.

Вижу: Кама в половодье

Поднялась из берегов,

Эта радость – новогодье

Жизни трепетных лугов.

  Лодочка-качалочка,

  Лодочка-причалочка,

  Лодочка – волнующий приют.

Сверху, снизу, издали,

Издали все пристани

Пароходов ждут.

  Эй, вы, пароходы,

  Свистите соловьями,

  Сверкайте лебединой белизной.

  Камушка, гордись

  Лихими сыновьями –

Матросами, рабочими

Страны, реки лесной.

  Ты посмотри на загорелость,

  На обветренные лбы,

  На золото кудрей,

  Ты оцени любовь и смелость,

  Насыщенность хвальбы

  И мускулы чугунных якорей.

И ты скажи по чистой совести:

Камского разлива вверх и вниз

Мы ли не достойны колесо вести

Штурвала парохода «Коммунист»?

А если так – дороженькой зеркальной,

  Ты, Кама, приведи пристать туда,

  Где пристань новая

  Красуется сверкально –

  Где торжество труда.

О, мы горды настойчивостью дружной,

Напором строящих великих масс,

И ничто на свете

Рати всеоружной

Не собьет с пути

Собратий нас.

  Эх ты, Камушка, Камушка-мать,

  Синеокая наша красавица,

  Помоги нам здоровье вздымать,

  Кого наша затея касается.

Суди сама, слушай.

Как же не быть поэтом,

Когда я пермяк – соленые уши –

Разливаюсь закамским приветом.

  Песню свою голубым разолью навсегда.

  Песню свою

  Не хочу соловьям отдать.

Каждая пристань – по-флотски

Мне сродни по канатам,

Каждый свисток пароходский

Мне приходится братом

  Я родился и вырос на Каме

  И желал быть матросом,

  Но…

  Как видите –

  Стал боевым стихоносом.

Чтоб работа моя

По широким рекам

Приставала к крутым берегам,

  Я бы хотел бы

  К труду рабочих блуз

  Прибавить свою песню –

  Радостный свой груз.

Я знаю, что Кама,

Что Волга – наш почет,

Я знаю, что река наша

Без песен не течет.

Ну, так лети, моя лодка,

На веслах лет – стрела,

Броско да ходко,

Проворно-весела.

Мне бы в пути бы

  Жизнь мою нести,

  Я бы не знал бы

  Пределов юности.

Плыл бы, летел бы,

  Серебряным крылом

Водникам-строителям

  Светил бы напролом.

Поэтому поэту

Не кончить своих слов,

Что нет конца привету,

Пока в руках весло.

Урал

Родной Урал!

  Любимый мой Урал!

  Стальной Урал!

Лесной, златой Урал!

Я всю бы жизнь

  Орал, орал

Про твой металл –

  Богатство недр.

Я бы набрал

  Охапку самоцветов

    И разметал

  По всей

    Стране Советов.

На! Блести, страна,

  Гори в лучах огнистых

Топазов,

  Хризолитов, аметистов.

Играй, хрусталь!

  Звени, уральская

    Испытанная сталь.

Я бы хотел взгреметь

Про золото, про медь,

    Про платину и нефть,

Про большевистский наш

  Чудесный Уралмаш,

Про новые заводы-города,

    Про уголь и леса, леса…

Душа моя

  Уральская горда!

И мысли,

  Будто небеса

Синеют в высоте,

Когда, взволнованный,

  Я говорю о красоте

Любимого Урала.

  В эти дни

    Стремительных побед

Ведь весь Урал

  Весь заново одет,

Весь дышит новизной, весной

  И легендарностью

    Страны лесной,

Где горы –

  Залежи металла,

Где жизнь

  Фонтаном заиграла.

Ну, как же не любить Урала!

  Люблю!

И россыпью золотоносной,

  Как проливным дождём,

Готов рассыпать

  Сердце в тосты,

Готов кричать:

  Мы подождём!

Еще немножко, и тогда

  Счастливые года

Обильного труда

  Поднимут нас

К вершинам

  Великолепного житья –

    Раз навсегда.

Железная руда,

  Которой не исчерпать,

Да будет нам порукой

  Без промаха и без ущерба.

И больше, выше.

  Мы с гор

    Уральской крыши

Со сталинским

  Огнем в груди

Видим

  Свой Урал

Могучим,

  Богатейшим впереди.

Эй, процветание, гряди

  И достижения утрой,

Лей сталь

  В стальной,

  Непобедимый строй.

Греми, Урал, железом –

  Трудом рабочих рук,

Шуми еловым лесом

  Во весь простор вокруг,

Блести камнями-златом

  И мрамором в дворцах,

Где наша жизнь раскатом

  Звенит в больших сердцах.

Ликуй, Урал, ворочай,

  Крепи культуры новь, –

Колхозник и рабочий

  Тебе свою любовь

И труд, и быль, и кровь

  Несут на суд

Борьбы за счастье –

  За ленинское знамя,

А это счастье –

  С нами.

  Урал! Урал!

Вот скажешь это слово –

  Как будто праздником

Оденешь жизнь свою,

  И хочется запеть и снова

Петь. И вот пою, пою,

  Как птица,

И не могу

  Никак остановиться

И не хочу.

  И так все годы –

  Напролёт полвека.

Помню: едва я стал

  Немножечко кумекать,

Когда на кедрах

  Шишки собирал

(В Теплой горе

  На золотой земле),

Я беспредельно

  Полюбил Урал, –

Там штейгером

  Работал мой отец

И, преданный червонной вахте,

  Однажды он

Скоропостижно

  Умер в шахте,

Добывая прибыль

  Графу-обдиралу.

А мне оставил лишь

  Одну любовь к Уралу.

И не ошибся:

  С той поры

Несу эту любовь

  И так счастливо,

Что выше

  Теплой той горы

Моя любовь

  Чудесного разлива…

И в этот час,

  Взирая на полвечный мост

От прошлого

  До большевистских дней,

Я подымаю свой

  Горячий тост

На высоту восторга,

  Откуда мне видней

Великая основа

  Сияющего слова:

Я вижу свой Урал

  Отныне обновлённым,

Торжественным,

  Шумящим, молодым,

И вместе с ним ликую,

  В жизнь влюблённый,

Вкушая бытия

  Обильные плоды.

И вместе с ним

  Справляю свою юность,

Рождённую

  Рабочим Октябрём, –

Мы роста

  И расцвета бурность

От Ленина

  И Сталина, берём.

Строители социализма!

  Живые люди, лица,

Создавшие Уралу

  Славы лоск.

Вы знаете

  Как выросла столица,

Наш изумительный Свердловск.

Гиганты выросли

  И вырос Уралмаш.

Растёт КамГЭС,

  Цветут заводы, –

Весь край

  Стал наш,

  Как счастья годы,

Стал солнцезарным

  Торжеством свободы.

Пускай врагов

  Таится тень –

Не страшно нам

  Их видеть тучи:

Наш славен,

  Бесконечен день,

Непобедимы мы

  И доблестно-могучи.

Урал –

  Ведь это крепость стали.

Уральцы –

  Воины у новых домен.

Как весь Союз,

  Как гений Сталин,

Наш путь велик

  И радостно-огромен.

Мы не устали,

  Нет!

    За столько лет

Борьбы

  И гордого труда

Мы закалились в сталь

  И наши мускулы – руда.

Люблю Урал

  За эту мощь крутую,

За металлическую быль

  Еловых гор,

За кровь камней,

  За жилу золотую,

За смолевой сосновый бор,

За лес густой,

  Отчаянно медвежий,

Где дичь, и звери,

  И охотник-леший,

Вроде меня,

  Готов бродить

    И днями и ночами,

Лишь только б встретиться

С медвежьими очами.

  И, отдыхая на привале,

Размышлять спокойно

  О родном Урале.

И после, на работе,

Вспоминать

Лесную падь,

  Костра смолистый дым

И чувствовать себя

  Взволнованным и молодым,

Как весь Урал кругом,

  Охваченный стремительным

    Трудом

Энтузиастов чести,

  Доблести, геройства –

Ради прекрасного устройства.

  Так воля Сталина

Нам счастье собирала.

  Ну, как же не любить вождя!

Как не ценить,

  Не возносить

    Любимого Урала.

Пусть я – поэт,

  Но все же силы мало,

Чтоб развернуть

  Огнями самоцветов

Слова любви

  На всю Страну Советов.

Юность советская

Юность советская!

    Она, брат, чудесней

Всяких фантазий

    И удивительных снов,

Она расцветающей

    Утренней песней

Зовет на трибуну

    Счастливейших слов:

Молодость!

   Юность!

    Весна революции!

Ленин и Сталин –

    Наша любовь!

Новые люди

  Стремительно рвутся!

Новая Родина!

   Вся страна вновь!

Новое, новое!

   Бурно взрастили

Заново мир,

   И этот мир – наш!

Приступом взяли

   Горы Бастилий

Под большевистский

    Стремительный марш.

Строим и строим!

    Деревянная Русь.

Стала, страной

   Металлической,

Откатилась в вечность

    Полицейская гнусь.

Вместе с монаршим величеством.

Кончилась старость,

    Чтоб чорт её взял!

Чудесная

  Юность явилась,

И жизнь, как гигантский шумящий вокзал,

Нам дарит

  Гениальную милость. –

Смотри,

  Алмазами

    Очей играя, –

Со всех сторон

    Любимейшего края

Эшелоны счастья

    Каждый час идут,

Превращая в молодость

     Наш весёлый труд.

И мы сами бурностью

    Изо всех углов

Горим

 Советской юностью

Взволнованных голов.

Товарищи!

Ах, милые!

  Сколь горд

    Наш звонкий след!

Друзья мои,

  Весенние!

    Нам только двадцать лет!

А мы уж

  Всю страну любви

Покрыли новизной,

И весь Союз,

   Как май, обвит

Цветами

  И весной.

И мы, кому

  Довольно много зим,

Летам вразлёт;

   И наш порыв.

    Ничем неотразим.

Пример: я сам.

   Полсотни мне,

Но я чертовски юн.

Сверкая

  В трепетном огне,

Верчусь, как малый вьюн.

Сюда, туда,

Забот полно

   И надо всё успеть,

И ради милого труда

Успеть и песню спеть.

И я пою.

  А дел кругом,

Ну, прямо – целый воз!

И я иду,

  Лечу бегом

По всем делам в колхоз.

Оттуда в школу,

    В Сельсовет,

На почту и в сельпо.

В деревне ныне счастья свет

Не видит лишь слепой.

Кругом дела!

   Не говорю,

Что тянет на реку, –

Встречать вечернюю зарю

Приятно рыбаку.

Да, я рыбак,

   Охотник тож,

Поэт, и агроном.

Суди же сам

   И подытожь –

Завертишься вьюном.

Я так живу,

   Что каждый час

Считаю, как скупой.

И каждый шаг считаю, мчась

На жизненный прибой.

Минутой каждой дорожу,

В секундочки влюблен, –

Такая юность

   Мне, кряжу,

Дана.

 Я раскалён.

И я твержу:

   Мне двадцать лет!

    Вам двадцать лет!

     Всем только двадцать лет!

Беру мотоциклет.

Сажусь, гоню

   По тракту юности.

Преславно мчать

   И трепетность в делах своих нести.

И видишь,

  Как такие же

    В пыли колес юнцы

Несутся,

  Да не тише,

    По всей стране в концы.

И вся страна –

   Такая же

Задорная враздоль.

Она по самый краешек

Молоденькая столь!

Это юность!

  Это Родина!

    Счастливая страна!

Как девушка любимая,

    Прекрасна и стройна.

Как солнце восходящее

    Праздником с утра,

Так Родина советская

    Во младости мудра.

Мудростью,

  Раздельностью

Раздуты паруса,

Расцвечены

  Привольностью

Поэтов голоса.

И мы поём,

  Как шторм в порыв,

Сердца и рты открыв.

И мы поём

  Что духу есть

За Родину и честь.

Мы все поём,

   Весь край поёт

На весь чудесный свет –

О юности поёт полёт,

Где в звездах

   Тает след:

Мне двадцать лет!

    Вам двадцать лет!

     Всем только двадцать лет!

Гимн 40-летним юношам

Мы в 40 лет –

  тра-та –

Живем, как дети:

Фантазии и кружева

У нас в глазах.

Мы всё еще –

  тра-та –

  та-та –

В сияющем расцвете:

Живем три четверки

На конструктивных небесахк

В душе без пояса,

С заломленной фуражкой,

Прищелкивая языком,

  Работаем,

    Свистим.

И ухаем до штата Иллинойса.

И этот штат

Как будто нам знаком

По детской географии за пряжкой.

Мы в 40 лет –

  бам-бум –

Веселые ребята:

С опасностями наобум

Шалим с судьбой-огнем.

Куда и где нас ни запрятай, –

Мы всё равно не пропадем.

Нам молодость

Дана была недаром

И не зря была нам дорога́:

Мы ее схватили за рога

И разожгли отчаянным пожаром.

  Нна!

    Ххо!

      Да!

Наделали делов!

Заворотили кашу

Всяческих затей.

Вздыбили на дыбы

Расею нашу.

  Ешь!

    Пей!

      Смотри!

        И удивляйся!

Вчерашние рабы –

Сегодня все –

  Взъерошенный репей.

      Ей, хабарда!

На головах, на четвереньках,

На стертых животах ползем.

С гармошкой в наших деревеньках

Вывозим на поля назём.

  Фарабанста!

Мы в 40 лет –

  ой-ой!

Совсем еще мальчишки:

И девки все от нас

Спасаются гурьбой,

Чтоб не нарваться в зной

На буйные излишки.

  Ну, берегись!

Куда девать нам силы, –

Волнует кровь

Стихийный искромет:

Медведю в бок шутя

Втыкаем вилы,

Не зная, куда деть

40-летний мед!

  Мы,

Право же, совсем молокососы.

Мы учимся,

Как надо с толком жить,

Как разрешать хозяйские вопросы:

Полезней кто – тюлени аль моржи.

  С воображеньем

Мы способны

Верхом носиться на метле

Без всякого резона.

И мы читаем в 40 лет

В картинках Робинзона.

И это наше детство – прелесть!

И это наше счастье – рай.

Да! В этом наш Апрель есть.

Весна в цветах –

    Кувыркайся!

  Играй!

  Эль-ля!

  Эль-лё!

Милента!

  Взвей на вольность!

Лети на всех раздутых парусах,

Ты встретишь впереди

  Таких же,

У кого

  фантазии

    конструкции

      в глазах.

  Эль-ля!

  Эль-лё!

Мы в 40 лет –

  юнцаи

Вертим футбол,

  хоккей,

    плюс абордаж.

А наши языки

Поют такие бой-бряцаи, –

Жизнь

  за которые

    отдашь!

  Эль-ля!

  Эль-лё!

Осень червонная

Осень!

  Звени золотыми червонцами

   В осинах,

    в березах,

     в траве

      и в лесу.

Нынче богаты мы

  красными солнцами, –

Вот я

  охапку восторгов

несу.

Ешьте их,

  пейте их,

   жадно ловите,

Будьте

  в восторгах от жизни,

    хоть тресни.

В таком вот,

  как ветер,

   летающем виде

Вместе со мной

  ухайте песни.

Мне 42 года,

  а я, чорт возьми,

Возношу

  голоштанную гольню

И со всех своих

  этажей

    восьми

Рраскачиваю

  колокольню.

Так, мол,

  и так,

    и этак, мол, можно

Раз мы

  сами

    затей слесаря.

Это нам, значит,

  по чину положено

Вертеть вола почем зря.

А вертеть, так вертеть,

  Знай, наворачивай,

Ежели времечко

  горячее,

    нервное.

Я по характеру –

  ребенок дурачливый,

А насчет

  головы –

    дело верное.

Впрочем,

  так каждый из нас,

    голоштанников,

Затягиваясь махоркой в пивной,

Знает меру узды хулиганников,

Разве

 лишку

  дернет

   иной.

Раз как-то мы

опустошали литры…

Ах, я и

  забыл,

  что начал:

    про осень,

    про листья,

    про «виют витры», –

Вот

  до чего я юн и несносен.

Уж, кажется,

  довольно:

    минуло 42,

Книг сочинил –

  целая

    поленница!

А я от проектов

  держусь едва:

Все куда-то

  бежать хочется,

    ерепениться!

И во всем этом

  виновата советская власть,

Раскудрявая

  огневейными кольцами:

Такая вот

  линия

    у всех

      повелась

Чувствовать

  себя

    комсомольцами.

Да оно

  так

    и выходит.

Например:

  висят

    и краснеют все

      рябиной рыже-бурой.

Другому перевалило

  через пятьдесят,

А он

  с увлечением

  занимается

  физкультурой.

Или, например:

  я не слышу отчества, –

«Васей»

  все нарывают меня в труде.

Я вижу:

  умирать

    никому

      не хочется, –

Всем

  интересно,

    что

     дальше

      будет!

Право же,

  никогда

    так здорово не жили.

Знай,

  загибаем

    строительства

      балку.

Пожалуй,

  прибавить мне

    еще 40 лет ежели, –

Я и в 80

  устрою свалку.

Жить – так жить!

  Энергии – сколько надо.

Кому не хватает затей –

  пришьем!

Жилы крепче

  пенькового каната.

Недаром я ношусь

  с охотничьим ружьем.

В день пробегаю

  десятки верст.

Собака моя

  устанет

    и ляжет,

      а я – ничуть.

Ночь, и ту не сплю,

  подкладывая хворост

В костер,

  сжигающий

    ночную жуть.

Спать не люблю!

  На черта сны слепые,

Которые лишь злят,

  Жизнь воруя зря!

Мне дороги

  Минуточки лихие,

Как сенокосный час

  для косаря.

К тому же – осень:

  Мне 43-й год,

А надо мной

  червонные

    рябины

      и осины.

Да здравствует

  охотничий поход

И запах

  мокрой псины!

На Великий Пролом

На крыльях рубиновых

Оправленных золотом

Я разлетелся Уральским орлом.

В песнях долиновых

Сердцем проколотым

Я лечу на Великий Пролом.

Будет – что будет.

Что воля добудет –

Все в этой жизни

Я выпью вином…

Рай или каторга

Разгул или старость

Благословенье в одном:

С чарой хрустальной

В руке неустальной

Горноуральским орлом

Душой солнцевстальной

Чеканно – кристальной

Я лечу на Великий Пролом.

Будет – что станет.

Судьба не устанет

Встречать чудесами.

За песнями

С песнями.

Видеть друзей

Крыловейными стаями –

Вот мои радости детские

Дни молодецкие.

Встречать и кричать:

Эй рассердешные

Друзья открыватели

Искатели вечные

Фантазеры летатели –

В стройных венчальностях

Душ и сердец

Давайте построим мы

Стройный Дворец –

Для единой семьи,

Для бесшабашных затейщиков,

Давайте взнесем

Свои легкие головы

На отчаянное Высоко.

За песнями

С песнями.

Рай или каторга

Разгул или старость –

Благословенье в одном:

Океанским крылом

Взмахнем по земле

И полетим

На Великий Пролом.

Будет – что сбудется.

Земное забудется

Если на радугах

Будут раскинуты

Палатки из девичьих кож

Для нас –

Пролетальщиков.

Солнцень-Ярцень

(Застольная)

Солнцень в солнцень.

Ярцень в ярцень.

Раздувайте паруса.

Голубейте молодые

Удалые голоса.

Славьте жизнь

Привольно-вольную,

Голубинную приволь.

Пойте здравицу

Застольную

Бесшабашную раздоль.

Солнцень в солнцень.

Ярцень в ярцень

Для венчального дворца

Растворяйте-распахните

Души – алые – сердца.

Пусть указан путь

Да будет –

Хоровод звучальных дней.

Друг про друга

Не забудет.

Кто пьет чару

Всех полней.

Солнцень в солнцень.

Ярцень в ярцень.

В песнях пьяных без вина.

Разгадайте смысл чудесный.

Нам ли юность не дана.

Пойте крылья огневейные

Взгляд бросая в небеса.

Славьте дни разгульно-лейные.

Раздувайте паруса.

Солнцень в солнцень.

Ярцень в ярцень.

Закружилась карусель.

Быстры круги.

Искры дуги.

Задружилась развесель.

Хабба-абба, хабба-абба.

Ннай-ннай-ннай.

Эй, рраскаччивай.

Й-ювь (свист в четыре пальца).

Полет на высоту

На ступенях песнепьянствуют

Песниянки босиком

Расцветанием цветанствуют

Тая нежно снежный ком.

Визгом – смехом – криком – эхом

Расплесканием с коней

Утроранним росомехом

На игривых гривах дней

Со венчальными звенчалками

Зарерайских тростников

Раскачают раскачалками

Грустнооких грустников.

Небо веснит – манит далями

Распыляя сок и мед

Завивая завуалями

Раскрыляет мой полет.

Путь безпутный-ветровеющим

К песниянкам босиком

Я лечу солнцеалеющим

Таю нежно снежный ком.

Прощаль лебединая

Гуолн-гуолн-глик. Гуолн-гуолн-глик.

Зовно тает скитальческий крик.

Солнятся крылья внебемолниеснежные

Печаля на веки опаловый след.

Родимое озеро лебедь покинул.

Прошаль незамолчную в озеро кинул.

Низко сгрустились грустины прибрежные

У омута слезных источников бед:

Им ли легко расставаться с ласканным

Певучим в любви никогда неустанным.

Им ли стройным забыть всплески крыльев

С родимого озера.

Гуолн-гуолн-глик.

Прощай. Прилетай.

Никому не легко.

Загрустили луга озимые поля

Осеннее небо родная земля

Цветины травины листины ветвины

Чистейшия слезы – святые росины

Всем жалко лебедя.

Даже ветер – разгайло с растегнутым воротом

Куда-то проветрил в лесистую падь.

Шатанул меня – чуть не упал.

Ушан-заяц за кочку припал.

Нет не вернешь. Не ветри. Не ответит.

Лебедь если собрался – улетит.

Напрасны –

Обещания весны

И вещие сны

У сосны.

Лебедь покинет. В туманах предутренних

Долго слышаться будут бирюзовые зовы.

В грустняках перепевы.

На грустиньях распевы.

В зеленях перезовы.

В даленях неотзовы.

И каждая песня неслышной печалью

Позовет нас на берег высокий.

И нездешней звучалью

Упадет зазвенит.

И откликнется лебедь далекий

Он об нас не забудет.

На родимое озеро снова гордым возвестником

Опустится в утро весеннее

И грустинам поведает тайну скитаний.

А теперь ему холодно – небо осеннее

И безприютно застыла земля.

Пускай полетает согреется.

Это ничего. Ничего. Ничего.

Гуолн-гуолн-глик.

Прощай. Прилетай.

Солнятся крылья внебемолниеснежные

Печаля на веки опаловый след.

Родимое озеро лебедь покинул.

Низко сгрустились грустины прибрежные

У омута слезных источников бед.

Морская

Есть страна Дальняя

Есть страна Дания

Есть имя Анния

Есть имя – Я.

В пальмах раскинута

Синь – Океания

Синь – Абиссиния

Синь – Апельсиния

Синь – облака.

Где то покинута

Девушка с острова

Острая боль глубока.

Девушка Анния

Мною покинута

Жить и томиться

В шатре рыбака.

Может вернусь я

Может погибну

Может другую

Найду полюблю.

Девушку Аннию

Раннею грустью

Раннему устью –

Отдам кораблю.

Девушки-девушки

Рыжие девушки

Вы для поэта –

Березовый сок.

В море трава ли

Чайки летали

Чайки играли

Целовали песок.

Девичья

Цветенок аленький,

Цветенок маленький,

  Душистый мой.

Снежонок таленький

На тай-проталинке,

  Весенний мой.

Дружонок даленький,

Ты где, удаленький,

  Ласка́нный мой.

Я на завалинке

Сижу у спаленки

  И жду домой.

Ты где?

Сенокос

Ты гуляй, литовочка,

  По шелковой траве.

Ты коси, литовочка,

  Зеленые луга.

Сенокос шумит

  В крестьянской голове, –

Знай растут

  Душистые стога.

Ты направь, правилочка,

  Стальное острие,

Обточи литовочку–

  Железного зверька,

Ты со всех сторонок

  Осмотри ее

И пусти, как молнию,

  Сверкать.

Размахнись ты,

  Здоровенное плечо, –

Положи траву

  Послушную ковром.

Солнце ярым зноем

  Сушит горячо.

Ветерок поможет

  Веющим добром.

Взглянь кругом

  На изумрудную раздоль –

Сенокосят всюду

  Дружно косари.

Нам ли горы золотые

  Счастья, что ль,

Не сулит расцвет

  Хозяйственной зари!

Так метайте

  Выше сено на стога, –

Копны пышные

  Еще пышней припрут.

Так метайте,

  Чтобы новых дней луга

Нас в один спаяли

  Всесоюзный труд.

Охотничий марш

Бух!

  Бах!

    Мимо.

Неутомимо

На Каменке я целый день

Ношусь

  с ружьем.

Бух!

  Бах!

    Не мимо.

Неутомимо

Через пень –

В колоду – все равно – пришьем.

Бух!

  Бах!

    Лес.

Лес. Лес. Лес.

Понемногу

Я в берлогу,

Как медведь, залез

В сапожищах-голенищах

Хрястаю да пру.

  Тычет в морду суковище.

  Хлещет чортов прут.

Эй, пес, псина,

Сквозь седую мглу харь

Шарь, –

Вон там торчит осина,

  А на ней – глухарь.

Пиль!

  Бух!

    Бах!

      Не милю.

Неутомимо

  со псом

    Бредем, ползем, несем

Из рва в надежный ров.

Лешачий путь охотника –

  колюч,

    свиреп,

      суров.

Того гляди, того гляди

  Во рвах глухих, не метя,

Напорешься,

  Наскочишь,

    Нарвешься на медведя.

И если – бах, – да мимо:

    Сожрет неутомимо.

    Но ведь…

Все-таки приятно,

Когда встретится медведь.

    Пока ты цел –

Бери придел

    И меткостью ответь.

Зубасто

    грабастай,

      и баста.

На то с ружьем,

На то и прем,

  Чтоб биться со зверьем.

В сапожищах-голенищах

  Хрястаю да пру.

Хурдом-бурдом-балабурдом

  Топаю в дыру,

    в шуру,

    в муру.

Треск!

  Хлеск!

    Блеск!

Сучья.

  Клочья.

    Космы.

      Сосны.

Пихты.

  Елки.

    Корпи.

      Падь.

Ох, охота,

  Ох, охота

  Мызгать да трепать.

Эй, пес, шарь-ищи,

Мы с тобой –

  Отпетые товарищи.

Бух!

  Бах!

    Мимо.

      И не мимо.

  Неутомимо

Жизнь возьмем живьем

  С ружьем!

Краткая биографическая справка

Родился Василий Васильевич Каменский 18 апреля 1884 года. Дед его со стороны матери Гавриил Серебреников – капитан одного из камских пароходов. Отец Василий Филиппович служил смотрителем на золотом прииске в пос. Боровске (в 40 километрах от Теплой Горы, на Урале, в нынешней Молотовской области). Мать, а затем отец умерли спустя год один после другого, и пятилетний Каменский остался круглой сиротой и воспитывался в Перми в семье дяди, пароходского служащего, который жил на окраинной заимке, на берегу Камы, на буксирной пристани пароходства Любимова. До 16 лет учился в городском училище. После смерти дяди работал конторщиком в управлении Пермской железной дороги. С 17 лет стал сотрудничать в газете «Пермский край», печатая заметки о различных общественных непорядках. Увлёкся театром и с 19 лет стал актёром, играя в ряде провинциальных городов. Чувствуя призвание к литературе, бросил сцену. Вернулся в 1904 г. на Урал. Служил таксировщиком на товарной станции в Нижнем Тагиле. Сблизился с рабочими подпольными кружками. Одновременно, с 1904 года, печатал гражданские стихи в газете «Урал», выходившей в Екатеринбурге (ныне Свердловск). В 1905 году избран был председателем забастовочного комитета в Нижнем Тагиле. Был арестован и просидел до середины 1906 года в одиночном заключении в Николаевской тюрьме Верхотурского уезда Пермской губернии. Освобождён был, как тяжело заболевший, после 11-дневной голодовки. Уехав в Петербург, В. В. Каменский поступает на высшие сельскохозяйственные курсы, одновременно устраивается секретарем редакции журнала «Весна», издававшегося известным в своё время литератором Н. Г. Шебуевым. Здесь встречался со многими петербургскими писателями. В 1909 г. написал первый роман в прозе «Землянка», вышедший в свет в 1911 году. Увлёкся авиацией, занимался ею как профессионал с 1910 по 1914 год. Побывал в Западной Европе. В Варшаве сдал экзамен на звание авиатора международного класса. Приобрёл свой аэроплан. Привезя его в Пермь, впервые демонстрировал здесь полёты.

Сблизившись с группой «левых» поэтов – Давидом Бурлюком, Велимиром Хлебниковым, затем Владимиром Маяковским, стал одним из основателей русского футуризма (первая книга – сборник «Садок судей»). В 1912 г. основал жизнь на хуторе Каменка, в 40 километрах от Перми, где постоянно живал летами. В 1913 году с Маяковским и Бурлюком провёл большое турнэ по России, проповедуя новое литературное течение. Особенным успехом пользовался написанный в 1912 году «Степан Разин» – первое крупное поэтическое произведение Каменского, положившее начало его поэмам о вождях крестьянских восстаний.

С 1913 года не прекращает поездок по городам страны с чтением лекций п своих стихов, Восторженно встретил Октябрьскую революцию. В 1918 году был первым писателем – депутатом Московского Совета. Работал в высшей военной инспекции. В 1919 году, во время командировки на южный фронт, был захвачен белыми, но бежал при переводе из одной тюрьмы в другую. С этого времени целиком отдался литературной деятельности. Написал первую советскую агитационно-производственную пьесу «Паровозная обедня», первую советскую историко-революционную пьесу «Степан Разин». В 1926 году написана поэма «Емельян Пугачёв», в 1933 году – «Иван Болотников». В настоящее время работает над поэмой «Сталин» и исторической поэмой «Ермак Тимофеевич». В 1931 году с Каменки переехал в село Троицу Пермско-Сергинского района Молотовской области, где проводит каждое лето, участвуя в колхозном строительстве и в советской работе. Награждённый ранее правительством за поэтическую деятельность орденом «Знак почета», Василий Васильевич Каменский в связи с 60-летием со дня рождения за заслуги в области художественной литературы награждён орденом Трудового Красного Знамени.

Краткая библиография

Землянка. Роман. Петербург. 1911.

Танго с коровами. Со. стихов. Москва. 1914.

Стенька Разин. М. 1915.

Книга о Евреинове. Монография. Петербург. 1916.

Девушки босиком. Сб, стихов. Тифлис. 1916.

Звучаль веснеянки. Сб. стихов. М. 1918.

Биография футуриста. 1918.

Стенька Разин. Пьеса. М. 1919. М. 1923.

Ставка на бессмертие. Роман в стихах. 1920.

27 приключений Хорта Джойса. Повесть. М. 1924.

Степан Разин. Роман.

Сборник пьес: Емельян Пугачёв, Степан Разин: М. 1925.

Лето на Каменке. Роман. 1925.

Козий загон. Пьеса. М. 1925.

Прямо удивительно. Сб. рассказов.

И это есть. Сборник стихов. Тифлис 1927.

Селькор. Пьеса. М. 1927.

Пушкин и Дантес. Пьеса.

Пушкин и Дантес. Роман. Тифлис. 1928.

Степан Разин. Поэма. Тифлис. 1929.

Здесь славят разум. Пьеса.

Сарынь на кичку. Сб. стихов. М. 1932.

Скандальный мертвец. Пьеса.

Женитьба совработника. Пьеса.

Наездница Айно. Пьеса.

Путь энтузиаста. Автобиография. 1931.

Юность Маяковского. 1931.

Емельян Пугачёв. Поэма. М. 1931. М. 1932.

Стихи о Закавказье. Сб. стихов. Тифлис. 1932.

Поэмы. М. 1934.

Иван Болотников. Поэма. М. 1934.

Уральские поэмы. Свердловск. 1935.

Три поэмы (Степан Разин, Емельян Пугачёв, Иван Болотников). М. 1936.

Родина счастья. Поэмы. М. 1938.

Могущество. Роман в стихах. М. 1939.

Жизнь Маяковского. Воспоминания. М. 1940.

Партизаны. Поэма. Молотов. 1941.

Избранные стихи. М. 1934.

сноска