БИБЛИОТЕКА РУССКОЙ и СОВЕТСКОЙ КЛАССИКИ
версия: 2.0 
Сборник
Поэтические. Дары Адонису. Обложка книги
СПб: Петербургский Глашатай, 1913

Эго-футуристы: Альманах IV. В издание вошли стихотворения Вадима Шершеневича, Василиска Гнедова, Павла Широкова, Дмитрия Крючкова, Ивана Игнатьева и др.

Тексты даются в современной орфографии.

СОДЕРЖАНИЕ

Дары Адонису

Эдиция Ассоциации Эго-Футуристов IV

«Песня Атхара» эстампируется с разрешения Автора Трагедии-Поэмы «Беха-Улла», отзыв о коей будет помещён в V сборнике.

Там-же рецензетта И. В. Игнатьева. – «Пощечина общественному вкусу».

СПб.: Издательство «Петербургский Глашатай» И. В. Игнатьева, 1913

Василиск Гнедов

Зигзаг Прямой Средьмирный

Себе.

Я, переноси страданья – Приземистые не поймут Тебя – и Ты получишь там награду – где не нуждается Никто в них и не дает Никто. Ты непроникаемая для людей загадка, как и они – но для Тебя их нет… Ты видишь там, где ничего не мреет – слышишь шорохи – они не родились – И обнять Тебе дано те вихри запахов, которые Приземистый не знает… Поднял Пяту, она везде; и молит Тебя Симфонией Средьмирная.

Зигзаг пронизывает Все…

То первая Струна Твоей Великой Скрипки.

Какой Титан – Приземистый – Безумец подумает с Тобой сравняться?

Ведь Зигзаг скользит змее Кругом, Везде…

Он Все. Везде. – И не загадка Ты.

Ясн. Прост. Приземистый и тот в издерганьи своем безумном метаться стал – понимать Тебя.

Твоя Великая Струна Зигзаг Прямой заглушит Все – и надо уничтожить Стремя и Нужную Наковальню – чтобы прозреть то Я… Как был один Титан Оглохший – один Он прозревал Тебя. В неизъяснимости Твоей Струны – и Яд, и Пламенье, и невыразимое Все Ада – и Вся Душа Твоя и всех. Титански грудь Приземистый вздымает и все метаются услышать Ту Струну Твою и так постичь Тебя и всех. Узнать всю Душу… А рвут, ведает, напрасно Связи – мировые Жилы. Не знают Стремя, Наковальню, Молоток. Спеши, Приземистый, пока Его Великая Струна не оборвалась. Титан, – Злодей, – Безумник, не смей метаться, чтоб услыхать хоть чуть Симфонию Средьмирную. В ней мириады Струн Его Великих Прямых Зигзагов.

И гул чрез Мир кругом Везде летит и мчится на Парах – и Все собою покрывает. Но… как!.. Куда исчезнуть?!! Везде Ты нагоняешь – хотя Всегда на месте – и ринутся Приземистые в Глубь и Темь – она для Я ясна.

Приземистый не зорок – он не видит. Там видеть может только Я. Приземистый не знает, что в Зигзаге – Там крупные, большие Грани камней самоцвет.

Где? Никто о том не смеет знать. Приземистый о том подумать только может.

Мечитеся, – ведь душу надо вам найти!.. Приземистый в Сиянной Бездне кружится, родился там и не было ему начала. Тебя, Приземистый, целует Бездна, прижимает, змейко, обвивается вокруг. Всегда в Средьмирном повороте, – А ты, Приземистый, обнять не можешь.

Бросится, метнется, – как ждет его там Глубина, Бездонность, – одно из мириад – и Столбняком ударить Наглеца… Столкнет и он летит на низ – но там его подцепит Самосила и не дает никак упасть.

Приземистый Глубины – Бездонности – чуть атома Падения Высокого с Стремнин до Низа самого не может и не должен знать и наслаждаться им, и выдать – реять – быть в Счастьи Высоты – где Я царит…

Царю! Царю и рею надо всем. Средьмир Весь – Приземистый – и все что Есть и Нет, и только мреет – не родилось. – Все во Мне и Я Мое во Всем.

Зигзаг Пронизывает Все… Приземистый, ты должен пролетать Этапы Мириад Прямых Зигзагов с оторванным концом. Тогда ты будешь Бездну целовать и можешь Низ провидеть – быть в счастьи Высоты… – … но… Тот смотри… с Пятой подъятой притронет камень, Средьмирную собою Голубящий – станешь Вечное Ничто.

Когда Алмаз и Камень – Все уйдет куда-то за Миры – …. Приземистый, ты можешь знать Средьмир.

Стремись, бери оторванный конец Зигзага – камень Голубящий – Самоцвет – Его Пяту – Все!! Все!! Постигнешь ты. Рей, – Цари тогда!

Приземистый, – ты не будешь реять! Никогда Алмаз за Мир не будет выброшен. Зигзаг везде Его…

Прямой, Сверлящий Мозг – не – даст Алмазу выйти из Средьмира. Опять наляжет Бездна на тебя – колечко, змее обовьется – А ты обнять не можешь.

Вонзай же когти в Бездну! Рви на части сердце! – Хохочи! Бросай обломками к Пяте Его над Всем – Везде подъятой!!!

Рви! Рви! Рви! Рви до боли Все! Кидай ему слова! пусть обратит тебя в Ничто – хотя не будешь в Бездне.

Конец Зигзага оборвал Титан. Его считают чуть не Им. Но не Титаном ты рожден. И вряд ли будешь Им.

Приземистый! Конец Зигзага разделяет Вас! Найди его! Метайся. Но лучше будь ничем. Вечное Ничто не так тебя измечет…

О! Если б зеленело поле сердца! Тогда бы мог ты жатву ожидать – молотить цепо все извивы мыслей и – в житницу собрав – Зигзаго осиялся – Бездонностью проникся и был-бы Я. Но проклинай Приземистый… кляни Все… изной. Ты слышал, как зовы вьют в тоске, куда-то вверх со звуками гортанными – стенут и все неоткликно. Напрасно! Не уймешь и ты. Будь Вечное Ничто, и падай падо – не уймешь глубин.

А Я Царит! Царю! Царю! Царю и рею над концом Зигзага, оборванным Титаном – над Зигзагом всем Прямыми – над Пятой Его – над камнем Голубким.

Симфония трепетит в Я Моем… Вникло в запахи и звуки все…

Гармония… Приземистый, – Царящий с Голубящим Камнем и Я.

  Орлы! Орлю! Вся Синь!

    Средьмирная:

      Я!

    Царю! Царю!

Ростов-Дон. 1911. Октябрь

Изабелла Гриневская

Песня Атхара

Несись, моя дума, к стенам Тегерана!

Где Фатима в этот же праздничный час

Играет беспечно у края фонтана,

Иль, может быть, слезы льет тихо из глаз

О друге Атхаре под тенью платана.

Несись, моя дума, к стенам Тегерана.

Несись, моя дума, к стенам Тегерана.

Коль тешится милая в праздничный час,

Смути ее радость, чтоб в воды фонтана

Струилися слезы из девичьих глаз

О друге Атхаре под тенью платана!

Несись, моя дума, к стенам Тегерана.

Несись, моя дума, к стенам Тегерана!

Коль Фатима плачет, скорбит в этот час

Под тенью прохладной, душистой платана,

Ты высуши слезы из девичьих глаз.

Пусть капли не льются их в воды фонтана…

Несись, моя дума, к стенам Тегерана!

Леонид Афанасьев

«Странно, непонятно…»

Странно, непонятно

  Все вокруг меня.

Небо – необъятно,

В небе тучек пятна

  В золоте огня.

Море ржи высокой

  Побелевших нив;

В тишине глубокой

Песни одинокой

  Тающий мотив…

В красках дня прощальных

  Гаснущий привет;

В очертаньях дальних

Деревень печальных

  Мутный полусвет.

Над зеленой чащей

  Спавший на ущерб,

Месяца блестящей,

Тонкий и дрожащий

  Серебристый серп.

Странно, непонятно

  Все вокруг меня.

Счастье – невозвратно!..

Сны, как тучек пятна,

  Тают без огня…

Иван Игнатьев

Всегдай

Аркадию Бухову.

В холоде зноя томительного

Бескрыл экстаз.

Пленюсь Упоительным

В Вечно-последний раз.

Узой своею Таинственному

Я Властелин,

Покорный воинственно,

Множественный один.

Ходим путьми василисковыми

И Он, и Я!..

Далекое-Близкое! –

Я не хочу Тебя!

Извечное

ВАСИЛИСКУ ГНЕДОВУ.

Почему Я не арочный сквозь?

Почему плен Судьбы?

Почему не средьмирная Ось,

А Средьмирье Борьбы.

Почему не рождая рожду?..

Умираю живя?

Почему Оживая умру?

Почему Я лишь «я»?

Почему «я» мое – Вечный Гид,

Вечный Гид без Лица?

Почему Безначальность страшит

Бесконечность Конца?

Я не знаю Окружности Ключ

Знаю; кончится Бег,

И тогда я увижу всю Звучь,

И услышу весь Спектр.

Павел Широков

Газелла

Под сенью кедров тих закат в моем саду.

Я скину с плеч дневной наряд в моем саду.

Вздох страстных роз очаровал собой жасмин,

И в сети сплелся аромат в моем саду.

Бледна луна от чар ночных, и дремлет пруд,

И клонит гроздья виноград в моем саду…

Но слаще ягод поцелуй горячих губ…

О, милый, жду твой нежный взгляд в моем саду!..

…Зашелестел с восходом солнца тамаринд,

Исчез веселый хор наяд в моем саду.

Я вновь одна, но влажна грудь и сердце спит…

«Он был! он был!» – цветы шуршат в моем саду.

Галантерейная поэза

Подражание «Цеху Поэтов».

Сбросил шляпу принц капризник – Вечер,

Небо стало вдруг изсиня – плюшевое

И луна ползет, как глетчер,

Снег муарный серебром опушивая.

Лед не блещет больше перламутром,

Даль задернула завеса тюлевая…

Хорошо проснуться ясным утром,

Видеть солнце в высоте, разгуливая!

Хорошо надеть на ноги лыжи,

Побежать туда, где степь алмазовая…

Но сейчас луна все выше, выше,

Бледным взглядом мне заснуть приказывая.

Димитрий Крючков

Снегопад

В бесснежном холоде

Чужими

Бродили

И о лесов минувшем золоте

Словами странными, иными.

Мы говорили…

И вдруг откинули оконный

Полог –

Лежит везде немой бездонный

Желанный снег!

И снова день, как сон, недолог,

И груди рек

В ледяной искрятся кольчуге…

И гимны мы слагаем вьюге:

О снегопад,

Сменивший скучный листопад!

Заворожи,

Запороши

Девичий след на тротуаре,

Осеребри налеты гари…

Вновь на аркадах

Снега схима

И сердце холодом палимо

В желанных взглядах.

Утраченной невинности наряд

И санный бег,

Ледяный панцирь рек –

О снегопад!

Вл. Одинокий

«Ты здесь?..»

Ты здесь? Со мной? Моя Изида,

  Моя жена,

Сверкая мрамором Акида

  Обнажена;

Гранатным пурпуром огнится

  Кровавый рот,

А плоть трепещет и змеится –

  К восторгам, крот!..

С тобой Эксцессное запястье

  Я осознал!

Ты хмель Безумия и Счастья,

  Ты – мой бокал!

Тифлис.

Вадим Шершеневич

Любовность

Паузная поэза.

День игрушечный падает с полки,

– Ах! Пьеро фарфоровый с пудрой! –

По душе вышивают иголки

Рисунок мудрый.

Исторгаю печаль украдкой,

– Как глубоки язвы заноз! –

Принимаю порок в облатке

Обольстительных слов и поз.

И любовь в электрическом свете

– Ах! Свечи коптят и грубы! –

Заплетает в тонкие сети

Мои голубые губы.

Я пою, пою канцонетты

– Славьтесь Вы, чья душа кротка! –

Блещут рифмой яркой куплеты,

Как ногтями Ваша рука.

Москва.

Жозефина Гант д'Орсайль

Гуребка Прокленушков

Паузная поэза.

А-а! А-а! Зеленые веткие ветки

Хлестайте, играйте в бока.

А-а! А-а! А-а! У-у-у!!!

Прокленушек бедный,

Потерял я иголочку-слезку…

Я назван был матерью: Клетный,

Прокленух, Вельзевул, Урод…

Мечи материные речи

Подрезали сердце у нас.

Прокленухи – ленухи!..

Гуа-гуа-а-га-ой!..

Прокленушек светлый,

Прокленушек в зелени,

На матерний клич неохватный,

Братьям останешься уверен-ли?…

  А – гу – а!

Порассеяли мы, бедные,

По лесу иголочки-слезки…

  А – гу – а!

Фотография

Ассоциация Эго-Футуризм.

АРЕОПАГ:

Сидящий. Директор «Петербургскаго Глашатая» И. В. Игнатьев.

Стоящие. Д. А. Крючковъ, П. П. Гнедов, П. Д. Широков.

Фото А. И. Дранков.

Клише – «Унионъ».

Тип. «Улей». Кирпичный 3.

сноска