📚   БИБЛИОТЕКА РУССКОЙ и СОВЕТСКОЙ КЛАССИКИ   📚

здесь можно бесплатно скачать книги в удобном формате для чтения в оффлайне и на мобильных устройствах

Антон Павлович Чехов

Том 28. Письма 1901-1902

Антон Павлович Чехов. Том 28. Письма 1901-1902. Обложка книги

Полное собрание сочинений в тридцати томах #28
Москва, Наука, 1982

Двенадцать томов серии – это своеобразное документальное повествование Чехова о своей жизни и о своем творчестве. Вместе с тем, познавательное значение чеховских писем шире, чем их биографическая ценность: в них бьется пульс всей культурной и общественной жизни России конца XIX – первых лет XX века.

Десятый том писем охватывает время с апреля 1901 по июль 1902 г.

Оглавление

Письма

1901

Гольцеву В. А., 6 апреля 1901

Кривенко В. С., 6 апреля 1901

Сытину И. Д., 6 апреля 1901

Билибину В. В., 7 апреля 1901

Кондратьеву И. М., 7 апреля 1901

Васильевой О. Р., 10 апреля 1901

Иорданову П. Ф., 10 апреля 1901

Васильевой О. Р., между 5 и 10 апреля 1901

Бунину И. А., апрель, до 14, 1901

Васильевой О. Р., 14 апреля 1901

Книппер О. Л., 16 апреля 1901

Книппер О. Л., 17 апреля 1901

Книппер О. Л., 19 апреля 1901

Чеховой М. П., 19 апреля 1901

Бунину И. А., 20 апреля 1901

Иорданову П. Ф., 21 апреля 1901

Прусику Б., 21 апреля 1901

Книппер О. Л., 22 апреля 1901

Чехову И. П., 22 апреля 1901

Леонтьеву И. Л., 23 апреля 1901

Книппер О. Л., 24 апреля 1901

Книппер О. Л., 26 апреля 1901

Вейнбергу П. И., 28 апреля 1901

Книппер О. Л., 30 апреля 1901

Книппер О. Л., 2 мая 1901

Кони А. Ф., 2 мая 1901

Меньшикову М. О., 4 мая 1901

Лазаревскому Б. А., 5 мая 1901

Марксу А. Ф., 5 мая 1901

Васильевой О. Р., 6 мая 1901

Кони А. Ф., 6 мая 1901

Книппер О. Л., 6 мая 1901

Чехову В. М., 7 мая 1901

Книппер О. Л., 9 мая 1901

Кондратьеву И. М., 11 мая 1901

Марксу А. Ф., 11 мая 1901

Членову М. А., 11 мая 1901

Чеховой Е. Я., 12 мая 1901

Васильевой О. Р., 12 мая 1901

Иорданову П. Ф., 12 мая 1901

Членову М. А., 14 мая 1901

Щуровскому В. А., 14 мая 1901

Иорданову П. Ф., 19 мая 1901

Чеховой М. П., 20 мая 1901

Поссе В. А., 21 мая 1901

Книппер О. Л., около 24 мая 1901

Васильевой О. Р., 24 мая 1901

Марксу А. Ф., 24 мая 1901 («Возвращаю Вам корректуру…»)

Марксу А. Ф., 24 мая 1901 («Я уезжаю на кумыс…»)

Синани И. А., 24 мая 1901

Васильевой О. Р., 25 мая 1901

Гольцеву В. А., 25 мая 1901

Чеховой Е. Я., 25 мая 1901

Чехову И. П., 25 мая 1901

Членову М. А., 25 мая 1901

Авиловой Л. А., май, после 25 – сентябрь 1901

Пешкову А. М., 28 мая 1901

Зальца А. И., 28 мая 1901

Чеховой М. П., 28 мая 1901

Чеховой М. П., 30 мая 1901

Чеховой М. П., 2 июня 1901

Леонтьеву И. Л., 4 июня 1901

Чеховой М. П., 4 июня 1901 («Милая Маша, твое письмо…»)

Чеховой М. П., 4 июня 1901 («Чеки получил…»)

Линскому М. С., 7 июня 1901

Пешкову А. М., 8 июня 1901

Меньшикову М. О., 9 июня 1901

Соболевскому В. М., 9 июня 1901

Чеховой Е. Я., 10 июня 1901

Васильевой О. Р., 12 июня 1901

Кони А. Ф., 12 июня 1901

Лазаревскому Б. А., 14 июня 1901

Миролюбову В. С., 14 июня 1901

Чеховой М. П., 16 июня 1901

Пешкову А. М., 18 июня 1901

Марксу А. Ф., 18 июня 1901

Чеховой М. П., 20 июня 1901

Чехову Ал. П., 21 июня 1901

Соболевскому В. М., 23 июня 1901

Чехову Г. М., 24 июня 1901

Чеховой Е. Я., 26 июня 1901

Бунину И. А., 30 июня 1901

Марксу А. Ф., 30 июня 1901

Миролюбову В. С. (Отрывок), конец июня 1901

Марксу А. Ф., 9 июля 1901

Чехову Ал. П., 9 июля 1901

Гольцеву В. А., 20 июля 1901

Пешкову А. М., 24 июля 1901

Членову М. А., 24 июля 1901

Марксу А. Ф., 1 августа 1901

Иорданову П. Ф., 3 августа 1901

Лаврову В. М., 3 августа 1901

Миролюбову В. С., 3 августа 1901

Чеховой М. П., 3 августа 1901

Васильевой О. Р., 6 августа 1901

Садовской О. О., 9 августа 1901

Гольцеву В. А., 12 августа 1901

Бунину И. А., 17 августа 1901

Щукину С. Н., 18 августа 1901

де Кастель Ф., август, до 21, 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 21 августа 1901

Долженко А. А., 22 августа 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 23 августа 1901 («Жена моя чудесная…»)

Книппер-Чеховой О. Л., 23 августа 1901 («Дуся моя…»)

Долженко А. А., 23 августа 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 24 августа 1901

Телешову Н. Д., 24 августа 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 25 августа 1901

Чехову И. П., 25 августа 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 27 августа 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 28 августа 1901

Щукину С. Н., 29 августа 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 30 августа 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 31 августа 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 1 сентября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 3 сентября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 4 сентября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 5 сентября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 6 сентября 1901

Зальца А. И., 7 сентября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 7 сентября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 9 сентября 1901 («Жена моя, что это значит?..»)

Книппер-Чеховой О. Л., 9 сентября 1901 («Здоров выезжаю субботу…»)

Книппер-Чеховой О. Л., 10 сентября 1901

Пешкову А. М., 10 сентября 1901

Бунину И. А., 11 сентября 1901 а.

Книппер А. И., 12 сентября 1901

Марксу А. Ф., 14 сентября 1901

Щукину С. Н., 15 сентября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 15 сентября 1901

Чеховой Е. Я., 17 сентября 1901

Чехову Г. М., 18 сентября 1901

Членову М. А., 18 сентября 1901

Щуровскому В. А., 18 сентября 1901

Чеховой Е. Я., 19 сентября 1901

Васильевой О. Р., 20 сентября 1901

Васильевой О. Р., 21 сентября 1901

Безобразову П. В., 22 сентября 1901

Гославскому Е. П., 23 сентября 1901

Пешкову А. М., 24 сентября 1901

Средину Л. В., 24 сентября 1901

Чеховой Е. Я., 25 сентября 1901

Щуровскому В. А., 25 сентября 1901

Васильевой О. Р., 27 сентября 1901

Гославскому Е. П., 27 сентября 1901

Прусику Б., 27 сентября 1901

Чеховой Е. Я., 27 сентября 1901

Марксу А. Ф., 28 сентября 1901

Чехову Ал. П., вторая половина сентября 1901

Чеховой Е. Я., 2 октября 1901

Кондратьеву И. М., 3 октября 1901

Гославскому Е. П., 6 октября 1901

Розинеру Л. Е., 8 октября 1901

Гольцеву В. А., 10 октября 1901

Прусику Б., 11 октября 1901

Чеховой Е. Я., 12 октября 1901

Средину Л. В., 13 октября 1901

Чеховой О. Г., 15 октября 1901

Гольцеву В. А., 16 октября 1901

Дучинскому Н. П., 18 октября 1901

Розинеру Л. Е., 18 октября 1901

Миролюбову В. С., 19 октября 1901

Литературно-художественному кружку, 21 октября 1901

Чеховой Е. Я., 21 октября 1901

Пешкову А. М., 22 октября 1901

Россолимо Г. И., 22 октября 1901

Розинеру Л. Е., 24 октября 1901

Соболевскому В. М., 25 октября 1901

Артемьеву А. Р., 26 октября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 26 октября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 28 октября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 29 октября 1901

Бунину И. А., 30 октября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 30 октября 1901

Чеховой М. П., 31 октября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 1 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 2 ноября 1901

Федорову А. М., 3 ноября 1901

Каэну Г., 4 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 4 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 6 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 7 ноября 1901

Вишневскому А. Л., 9 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 9 ноября 1901

Иорданову П. Ф., 10 ноября 1901

Чеховой М. П., 10 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 11 ноября 1901

Чехову И. П., 11 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 12 ноября 1901

Ундольскому П. В., 13 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 14 ноября 1901 («Поздравляю новосельем…»)

Книппер-Чеховой О. Л., 14 ноября 1901 («Сегодня получил…»)

Марксу А. Ф., 14 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 15 ноября 1901 а.

Книппер-Чеховой О. Л., 16 ноября 1901

Чеховой М. П., 16 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 17 ноября 1901

Чеховой М. П., 18 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 19 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 21 ноября 1901

Крымскому А. Е., 21 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 22 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 24 ноября 1901

Каратыгиной К. А., 25 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 25 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 27 ноября 1901

Чеховой М. П., 27 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 28 ноября 1901

Лаврову В. М., 29 ноября 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 30 ноября 1901

Петрову А. А., конец ноября – начало декабря 1901

Возницыну Н. А., 1 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 1 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 3 декабря 1901

Прусику Б., 3 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 4 декабря 1901

Веселовскому А. Н., 5 декабря 1901

Иваненко А. И., 6 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 6 декабря 1901

Иорданову П. Ф., 7 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 7 декабря 1901

Лаврову В. М., 7 декабря 1901

Марксу А. Ф., 7 декабря 1901

Тюфяевой-Пассек В. С., 7 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 10 декабря 1901

Гольцеву В. А., 11 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 11 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 12 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 13 декабря 1901

Васильевой О. Р., 15 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 15 декабря 1901

Кондакову Н. П., 15 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 16 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 17 декабря 1901

Марксу А. Ф., 17 декабря 1901

Миролюбову В. С., 17 декабря 1901

Чехову М. П., 17 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 18 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 19 декабря 1901

Вишневскому А. Л., 20 декабря 1901

Дягилеву С. П., 20 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 20 декабря 1901

Иорданову П. Ф., 21 декабря 1901

Артемьеву А. Р., 22 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 22 декабря 1901

Куркину П. И., 22 декабря 1901

Поссе В. А., 22 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 23 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 24 декабря 1901

Марксу А. Ф., 25 декабря 1901

Васильевой О. Р., 26 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 26 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 27 декабря 1901

Белоконскому И. П., 28 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 29 декабря 1901

Сергеенко П. А., 29 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 30 декабря 1901

Чехову И. П., 30 декабря 1901

Сергеенко П. А., 30 декабря 1901

Книппер-Чеховой О. Л., 31 декабря 1901

Немировичу-Данченко Вл. И., 31 декабря 1901

1902

Бальмонту К. Д., 1 января 1902

Алтухову Н. В., 2 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 2 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 3 января 1902

Алексееву К. С., 4 января 1902

Вишневскому А. Л., 5 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 5 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 7 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 9 января 1902

Лаврову В. М., 9 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 11 января 1902

Лазаревскому Б. А., 12 января 1902

Леонтьеву И. Л., 12 января 1902

Политковской Е. Я., 12 января 1902

Чеховой М. П., 12 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 13 января 1902

Куркину П. И., 13 января 1902

Бунину И. А., 15 января 1902

Голлер Э. А., 15 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 15 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 16 января 1902

Чеховой М. П., 16 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 19 января 1902

Чеховой М. П., 19 января 1902

Алексееву К. С., 20 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 20 января 1902

Телешову Н. Д., 20 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 21 января 1902 («Здоров, привет милой собаке…»)

Книппер-Чеховой О. Л., 21 января 1902 («Милая моя Олюха…»)

Куприну А. И., 22 января 1902 а.

Книппер-Чеховой О. Л., 23 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 25 января 1902

Кривенко В. С., 25 января 1902

Чеховой М. П., 25 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 27 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 28 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 29 января 1902

Стаховичу М. А., 30 января 1902

Чеховой М. П., 31 января 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 31 января 1902

Суворину А. С., 29 января – 1 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 2 февраля 1902

Морозову С. Т., 2 февраля 1902

Сергеенко П. А., 2 февраля 1902

Алексеевой М. П., 3 февраля 1902

Лаврову В. М., 3 февраля 1902

Лазаревскому Б. А., 3 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 4 февраля 1902

Иорданову П. Ф., 6 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 6 февраля 1902

Россолимо Г. И., 6 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 7 февраля 1902

Чеховой М. П., 7 февраля 1902

Эртелю А. И., 7 февраля 1902

Марксу А. Ф., 8 февраля 1902

Чеховой М. П., 8 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 9 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 10 февраля 1902

Семенковичу В. Н., 10 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 13 февраля 1902

Членову М. А., 13 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 14 февраля 1902

Мошину А. Н., 14 февраля 1902

Чеховой М. П., 17 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 18 февраля 1902

Романову К. К., 18 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 19 февраля 1902

Миролюбову В. С., 20 февраля 1902

Алтухову Н. В., 22 февраля 1902

Амфитеатрову А. В., 27 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 28 февраля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 2 марта 1902

Сергеенко П. А., 2 марта 1902

Чеховой М. П., 2 марта 1902

Иорданову П. Ф., 4 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 5 марта 1902

Чеховой М. П., 5 марта 1902

Мошину А. Н., 6 марта 1902

Чеховой М. П., 6–7 марта 1902

Иорданову П. Ф., 7 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 8 марта 1902

Миролюбову В. С., 8 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 9 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 10 марта 1902

Ратгаузу Д. М., 10 марта 1902

Чеховой М. П., 10 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 11 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 12 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 13 марта 1902

Чеховой М. П., 13 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 14 марта 1902

Иорданову П. Ф., 16 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 16 марта 1902

Чеховой М. П., 16 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 17 марта 1902

Иорданову П. Ф., 19 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 19 марта 1902

Короленко В. Г., 19 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 20 марта 1902

Белоусову И. А., 21 марта 1902

Телешову Н. Д., 21 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 22 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 23 марта 1902

Сергеенко П. А., 24 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 25 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 27 марта 1902

Кондратьеву И. М., 27 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 28 марта 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 31 марта 1902

Кондакову Н. П., 2 апреля 1902

Иорданову П. Ф., 3 апреля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 5 апреля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 6 апреля 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 10 апреля 1902

Чехову Ал. П., 10 апреля 1902

Носилову К. Д., 11 апреля 1902

Марксу А. Ф., 16 апреля 1902 а.

Короленко В. Г., 19 апреля 1902

Короленко В. Г., 20 апреля 1902

Батюшкову Ф. Д., 25 апреля 1902

Чеховой М. П., 25 апреля 1902

Марксу А. Ф., 29 апреля 1902

Пятницкому К. П., 29 апреля 1902

Чеховой М. П., 1 мая 1902

Бунину И. А., 4 мая 1902

Короленко В. Г., 5 мая 1902

Бальмонту К. Д., 7 мая 1902

Васильевой О. Р., 7 мая 1902

Издателям «Revue blanche», 7 мая 1902

Иорданову П. Ф., 11 мая 1902

Соловьевой О. М., 24 мая 1902

Чеховой М. П., 25 мая 1902

Коробову Н. И., 29 мая 1902

Чеховой М. П., 29 мая 1902

Чеховой М. П., 31 мая 1902

Вишневскому А. Л., 1 июня 1902

Книппер А. И., 1 июня 1902

Пешкову А. М., 2 июня 1902

Чеховой М. П., 2 июня 1902

Стефановскому П. И., 3 июня 1902

Чеховой М. П., 3 июня 1902

Батюшкову Ф. Д., 4 июня 1902

Иорданову П. Ф., 4 июня 1902

Гольцеву В. А., 5 июня 1902

Средину Л. В., 5 июня 1902

Чеховой Е. Я., 5 июня 1902

Чеховой М. П., 6 июня 1902

Бонье С. П., 8 июня 1902

Короленко В. Г., 8 июня 1902

Батюшкову Ф. Д., 9 июня 1902

Книппер А. И., 10 июня 1902

Чеховой М. П., 10 июня 1902

Пешкову А. М., 11 июня 1902

Вишневскому А. Л., 12 июня 1902 («Ольга не спала всю ночь…»)

Вишневскому А. Л., 12 июня 1902 («Ю. Р. Таубе будет у жены сегодня…»)

Алексееву К. С., 12 июня 1902

Немировичу-Данченко Вл. И., 12 июня 1902

Соболевскому В. М., 12 июня 1902

Уманскому С. Я., 12 июня 1902

Чеховой М. П., 12 июня 1902

Чеховой М. П., 13 июня 1902

Ладыженскому В. Н., 15 июня 1902

Львову В. Н., 16 июня 1902

Немировичу-Данченко Вл. И., 16 июня 1902

Уманскому С. Я., 16 июня 1902

Уманскому С. Я., 17 июня 1902

Чеховой М. П., 17 июня 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 18 июня 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 19 июня 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 20 июня 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 20–21 июня 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 22 июня 1902

Чеховой М. П., 22 июня 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 23 июня 1902

Чеховой М. П., 23 июня 1902

Пешкову А. М., 24 июня 1902

Немировичу-Данченко Вл. И., 25 июня 1902

Пешкову А. М., 26 июня 1902

Чеховой Е. Я., 26 июня 1902

Книппер-Чеховой О. Л., 28 июня 1902

Комментарии

Несохранившиеся и ненайденные письма (апрель 1901 – июль 1902)

Указатель имен и названий

Иллюстрации

Выходные данные

 

Антон Павлович Чехов

Полное собрание сочинений в тридцати томах

Том 28. Письма 1901-1902

А.П. Чехов. Фото Опитца. Май 1901 г.

Письма

1901

Гольцеву В. А., 6 апреля 1901*

3347. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

6 апреля 1901 г. Ялта.

Милый Виктор Александрович, приветствую тебя, поздравляю с праздниками – и, кстати, рекомендую тебе Александра Яковлевича Бесчинского, ялтинского обывателя, бывш<его> редактора «Крымского курьера». Он будет издавать путеводители по Крыму*, человек порядочный.

Будь здоров, крепко жму руку.

Твой А. Чехов.

6 апреля 1901.

Кривенко В. С., 6 апреля 1901*

3348. В. С. КРИВЕНКО

6 апреля 1901 г. Ялта.

6 апрель 1901.

Бесконечно благодарен Вам, многоуважаемый Василий Силович, за то, что надумали прислать мне Вашу рецензию*. Это уж вторая (см. «Русский инвалид»)* и такая же интересная и добрая, как и первая. Прочел несколько раз, всё искал, за что бы такое я мог обидеться, – и только руками развел и подивился Алексею Сергеевичу. О «Трех сестрах» я читал рецензии в «России»*, которую кто-то присылал мне, читал Вашу в «Русском инвалиде», Ченко же, о котором Вы пишете, я не читал*. Таким образом, главные и самые важные для меня рецензии – это Ваши, и по содержанию и по тому еще, что они оставляют сильное впечатление своею приветливостью и задушевностью. Благодарю Вас сердечно.

Теперь идет еще Святая неделя, значит – Христос воскрес! Крепко жму Вашу руку и низко кланяюсь и желаю всего хорошего.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Сытину И. Д., 6 апреля 1901*

3349. И. Д. СЫТИНУ

6 апреля 1901 г. Ялта.

Многоуважаемый Иван Дмитриевич, податель сего Александр Яковлевич Бесчинский желает посоветоваться с Вами*. Это мой давний хороший знакомый, которого рекомендую Вам.

Как поживаете? Поздравляю Вас с праздниками и желаю всего хорошего.

Ваш А. Чехов

6 апреля 1901.

Билибину В. В., 7 апреля 1901*

3350. В. В. БИЛИБИНУ

7 апреля 1901 г. Ялта.

7 апреля 1901.

Милый Виктор Викторович, большое Вам спасибо за то, что вспомнили и прислали письмо. Мне оно доставило большое удовольствие, напомнило мне многое, и к тому же еще Ваш почерк нисколько не изменился, и вышло похоже на то, как будто наша переписка не прекращалась. Хотя праздники пришли уже к концу, но всё же поздравляю Вас и Анну Аркадьевну с праздником и шлю сердечные пожелания. Желаю Вам разбогатеть и перестать лечиться от неврастении, быть совершенно здоровым.

Что касается меня, то я жив и почти здоров, еще не женат, седеть начал было и перестал. Живу в Крыму, живу скучно; недавно, впрочем, вернулся из-за границы, где прожил зиму довольно весело.

Скоро буду в Петербурге и непременно побываю у Вас, если только к тому времени Вы не уедете на дачу. Очень хочется повидаться с Вами.

Н. А. Лейкину и Р. Р. Голике мой нижайший поклон и привет.

Пришлите мне Ваши пьесы, которых у Вас теперь не мало. А я Вам пришлю свои, когда получу от Маркса.

Анне Аркадьевне низко кланяюсь и желаю ей всего хорошего, здоровья, спокойствия; и детям шлю привет, хотя и не знаком с ними.

Крепко жму руку, не забывайте!

Ваш А. Чехов.

Кондратьеву И. М., 7 апреля 1901*

3351. И. М. КОНДРАТЬЕВУ

7 апреля 1901 г. Ялта.

7 апреля 1901. Многоуважаемый Иван Максимович!

Пьесы свои «Чайку», «Дядю Ваню» и «Три сестры» я отдал Московскому Художественному театру и на 1901 и 1902 гг. – для Москвы и Петербурга, о чем и прошу Вас уведомить петербургского агента.

Пользуюсь случаем, чтобы поздравить Вас с праздниками и пожелать всего хорошего.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Васильевой О. Р., 10 апреля 1901*

3352. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

10 апреля 1901 г. Ялта.

Спасибо Вам, что обратились ко мне; шлю 50 рублей и возвращаю Ваши монеты*. Зачем Вы прислали их? Другой бы на моем месте обиделся, ну а я не обижаюсь, бог Вас простит и да хранит на многие лета. Как Ваше здоровье? Как живете?

Милой Марусе поклон. Будьте здоровы.

Ваш А. Чехов.

Пять монет, полученных мною, при сем возвращаю*.

Когда понадобятся деньги, присылайте, пожалуйста. Позвольте мне быть Вашим банком.

Иорданову П. Ф., 10 апреля 1901*

3353. П. Ф. ИОРДАНОВУ

10 апреля 1901 г. Ялта.

10 апрель 1901 г.

Многоуважаемый Павел Федорович, посылаю для библиотеки книги, очень немного; в одной из книг, именно в «Lac Léman», Вы найдете рисунок Репина, оригинал. Это было нарисовано Репиным для французского издания «Les Moujiks»*, т. е. моих «Мужиков». Велите спрятать и хранить, или в рамочку под стекло и на стену.

В своем последнем письме Вы спрашиваете, можно ли продать те из присланных мною книг, какие уже имеются в библиотеке*. Конечно можно, за исключением лишь тех немногих, на которых имеются авторские надписи.

Если Вы занялись садоводством*, то я напишу кое-куда, чтобы Вам выслали каталоги. Кстати сказать, у вас в Таганроге нет хороших роз, и я понял это только, когда пожил в Московской губ<ернии>. Вот займитесь-ка розами, научитесь уходу за ними – это большое удовольствие. Самое мудреное в уходе – обрезка.

Как живете, как живет Таганрог?* Неужели так плохо, как Вы пишете, положение Таганрога? Должно быть, Вас одолели таганрожцы, таганрогские дела, и потому Вы ушли в такой пессимизм. Я недавно, в конце февраля, видел на пароходе одного таганрожца, познакомился с ним; он рассказывал мне, а я едва не бросился в море с отчаяния, со скуки.

Будьте здоровы, всего Вам хорошего!

Искренно преданный А. Чехов.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Васильевой О. Р., между 5 и 10 апреля 1901*

3354. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ Между

5 и 10 апреля 1901 г. Ялта.

Я приду завтра*, а теперь жду к себе одного человечка. Желаю Вам всего хорошего.

А. Чехов.

Бунину И. А., апрель, до 14, 1901*

3355. И. А. БУНИНУ Апрель, до

14, 1901 г. Ялта.

Счет Господину Букишону* (французскому депутату и маркизу). Израсходовано на Вас:

1 переднее место у извозчика 5 р.

5 бычков а ла фам о натюрель 1 р. 50 к.

1 бутылка вина экстра сек 2 р. 75 к.

4 рюмки водки 1 р. 20 к.

1 филей 2 р.

2 шашлыка из барашка 2 р.

2 барашка 2 р.

Салад тирбушон 1 р.

Кофей 2 р.

Прочее 11 р.

Итого 27 р. 75 к.

С почтением Антон и Марья Чеховы, домовладельцы.

Васильевой О. Р., 14 апреля 1901*

3356. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

14 апреля 1901 г. Ялта.

Осужу ли я Вас, если Вы останетесь одна?* Да здесь, Ольга Родионовна, не Персия и не Малая Азия, здесь не ограбят и не зарежут, почти все живут в одиночку.

Завтра пожалуйте к нам. Вот если бы Вы приехали с Машей обедать! Мы обедаем в 12 часов дня.

Желаю всего хорошего.

А. Чехов.

14 апрель 1901.

Книппер О. Л., 16 апреля 1901*

3357. О. Л. КНИППЕР

16 апреля 1901 г. Ялта.

Книпшиц милая, в последнем номере «Нивы» изображен ваш театр*, между прочим, ты, Мария Фед<оровна> и Савицкая. Ты вышла лучше, чем где-либо. Этот номер стоит того, чтобы купить его и спрятать на память. Между прочим, найдешь там и академиков*; меня с очень толстым носом.

Мне без тебя томительно скучно. Сегодня получил твое открытое письмо, в котором ты жалуешься на зубную боль. Бедная моя девчуша. Напиши, как теперь зубы, что поделываешь и как себя вообще чувствуешь.

Шлю тебе письмо, полученное сегодня. Хотел было опустить его в почтовый ящик, но раздумал и посылаю с этим письмом.

О, дуся моя, дуся, хорошая моя! Рассчитывал засесть без тебя за стол и начать работать, но по-прежнему ничего не делаю* и чувствую себя не совсем важно. Имей в виду, скоро приеду, веди себя хорошо. Целую тебя крепко.

Твой Antonio.

Книппер О. Л., 17 апреля 1901*

3358. О. Л. КНИППЕР

17 апреля 1901 г. Ялта.

17 апрель.

Сейчас получил большую афишу: мой «Дядя Ваня» прошел в Праге с необыкновенным треском*. Дуся моя, в Ялте каждый день дождь, сыро, становится похоже на Вологду. От обилия влаги, должно быть, тюльпаны мои стали громадными.

Что ты делаешь в Москве? Напиши, деточка, не ленись. Без тебя и без твоих писем мне становится скучно.

Сегодня я принимал O. R.*

Скоро, скоро увидимся, пойдем в Петровско-Разумовское*, пойдем в трактир, одним словом, будем блаженствовать. Твой портретик в «Ниве» очень хорош*, ты там добрая.

Розы еще не цветут, но скоро станут цвесть. После дождей растительность моя пошла буйно. И сегодня небо облачно.

До свиданья, собака! Прощай, собака! Я тебя глажу и целую.

Твой влюбленный в Книпшиц дуралей.

Книппер О. Л., 19 апреля 1901*

3359. О. Л. КНИППЕР

19 апреля 1901 г. Ялта.

Актриса милая, дуся моя, подумай: не поехать ли нам вместе по Волге*, хотя бы в Астрахань? Как ты думаешь? Подумай, а я приеду скоро и вместе двинем в Ярославль, или Нижний, или Рыбинск. Надо провести это лето возможно удобнее, т. е. подальше от знакомых.

Здесь в Ялте дождь. Собаке Каштанке лошадь разбила ногу, занимаюсь теперь медицинской практикой.

Смотри же не худей в Москве, а то опять потащу в Ялту.

Ну, будь здорова, свет мой.

Целую тебя отчаянно.

Твой Antoine.

19 апрель.

Чеховой М. П., 19 апреля 1901*

3360. М. П. ЧЕХОВОЙ

19 апреля 1901 г. Ялта.

19 апрель.

Милая Маша, посылаю тебе вырезку из газеты*. Если ты держишь деньги в этом банке, то поскорее возьми их назад*, а то останешься ни с чем.

У нас в Ялте дожди. Даже уже надоело. Скоро, вероятно, приеду в Москву, так как мне здесь скучно, надоедают очень.

Мать здорова, все смотрит, ем ли я, – и я не могу есть поэтому.

Будь здорова и благополучна.

Твой Antoine.

Каштанка повредил себе ногу.

Бунину И. А., 20 апреля 1901*

3361. И. А. БУНИНУ

20 апреля 1901 г. Ялта.

Новый рассказ А. П. ЧЕХОВА* СЕВЕРНЫЕ ЦВЕТЫ. Альманах к-ва «Скорпион», Ц. 1 р. 50 к.

Во-первых, я никогда не писал рассказа «Северные цветы», а во-вторых, зачем Вы ввели меня в эту компанию*, милый Иван Алексеевич? Зачем?

Зачем?

Ваш А. Чехов.

20 апр.

Иорданову П. Ф., 21 апреля 1901*

3362. П. Ф. ИОРДАНОВУ

21 апреля 1901 г. Ялта.

Ялта, 21 апреля 1901.

Многоуважаемый Павел Федорович, из академических профессоров я знаком только с Репиным*, еще с Киселевым и не помню еще с кем; сегодня напишу Репину*. Насчет Антокольского* и Павловского не говорите аминь, пока я не побываю в Париже и не повидаюсь с ними. Ту вещь, которую пожертвовал Антокольский, я помню очень хорошо, и если увижу ее, то тотчас же заговорю о том, что принадлежит она Таганрогу.

«Скорпион» напечатал в своем сборнике мой рассказ*, за который и выслал деньги Вам – в пользу Вашего музея*. Вы спрашиваете, не членский ли это взнос в приют? А разве я член? У меня нет метрического свидетельства, а посылать за ним в Екатеринославскую консисторию значило бы начать волокиту скучную и притом бесконечную. Мое метрическое свидетельство в медицинском департаменте, где я числился на службе младшим сверхштатным медицинским чиновником*.

Иллюстрированного издания «Мертвых душ» не выписывайте*, я пришлю Вам.

В Ялте частые дожди, растительность великолепная.

Ну, будьте здоровы и благополучны. Желаю Вам всего хорошего и низко кланяюсь Вашей жене и детям.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Прусику Б., 21 апреля 1901*

3363. Б. ПРУСИКУ

21 апреля 1901 г. Ялта.

21 апреля 1901 г.

Многоуважаемый Борис Федорович, позвольте принести Вам сердечную благодарность за письмо и за «Meziakti», полученные мною на этих днях*. Я вернулся из-за границы и нашел у себя письмо*, в котором Вы поздравляете меня с новым годом, – спасибо Вам большое.

В настоящее время я нахожусь в Ялте и здесь пробуду, вероятно, до зимы. Поеду в Москву и на Волгу, но ненадолго.

Позвольте еще раз поблагодарить Вас, пожелать Вам всего хорошего и пребыть искренно Вас уважающим и преданным.

А. Чехов.

Книппер О. Л., 22 апреля 1901*

3364. О. Л. КНИППЕР

22 апреля 1901 г. Ялта.

22 апрель 1901.

Милая, славная моя Книпшиц, я не удерживал тебя, потому что мне в Ялте противно* и потому что была мысль, что всё равно скоро увижусь с тобой на свободе. Как бы ни было, напрасно ты сердишься, моя дуся. Никаких у меня тайных мыслей нет, а говорю тебе всё, что думаю.

В начале мая, в первых числах, я приеду в Москву, мы, если можно будет, повенчаемся и поедем по Волге или прежде поедем по Волге, а потом повенчаемся – это как найдешь более удобным. Сядем на пароход в Ярославле или в Рыбинске и двинем в Астрахань, отсюда в Баку, из Баку в Батум*. Или не хочешь так? Можно и так: по Сев<ерной> Двине в Архангельск, на Соловки. Что выберешь, туда и поедем. Затем всю или большую часть зимы я буду жить в Москве, с тобой на квартире. Только бы не киснуть, быть здоровым. Мой кашель отнимает у меня всякую энергию, я вяло думаю о будущем и пишу совсем без охоты. Думай о будущем ты, будь моей хозяйкой, как скажешь, так я и буду поступать, иначе мы будем не жить, а глотать жизнь через час по столовой ложке.

Значит, ты без ролей сидишь теперь?* Это очень приятно. Сегодня мне прислали рецензию «Трех сестер» из «Revue Blanc<he>». Прислали толстовский ответ на постановление синода*. Прислали альманах «Северные цветы» с моим рассказом*. От брата Ивана получил письмо; пишет, что болен*. От труппы «Олимпия» из Петербурга получил телеграмму – просят позволения поставить «Три сестры»*. Сегодня дождь, отчаянный ветер, но тепло, приятно на дворе. Собака Каштанка, которую в письме ты называешь Рыжим, получила удар копытом в ногу, мне приходится теперь возиться, накладывать повязки, и я весь продушился иодоформом.

Ты забыла у меня на столе рубль. Барышня Васильева, которую ты видела, продолжает хандрить и не ест ничего.

Вишневскому я не писал грустных писем*.

Что я застану у вас в театре? Какие репетиции? Чего репетиции? «Михаила Крамера»? «Дикой утки»*? Минутами на меня находит сильнейшее желание написать для Худож<ественного> театра 4-актный водевиль или комедию*. И я напишу, если ничто не помешает, только отдам в театр не раньше конца 1903 года.

Я буду тебе телеграфировать, ты никому не говори и приезжай на вокзал одна. Слышишь? Ну, до свиданья, дуся, девочка моя милая. Не хандри и не выдумывай бог знает чего; честное слово, у меня нет ничего такого, что я хотя одну минуту держал бы от тебя в тайне. Будь добренькой, не сердись.

Крепко тебя целую, собака.

Твой Antoine.

Чехову И. П., 22 апреля 1901*

3365. И. П. ЧЕХОВУ

22 апреля 1901 г. Ялта.

Милый Иван, письмо твое и расписку получил, спасибо. У тебя запоры нервного характера, нужно бы полечиться водой. В Ялте ты будешь купаться, а до Ялты не мешало бы ходить по утрам до 9 час. в лечебницу Майкова (Дегтярный пер.) и там обливаться. Я скоро приеду и, если ничего не имеешь против, поговорю с Майковым.

В Ялте идут дожди, растительность богатая.

Соне и Володе* нижайший поклон и привет. Жму руку.

Твой А. Чехов.

22 апрель.

На обороте:

Москва. Его высокоблагородию Ивану Павловичу Чехову.

Миусская пл., Городское училище.

Леонтьеву И. Л., 23 апреля 1901*

3366. И. Л. ЛЕОНТЬЕВУ (ЩЕГЛОВУ)

23 апреля 1901 г. Ялта.

Милый Жан, в Ялте я пробуду до 5 мая*, а потом, вероятно, проеду в Москву*. Буду чрезвычайно рад повидать Вас и потолковать о том о сем.

Желаю Вам здравия и всего, всего хорошего! Нижайший поклон Вашей жене.

Ваш А. Чехов.

23 IV. 01.

А давно я не был в Питере*.

На обороте:

Петербург. Ивану Леонтьевичу Леонтьеву. Серпуховская, 30, кв. 1.

Книппер О. Л., 24 апреля 1901*

3367. О. Л. КНИППЕР

24 апреля 1901 г. Ялта.

24 апрель.

А в Ялте совсем-таки скверная погода, моя дуся. Холодно, идет дождь, дуют ветры. Вчера был у меня Немирович*, мягкий, но не в духе и, как мне показалось, постаревший за последнее время. Он сильно хочет писать.

Куприн сидит у нас целый день, только ночует у себя*. Бунин в Одессе*. Мадам Бонье бывает редко.

Ты уже решила, куда нам поехать? На Волгу или в Соловки? Думай, дуся.

Вышел в Москве сборник «Северные цветы», там есть мой рассказ «Ночью»*.

О Чалеевой я спрашивал у Бородулина* еще неделю назад. У нее, по словам Бородулина, несомненный туберкулез, но течение болезни не суровое, больная может поправиться, если будет жить в Крыму. Больше ничего нельзя сказать о ней.

В Звенигороде в самом деле хорошо, я работал там в больнице когда-то*. Непременно поедем, супружница моя хорошая. Ты пишешь, чтобы я привез с собой документы для венчания*. Но у меня нет никаких документов, кроме паспорта.

Ну, прощай, моя лютераночка, будь здорова, весела и не худей. Будь полной, краснощекой немкой. А тебе хочется, чтобы я называл тебя Олей? Ну, будь здорова, Оля.

Горький, как пишут, арестован в Нижнем*.

Я тебя крепко целую.

Твой Antoine.

Книппер О. Л., 26 апреля 1901*

3368. О. Л. КНИППЕР

26 апреля 1901 г. Ялта.

Четверг.

Собака Олька! Я приеду в первых числах мая*. Как только получишь телеграмму, тотчас же отправляйся в гостиницу «Дрезден» и узнай, свободен ли 45 номер, т. е., другими словами, займи какой-нибудь номеришко подешевле.

Часто видаюсь с Немировичем, он очень мил, не важничает; супруги его еще не видел. Я приеду в Москву главным образом за тем, чтобы гулять и наедаться. Поедем в Петровско-Разумовское, в Звенигород, поедем во все места, лишь бы хорошая погода была. Если согласишься поехать со мной на Волгу, то будем есть стерлядей.

Куприн, по-видимому, влюблен, очарован. Влюбился он в громадную, здоровенную бабу, которую ты знаешь и на которой ты советуешь мне жениться*.

Если ты дашь слово, что ни одна душа в Москве не будет знать о нашей свадьбе* до тех пор, пока она не совершится, – то я повенчаюсь с тобой хоть в день приезда. Ужасно почему-то боюсь венчания и поздравлений, и шампанского, которое нужно держать в руке и при этом неопределенно улыбаться. Из церкви укатить бы не домой, а прямо в Звенигород. Или повенчаться в Звенигороде. Подумай, подумай, дуся! Ведь ты, говорят, умная.

Погода в Ялте паршивенькая. Ветер неистовый. Розы цветут, но мало; будут же цвести богато. Ирисы великолепны.

У меня всё в порядке, всё, кроме одного пустяка – здоровья.

Горький не выслан, а арестован; держат его в Нижнем. Поссе тоже арестован*.

Обнимаю тебя, Олька.

Твой Antoine.

Вейнбергу П. И., 28 апреля 1901*

3369. П. И. ВЕЙНБЕРГУ

28 апреля 1901 г. Ялта.

28 апрель 1901.

Дорогой и глубокоуважаемый Петр Исаевич, мне было чрезвычайно приятно получить от Вас письмо, благодарю Вас от всей души. Простите, карточки у меня не было*, пришлось добывать ее, и потому я несколько промедлил ответом на Ваше письмо; да и карточка не ахти какая, я на ней в шляпе и в пальто. Ну, да беда не велика – когда буду в Петербурге, то снимусь и обменю на другую.

Я всегда глубоко уважал Вас и высоко ценил, и если бы Вы прислали мне Вашу фотографию*, то исполнили бы мое сердечное желание.

Я как будто бы и здоров, но кашляю ежедневно и не полнею и к великому огорчению моему не могу зимою жить на севере. Чувствую себя, как в ссылке. Осенью, вероятно, буду в Петербурге*.

Позвольте еще раз поблагодарить Вас и пожелать всего хорошего.

Искренно преданный

А. Чехов.

Книппер О. Л., 30 апреля 1901*

3370. О. Л. КНИППЕР

30 апреля 1901 г. Ялта.

30 апрель.

Милая моя актриса, славная Оля, я уезжаю в Форос* к Ушкову.

Будь здорова. Целую тебя крепчайше.

Твой Antoine.

Книппер О. Л., 2 мая 1901*

3371. О. Л. КНИППЕР

2 мая 1901 г. Ялта.

2 май.

Милая моя дуся, я переночевал в Форосе только одну ночь, соскучился там и заболел. А сегодня, как нарочно, холодно, облачно. Я сижу у себя в кабинете безвыходно и, за неимением других занятий, занимаюсь только тем, что думаю и кашляю. Не сердись на меня, дуся, за такое мое поведение, не наказывай меня невеселыми мыслями. Скоро, скоро увидимся. Я выеду из Ялты 5 мая или, самое позднее, – 10-го*, смотря по погоде. Затем поедем на Волгу, одним словом, будем делать всё, что ты только пожелаешь. Я в твоей власти.

Если ты выйдешь за Вишневского* когда-нибудь, то не по любви, а из расчета. Рассудишь, что малый он ничего себе, и выйдешь. Очевидно, он рассчитывает на то, что скоро ты овдовеешь, но скажи ему, что я, на́зло, оставлю завещание, в котором запрещу тебе выходить замуж.

Дуся моя славная, Оля, как бы ни было, скоро мы увидимся, поговорим обо всем. Теперь вечер, и мне стало лучше, чем было утром и днем. В Москву я приеду, вероятно, утром, так как с 4 мая станет ходить курьерский поезд. Пришлю телеграмму.

Веди себя хорошо. Если май будет холодный, то на Волгу поедем в первых числах июня. Из Ярославля? А почему не из Нижнего? Хорошие пароходы начинают ходить только от Нижнего – кажется, так. Ну, да обсудим всё, когда увидимся.

До свиданья, собака!

Твой Antoine.

Куприн, про которого ты спрашиваешь, ночует у себя на квартире, но живет у нас*. Васильева завтра уезжает, Арсений чистит сюртуки ежедневно, Каштанка выздоравливает, ем я с аппетитом, а сегодня без аппетита – вот ответы на твои вопросы. Что касается великой княгини*, то передай ей, что быть у нее я не могу и никогда она меня не увидит; если же выйдет какой-нибудь скандал, например с паспортом, то я пошлю к ней тебя.

Кони А. Ф., 2 мая 1901*

3372. А. Ф. КОНИ

2 мая 1901 г. Ялта.

2 апрель 1901.

Многоуважаемый Анатолий Федорович!

Я уезжал в Форос и вернулся больным, так что поездка в Гурзуф едва ли могла бы состояться в четверг. К тому же погода холодная и похоже на дождь. Поедемте в субботу или в любой день после субботы*, в тихую солнечную погоду. Если будет пыльно, то не согласитесь ли Вы поехать на катере*, который идет до Гурзуфа только 30–40 минут? В тихую погоду это была бы чудесная прогулка.

Желаю Вам всего хорошего, а главное – теплой погоды. Надоел холод ужасно.

Искренно преданный

А. Чехов.

Меньшикову М. О., 4 мая 1901*

3373. М. О. МЕНЬШИКОВУ

4 мая 1901 г. Ялта.

5 май 1901.

Дорогой Михаил Осипович, я рассчитывал выехать в Москву к 5 мая, но – увы! – заболел, сижу в Ялте, кашляю и не знаю, когда я выеду. Вероятно, в Москве буду после 10-го мая или после 12-го* и, как только приеду туда, тотчас же сообщу Вам. Поговорим насчет Вашего водворения в «Новом времени»*, пока же скажу только, что там, т. е. в «Новом времени», только один Суворин литературен и иногда даже порядочен, всё же остальное это арестантские роты*, которые выживут или, вернее, выжмут Вас из своей среды, если Вы окажетесь неподходящим. Уж лучше бы Вы, в «Россию» шли или основали свою собственную большую газету*. Ну, да поговорим обо всем этом при свидании, а пока крепко жму руку и желаю всего хорошего.

Вы пишете: «Посылаю опыт работы Яшиной»*. Такового опыта я не получил. Очевидно, Вы забыли приложить.

Поклон нижайший Яше и Лидии Ивановне.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Царское Село. Михаилу Осиповичу Меньшикову.

Магазейная, д. Петровой.

Лазаревскому Б. А., 5 мая 1901*

3374. Б. А. ЛАЗАРЕВСКОМУ

5 мая 1901 г. Ялта.

5 мая 1901 г.

Многоуважаемый Борис Александрович, я хотел выехать 5 мая*, но заболел и теперь не знаю, когда выеду. Ваш рассказ в «Крымском курьере» я давно читал*, и давал читать другим, и одобрил. Насчет учительницы я ничего не писал* Вам, потому что писать было нечего, всё в Ялте занято, да и я при здешних благотворительных учреждениях не состою. Желаю Вам всего хорошего.

Искренно преданный А. Чехов.

«Трех сестер» вышлю непременно, когда они выйдут в свет* и когда сам получу их, что произойдет, вероятно, на этих днях.

Марксу А. Ф., 5 мая 1901*

3375. А. Ф. МАРКСУ

5 мая 1901 г. Ялта.

5 мая 1901 г.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Я получил высланные Вами четыре выпуска «Мертвых душ»* и спешу принести Вам сердечную благодарность. Издание превосходное.

Кстати, сообщаю Вам, что дней через пять я уезжаю в Москву, где пробуду, вероятно, до июня*. Свой московский адрес не замедлю сообщить тотчас же по прибытии в Москву.

Позвольте пожелать Вам всего хорошего и пребыть искренно уважающим.

А. Чехов.

Ялта.

Васильевой О. Р., 6 мая 1901*

3376. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

6 мая 1901 г. Ялта.

6 мая 1901.

Многоуважаемая Ольга Родионовна, письмо стоит 14 к., бандероль 30*, итого 44 к. Получите 56 к. сдачи.

Если Вы уезжаете в самом деле завтра*, то не найдете ли Вы возможным побывать у меня сегодня до 9 час. вечера? Мне нужно поговорить с Вами и кое-что узнать.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно преданный

А. Чехов.

Сдачу 56 к. получите у меня.

Кони А. Ф., 6 мая 1901*

3377. А. Ф. КОНИ

6 мая 1901 г. Ялта.

6 мая 1901.

Многоуважаемый Анатолий Федорович!

Сегодня я получил от поэта И. А. Бунина книгу стихов* с просьбой послать ее на Пушкинскую премию. Будьте добры, научите меня, как это сделать, по какому адресу послать. Сам я когда-то получил премию, но книжек своих не посылал*. Простите, пожалуйста, что беспокою Вас такими пустяками.

Я нездоров и решил, что выздоровею не скоро. Во вторник тем не менее уеду в Москву*.

Желаю Вам всего хорошего и надеюсь, что Вы уже выздоровели.

Искренно преданный и уважающий

А. Чехов.

Книппер О. Л., 6 мая 1901*

3378. О. Л. КНИППЕР

6 мая 1901 г. Ялта.

Вероятно приеду пятницу* здоров.

На бланке:

М<о>ск<ва>. Мерзляковский, дом Мещериновой,

Ольге Леонардовне Книппер.

Чехову В. М., 7 мая 1901*

3379. В. М. ЧЕХОВУ

7 мая 1901 г. Ялта.

7 май 1901.

Милый Володя, твое письмо едва застало меня в Ялте, я уезжаю. Мать тоже едет в Петербург к Мише; Маша в Москве. Как видишь, дома в Крыму никого не останется, и потому лучше было бы, если бы ты и Леля отложили свой приезд до августа или сентября*. Да и после 20-го мая до самой средины августа в Ялте жара стоит нестерпимая, сущее пекло.

Я еду в Москву, оттуда на Соловецкий остров* (если позволит здоровье) или, в случае холодной погоды, – на Волгу. Советую и тебе прокатиться по Волге. Это гораздо лучше Крыма.

Письмо на мое имя? Возьми его, зачеркни на нем «Таганрог» и напиши: «Москва, гостиница „Дрезден“», и опусти в почтовый ящик*, не приклеивая марки.

Будь здоров и счастлив. Кланяйся Маме, Жоржу и сестрам, а также Иринушке.

Твой А. Чехов.

Книппер О. Л., 9 мая 1901*

3380. О. Л. КНИППЕР

9 мая 1901 г. Севастополь.

Приеду пятницу непременно, обязательно.

Собакин.

На бланке:

М<о>ск<ва>. Мерзляковский. Ольге Леонардовне Книппер.

Кондратьеву И. М., 11 мая 1901*

3381. И. М. КОНДРАТЬЕВУ

11 мая 1901 г. Москва.

11 мая 1901.

Многоуважаемый Иван Максимович!

Я приехал в Москву. Будьте добры, приготовьте мне счет, чем очень меня обяжете.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Москва, «Дрезден».

Марксу А. Ф., 11 мая 1901*

3382. А. Ф. МАРКСУ

11 мая 1901 г. Москва.

11 мая 1901.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Я приехал в Москву и остановился в гостинице «Дрезден». Четвертого тома, который, как я читал, вышел в свет, не высылайте мне в Москву*, а благоволите обождать моего возвращения в Ялту.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий

А. Чехов.

Москва, «Дрезден».

Членову М. А., 11 мая 1901*

3383. М. А. ЧЛЕНОВУ

11 мая 1901 г. Москва.

11 мая 1901.

Дорогой Михаил Александрович, наконец я приехал в Москву. Напишите, в каком часу Вы наиболее свободны, чтобы я мог остаться дома и поговорить с Вами обстоятельно о делах, насчет которых мы переписывались зимой*. Всё обстоит благополучно.

Итак, буду ждать Вас, а пока остаюсь искренно преданный

А. Чехов.

«Дрезден», против генерал-губернатора.

Чеховой Е. Я., 12 мая 1901*

3384. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

12 мая 1901 г. Москва.

Милая мама, я приехал в Москву, все здоровы, погода прекрасная, теплая. Скажите Арсению, чтобы он поливал березу раз в неделю, а эвкалипт (он около хризантем и камелий) раз в два дня. Пусть ничего не обрезывает. Я остановился на Тверской в гостинице «Дрезден». Говорят, что и О. Р. Васильева, Ваша подружка, тоже здесь*. Маша приедет в Ялту очень скоро*; насчет грибов я сказал ей. Зонтик Ваш отдал в починку. Мой кашель стал легче. Поклонитесь Варваре Константиновне с барышнями, Марьюшке и Арсению и оставайтесь здоровы и благополучны.

Ваш А. Чехов.

12 мая.

На обороте:

Ялта. Ее высокоблагородию Евгении Яковлевне Чеховой.

Васильевой О. Р., 12 мая 1901*

3385. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

12 мая 1901 г. Москва.

Многоуважаемая Ольга Родионовна, позвольте мне прийти завтра утром к Вам пить кофе*. Скажите, в котором часу приходить.

Ваш А. Чехов.

12 май 1901.

На обороте:

Ее высокоблагородию Ольге Родионовне Васильевой.

Иорданову П. Ф., 12 мая 1901*

3386. П. Ф. ИОРДАНОВУ

12 мая 1901 г. Москва.

Пишу не у себя, а потому извините за открытое письмо. Вот ответ Репина*: «На днях я прочел выдержки из Вашего письма* в нашем совете руководителей. Члены совета отнеслись с полным сочувствием*…Надеюсь, что Ваше желание будет исполнено – кое-что из картинок и этюдов будет послано в Таганрог»*.

До меня дошли слухи, что на последних выборах Вам наложили черняков*. От души поздравляю Вас, не сдавайтесь, гните свою линию – это очень хорошо!

Мой адрес: Москва, «Дрезден», или лучше адресуйтесь в Ялту. Должно быть, поеду на кумыс или на Волгу, а потом опять в Крым. Быть может, загляну в Таганрог*.

Желаю всего хорошего. Если пожелаете ответить тотчас же, то адресуйтесь в Москву.

Ваш А. Чехов.

12 мая.

На обороте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Членову М. А., 14 мая 1901*

3387. М. А. ЧЛЕНОВУ

14 мая 1901 г. Москва.

14 май 1901.

Дорогой Михаил Александрович, сегодня быть у Вас не могу, ибо обязали меня присутствовать на репетиции «Дикой утки»*. Вот адрес имения*: Одесса, Торговая ул., № 1. Это вблизи моря.

Нужно повидаться с Вами.

Будьте здоровы и благополучны.

Ваш А. Чехов.

Щуровскому В. А., 14 мая 1901*

3388. В. А. ЩУРОВСКОМУ

14 мая 1901 г. Москва.

14 мая 1901.

Многоуважаемый Владимир Андреевич!

В. А. Тихонов, мой товарищ по выпуску, настойчиво советовал мне, по приезде моем в Москву, показаться Вам. Будьте добры, не откажите написать мне, в какой день и в котором часу Вы можете принять меня*. Живу я в Москве, мой адрес: Гостиница «Дрезден», А. П. Чехову.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

На конверте:

Доктору Владимиру Андреевичу Щуровскому.

Арбат, Кривоарбатский пер., с. дом.

Иорданову П. Ф., 19 мая 1901*

3389. П. Ф. ИОРДАНОВУ

19 мая 1901 г. Москва.

19 мая, Москва, «Дрезден».

Многоуважаемый Павел Федорович, мне кажется, что бумага, копию которой Вы прислали мне*, есть бумага непонятная и прислана она в управу только потому, что у Академии нет картин, которые она могла бы теперь выслать Вам. Она, т. е. бумага эта, не имеет отношения к письму Репина*.

Коллекция из Villefranche выслана Вам мною* из местной зоологической станции. Это работа киевского профессора Коротнева. Будьте добры, уведомьте станцию о том, что коллекция Вами получена. Адрес: Monsieur A. Korotneff, Villefranche-sur-Mer, France. Зовут Коротнева Алексеем Алексеевичем.

На кумыс я еду, благодаря кашлю*. Притупление под правой лопаткой увеличилось в последнее время, и кашель усилился. Горький здоров. Его выпустили*.

«Сборник на помощь учащимся женщинам» не выписывайте, я вышлю Вам на сих днях.

Будьте здоровы и благополучны.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Чеховой М. П., 20 мая 1901*

3390. М. П. ЧЕХОВОЙ

20 мая 1901 г. Москва.

Воскресенье.

Милая Маша, ко мне приходил Н. И. Виноградов по твоему делу. Он говорил много и непонятно, и я понял только одно: если ты пожелаешь, то 3-й класс может остаться тебе, ибо Соловьевой он не нужен и обижать тебя неудобно, так как ты великолепная учительница. Ты должна написать заявление или прошение такого сорта: «Если, как я слышала, положение Соловьевой изменилось, то покорнейше прошу оставить мне уроки в III классе…» Кажется, я пишу понятно. Виноградов приходил ко мне собственно за тем только, чтобы тебя похвалить*, и я был рад, что швейцар принял его.

Ну-с, был я у доктора Щуровского*. Он нашел притупление и слева и справа, справа большой кусок под лопаткой, и велел немедленно ехать на кумыс в Уфимскую губ<ернию>, если же кумыса я не буду переносить, то – в Швейцарию. На кумысе, скучнейшем и неудобном, придется пробыть два месяца. Уж я не знаю, что мне делать, как быть. Ехать одному скучно, жить на кумысе скучно, а вести с собой кого-нибудь было бы эгоистично и потому неприятно. Женился бы, да нет при мне документов*, все в Ялте, в столе. Рука уже не болит.

Посылаемый документ прислан мне из Ялты, теперь возвращаю; скажи Арсению, чтобы он получил книги. Деньги за пересылку уплачены.

Горького выпустили, он на свободе, здоров*. Если понадобятся деньги*, то достань из левого верхнего ящика стола чековую книжку Ялтинского о<бщест>ва взаимного кредита и вышли мне 2–3 листка; я подпишу и возвращу тебе. От В. И. Чалеевой я получил письмо только вчера, в Москве; сообщи ей, что книжку она пусть передаст В. К. Харкеевич. Не отвечаю ей сам по той причине, что она в письме не сообщила своего адреса.

Поклонись мамаше, бабушке и Арсению, будь здорова. Погода здесь чудесная. Ночью дождь, днем жарко. Буду еще писать. Мой адрес – «Дрезден», впредь до уведомления.

Твой Антон.

А. И. Куприну поклон нижайший.

Поссе В. А., 21 мая 1901*

3391. В. А. ПОССЕ

21 мая 1901 г. Москва.

21 мая 1901.

Дорогой Владимир Александрович, Ваше письмо пошло в Ялту, оттуда в Москву*, где я нахожусь ныне, оттого я получил его только вчера; не сердитесь же, что так запаздываю ответом. Вас выпустили*? Горький уже выпущен дня 4 назад*; он весел и здоров*, под домашним арестом будет не больше 10 дней. Я видел доктора, который его освидетельствовал*, и Миролюбова, который ездил в Нижний хлопотать у Святополк-Мирского*, и сведения от обоих получил весьма успокоительные.

Я чувствую себя недурно, но всё же, как оказывается, здоровье мое сильно подгуляло, и я должен ехать на кумыс. Это всё равно, что ехать в ссылку. Пробуду я на кумысе месяца два, и если бы Вы выслали мне туда майскую и июньскую книжки «Жизни»*, то я был бы благодарен Вам – не знаю как! Свой кумысный адрес вышлю Вам в пятницу, в день отъезда.

Рассказ непременно пришлю*. Непременно! Зарежьте меня, если не пришлю.

Ваша статья про Московский Художественный театр мне очень понравилась*. Но почему в Питере «Одинокие» Гауптмана пришлись так не по вкусу?* Почему они нравились в Москве?

В будущем сезоне пойдет моя «Чайка»*.

Нам бы с Вами повидаться этим летом – как Вы думаете? В июле я буду ехать обратно из Уфимской губ<ернии>, буду тогда в Москве… И не заехать ли в Петербург? Я давно уже не был в Петербурге, кстати сказать. Напишите, где Вы будете летом, что и как, авось, и повидаемся.

Будьте здоровы и благополучны, отдыхайте после предварилки и набирайтесь здоровья. Крепко жму Вам руку.

Ваш А. Чехов.

Итак, в Москве я пробуду до вечера пятницы. Мой адрес: Москва, «Дрезден».

Книппер О. Л., около 24 мая 1901*

3392. О. Л. КНИППЕР Около

24 Мая 1901 г. Москва.

У меня всё готово*. Необходимо повидаться до часа, чтобы поговорить. Уезжаем в пятницу непременно.

А. Чехов.

На обороте:

Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Книппер.

Васильевой О. Р., 24 мая 1901*

3393. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

24 мая 1901 г. Москва.

24 мая 1901.

Многоуважаемая Ольга Родионовна, здравствуйте! Здешняя контора справок наводила справки* насчет Вашего одесского имения и прислала мне бумагу, из коей видно: 1) все постройки старые, пришедшие в ветхость и только годные «на снос»; 2) место хорошее, кроме части, находящейся над обрывом, где замечается оползнь; 3) оценено имение в 130 000, но если немного обождать и не спешить, то можно продать за 250 000; 4) 416 кв. саж. принадлежат городу, но так как г-жа Жеребцова пользовалась этой землей с 1859 г., то их, т. е. эти 416 сажен, нетрудно отвоевать на основании давностного владения.

Вот Вам. В Москве есть доктор Михаил Александрович Членов (Мясницкая больница), который напишет Вам подробнее.

Я уезжаю на кумыс. Мой адрес: Ст. Аксеново, Самаро-Злат<оустовской> ж. д., Андреевская санатория.

Желаю Вам и Маше всего хорошего, здоровья и счастья.

Ваш А. Чехов.

Марксу А. Ф., 24 мая 1901 («Возвращаю Вам корректуру…»)*

3394. А. Ф. МАРКСУ

24 мая 1901 г. Москва.

24 мая 1901 г.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Возвращаю Вам корректуру* и прошу извинить, что опаздываю на несколько дней. Дело в том, что типография Ваша послала мне корректуру не в «Дрезден», где я живу, а по прошлогоднему адресу, потом в квартиру сестры, которая уехала… Корректура только случайно попала ко мне.

Завтра я уезжаю на кумыс, куда посылают меня врачи и где я пробуду, вероятно, не менее двух месяцев. Адрес свой вышлю Вам завтра.

Желаю Вам всего хорошего и остаюсь искренно уважающим Вас и преданным.

А. Чехов.

Марксу А. Ф., 24 мая 1901 («Я уезжаю на кумыс…»)*

3395. А. Ф. МАРКСУ

24 мая 1901 г. Москва.

24 мая 1901 г.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Я уезжаю на кумыс, и мой адрес в течение двух месяцев будет такой: Ст. Аксеново, Самар<о>-Злат<оустовской> ж. д., Андреевская санатория.

Сегодня я получил 5 экз. «Трех сестер»*, приношу Вам сердечную благодарность.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Синани И. А., 24 мая 1901*

3396. И. А. СИНАНИ

24 мая 1901 г. Москва.

Многоуважаемый Исаак Абрамович, будьте добры, скажите на почте, чтобы корреспонденцию (всю, кроме газет) высылали мне по адресу: Ст. Аксеново, Самар<о>-Злат<оустовской> ж. д., Андреевская санатория.

Я уезжаю на кумыс, где пробуду, вероятно, два месяца. Желаю Вам всего хорошего и низко кланяюсь. Мой привет Вашей семье. Будьте здоровы.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

24 мая.

На обороте:

Ялта. Его высокоблагородию Исааку Абрамовичу Синани.

Васильевой О. Р., 25 мая 1901*

3397. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

25 мая 1901 г. Москва.

25 мая 1901.

Многоуважаемая Ольга Родионовна, пишу Вам еще раз. Я уезжаю, мой адрес: Ст. Аксеново, Самаро-Златоустовск<ой> ж. д., Андреевская санатория. Кажется, я не сообщал Вам этого адреса. Еду пить кумыс.

Если пожелаете, чтобы московский доктор поехал в Одессу осмотреть Ваше имение* и поговорить там со сведущими людьми, то напишите мне, я тотчас же соберу консилиум, и кто-нибудь из врачей, вероятно М. А. Членов, отправится в Одессу.

Ехать на кумыс гораздо скучнее, чем читать дамского сочинения роман.

Поклон Маше, милой девочке. Вам тоже низко кланяюсь и прошу не забывать.

Преданный

А. Чехов.

Гольцеву В. А., 25 мая 1901*

3398. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

25 мая 1901 г. Москва.

25 мая 1901.

Милый Виктор Александрович, прилагаемое условие мне дал в Ялте Бесчинский* с просьбой поговорить с Вуколом. В условии говорится, что книга поступает по отпечатании для продажи в книжный магазин «Русской мысли», между тем книга (Путеводитель по Крыму) может продаваться только не в магазине, а главным образом – самим составителем. Затем при расчете за проданные экземпляры Вукол удерживает 40 %. Это, по мнению Б<есчинского>, немножко высоко; издание дорогое, требует много расходов, и если уплачивать 40 %, то самому автору или хозяину ничего не останется. Книги будут идти в громадном количестве, и, по-моему, было бы совсем достаточно 33–35 %.

Будь здоров, милый мой.

Твой А. Чехов.

Чеховой Е. Я., 25 мая 1901*

3399. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

25 мая 1901 г. Москва.

Милая мама, благословите, женюсь*. Все останется по-старому. Уезжаю на кумыс. Адрес: Аксеново, Самаро-Златоустовской. Здоровье лучше.

Антон.

На бланке:

Ялта. Чеховой.

Чехову И. П., 25 мая 1901*

3400. И. П. ЧЕХОВУ

25 мая 1901 г. Москва.

25 мая 1901.

Милый Иван, возьми два пакета: один поменьше свези в Ялту и положи у меня там на столе, другой же побольше оставь у себя до сентября, когда я опять буду в Москве.

Прилагаемые при сем 50 р. возьми (бога ради без отдачи) и прокатись по Волге в первом классе. Этим ты меня только уважишь и больше ничего.

Мой адрес: Ст. Аксеново, Самар<о>-Златоуст<овской> ж. д., Андреевская санатория.

Будь здоров и благополучен.

Твой А. Чехов.

Членову М. А., 25 мая 1901*

3401. М. А. ЧЛЕНОВУ

25 мая 1901 г. Москва.

25 мая 1901.

Дорогой Михаил Александрович, в то время, когда Вы получите это письмо, меня уже не будет в Москве. Мой адрес: Ст. Аксеново, Самаро-Златоуст<овской> ж. д. Я написал Васильевой*, она мне ответит, и тогда я напишу Вам.

Будьте здоровы и богом хранимы.

Ваш А. Чехов.

Авиловой Л. А., май, после 25 – сентябрь 1901*

3402. Л. А. АВИЛОВОЙ Май, после

25 – сентябрь 1901 г.

Низко, низко кланяюсь и благодарю за письмо. Вы хотите знать, счастлив ли я? Прежде всего, я болен. И теперь я знаю, что очень болен. Вот Вам. Судите, как хотите. Повторяю, я очень благодарен за письмо. Очень.

Вы пишете о душистой росе, а я скажу, что душистой и сверкающей она бывает только на душистых, красивых цветах.

Я всегда желал Вам счастья, и, если бы мог сделать что-нибудь для Вашего счастья, я сделал бы это с радостью. Но я не мог.

А что такое счастье? Кто это знает? По крайней мере, я лично, вспоминая свою жизнь, ярко сознаю свое счастье именно в те минуты, когда, казалось тогда, я был наиболее несчастлив. В молодости я был жизнерадостен – это другое.

Итак, еще раз благодарю и желаю Вам и т. д.

Алехин.

Пешкову А. М., 28 мая 1901*

3403. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

28 мая 1901 г. Пьяный Бор.

28 мая, Пьяный Бор.

Милый Алексей Максимович, я чёрт знает где, на Пьяном Бору* и буду сидеть здесь до 5 часов утра, а теперь только полдень!! Долгополов взял билеты до Пьяного Бора*, между тем нужно было брать только до Казани и здесь пересаживаться на пароход, идущий в Уфу. Сижу на пристани, в толпе, рядом кашляет на пол чахоточный, идет дождь – одним словом, этого я Долгополову никогда не прощу.

Напишите же мне в Аксеново, как Ваши дела, как чувствует себя Екатерина Павловна*.

Моя супружница шлет Вам привет и низко кланяется.

Сидеть здесь, в Пьяном Бору – о, это ужасно, это похоже на мое путешествие по Сибири… Днем еще ничего, а каково-то будет ночью!

Ваш А. Чехов.

Зальца А. И., 28 мая 1901*

3404. А. И. ЗАЛЬЦА

28 мая 1901 г. Пьяный Бор.

28 мая 1901.

Милый Александр Иванович, Оля беспокоится, что мы, кажется, не сообщили Вам своего кумысного адреса. Вот он, адрес: Ст. Аксеново, Самаро-Златоуст<овской> ж. д., Андреевская санатория.

А я со своей супругой попал чёрт знает куда. Сидим в Пьяном Бору, на берегу Камы и ждем парохода, который придет сюда не ранее 5 час. утра, а теперь 8 вечера, сидим же мы тут с 12 дня. В Пьяном Бору, а не пьяны.

Желаю Вам всего хорошего. Ваша племянница, а моя половина Ольга шлет Вам привет.

Ваш младший сверхштатный медицинский чиновник при медицинском департаменте министерства внутренних дел

А. Чехов.

Обстановка здесь ужасная.

Чеховой М. П., 28 мая 1901*

3405. М. П. ЧЕХОВОЙ

28 мая 1901 г. Пьяный Бор.

Пьяный Бор.

Милая Маша, выехали мы на кумыс, но взяли не такой билет, какой нужно, и вот сидим в Пьяном Бору* Вятской губ<ернии>, сидим с 12 час. дня и будем сидеть так до 5 час. утра, ждать парохода. Погода прескверная. Сидим в избе. По приезде в Аксеново я буду писать тебе, а ты пиши мне непременно, поподробней, как живете и какова погода в Ялте. Супружница моя здорова и всё смеется*. Едим соленую севрюжину. Если в Аксенове я не приохочусь к кумысу, то придется ехать в Ялту, а потом в Швейцарию. Здоровье мое гораздо лучше, чем было. Я желаю тебе и мамаше всего хорошего, будь здорова и благополучна. Не хандри. Кланяйся всем.

Твой Antoine.

28 май.

На обороте:

Ялта. Марии Павловне Чеховой.

Чеховой М. П., 30 мая 1901*

3406. М. П. ЧЕХОВОЙ

30 мая 1901 г. Пароход, по пути в Аксеново.

Милая Маша, то растение, что у меня в кабинете, луковицей снаружи, нужно поливать раз в три дня. Березу раз в неделю тремя ведрами. Розы раз в неделю обстоятельно. Камелии и азалию дождевой водой. Эвкалипт находится среди камелий и хризантем, его поливать возможно чаще, каждый день*.

Мы плывем в Уфу по реке Белой. Жарко. Поклонись мамаше и всем нашим. Я приеду скоро, скорее, чем ты рассчитываешь. Будь здорова. Ольга шлет поклон.

30 мая 1901.

Твой Antoine.

Скажи Синани, чтобы почту высылали в Аксеново.

На обороте:

Ялта. Марии Павловне Чеховой.

Чеховой М. П., 2 июня 1901*

3407. М. П. ЧЕХОВОЙ

2 июня 1901 г. Аксеново.

2 июнь.

Здравствуй, милая Маша! Всё собираюсь написать тебе и никак не соберусь, много всяких дел, и конечно мелких. О том, что я женился, ты уже знаешь. Думаю, что сей мой поступок нисколько не изменит моей жизни и той обстановки, в какой я до сих пор пребывал. Мать, наверное, говорит уже бог знает что*, но скажи ей, что перемен не будет решительно никаких, всё останется по-старому. Буду жить так, как жил до сих пор, и мать тоже; и к тебе у меня останутся отношения неизменно теплыми и хорошими*, какими были до сих пор.

Здесь, в Уфимской губ<ернии>, скучно, неинтересно*; пью кумыс, который, по-видимому, переношу хорошо. Это кислый, похожий на квас, напиток. Публика здесь серая, скучная; среди нее Анна Ивановна, супруга Чохова, кажется аристократкой. Она здесь со своим сыном, оболтусом, по-видимому, избалованным ужасно.

Если деньги у вас на исходе, то пришли мне чек, который достань из стола. Квитанции из государственного банка я сложил вместе, прибавил к ним еще одну в 2700 рублей и, положив в пакет, написал «М. П. Чеховой». Он, т. е. пакет, находится у Книппер*, которая передаст тебе. Побереги, пожалуйста, а то я растеряю.

Здоровье мое сносно*, даже пока хорошо: кашель уменьшился, почти нет его. В конце июля я буду в Ялте, где проживу до октября, а потом в Москву – и там до декабря, потом опять в Ялту. Стало быть, с супругой своей придется жить в разлуке – к этому, впрочем, я уже привык.

Какова в Ялте погода? Был ли хоть один дождь, пока ты там? Приехал ли Иван?* Он здоров, чувствует же себя плохо, потому что утомился. Ему нужно отдохнуть.

Скоро я напишу тебе еще, а пока будь здорова. Мамаше низко кланяюсь. Ее телеграмму* прислали мне почтой из Москвы. Марьюшке, Маше, Марфуше и Арсению тоже поклон.

Здесь купаться негде. Рыбу половить бы, да далеко*.

Ну, Христос с тобой.

Твой Antoine.

Рукой О. Л. Книппер:

Поклонись Маше, я забыла, что она в Ялте.

Книппер.

Леонтьеву И. Л., 4 июня 1901*

3408. И. Л. ЛЕОНТЬЕВУ (ЩЕГЛОВУ)

4 июня 1901 г. Аксеново.

Дорогой Иван Леонтьевич, милый Жан, большое Вам спасибо за письмо и за поздравление*. Вот адрес Горького*: Алексей Максимович Пешков, Н<ижний> Новг<ород>, Канатная, д. Лемке. Ему я напишу сегодня же*, так что он будет поджидать Вас, если только не уедет. Передайте мой нижайший поклон и привет Анисье Тимофеевне. Храни боже и Вас и подай он Вам здравия и спокойствия. Пишу открытку, потому что нет бумаги. Крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

4 июня 1901.

На обороте:

Петербург. Его высокоблагородию Ивану Леонтьевичу Леонтьеву.

Серпуховская, 30 кв. 1.

Чеховой М. П., 4 июня 1901 («Милая Маша, твое письмо…»)*

3409. М. П. ЧЕХОВОЙ

4 июня 1901 г. Аксеново.

4 июня.

Милая Маша, твое письмо, в котором ты советуешь мне не жениться, прислано мне сюда из Москвы вчера. Не знаю, ошибся я или нет, но женился я, главным образом, из того соображения, что, во-первых, мне теперь более 40 лет, во-вторых, у Ольги добродетельная родня и, в-третьих, если понадобится разойтись с ней, то я разойдусь ничтоже сумняся, как будто и не женился; ведь она самостоятельный человек и живет на свои средства. Затем, важно соображение, что эта женитьба нисколько не изменила образа жизни ни моего, ни тех, кто жил и живет около меня. Всё, решительно всё останется так, как было*, и я в Ялте по-прежнему буду проживать один.

Твое желание приехать сюда, в Уфимскую губ<ернию>, порадовало меня очень*. Если бы ты в самом деле решилась и приехала сюда, то это было бы чудесно. Приезжай сюда в первых числах июля; здесь поживем, попьешь кумысу и потом поедем вместе по Волге до Новороссийска, оттуда в Ялту. Сюда ехать лучше всего через Москву, Нижний и Самару. Это дальше, но, в конце концов, все-таки выйдет ближе дня на два и даже на три. Когда я сказал Книпшиц, что ты приедешь, то она очень обрадовалась. Сегодня она уехала в Уфу за покупками*. Здесь скучновато, но кумыс вкусный, жарко и кормят недурно. На днях поедем удить рыбу.

Посылаю чек на 500 р. Если этих денег покажется много и не захочется держать их дома, то часть положи в государств<енный> банк на свое имя. Как это сделать, научит Синани. С собой, когда поедешь, возьми рублей сто плюс деньги на билеты; у меня есть деньги, я тебе дам на обратный путь.

Адрес для телеграмм: Аксеново Чехову. Если решишь поехать к нам, то телеграфируй одно слово: приеду.

С А. И. Чоховой проживает здесь девушка 17 лет, дочь покойной Лизы; по-видимому, очень хорошая девушка.

Когда будешь подавать телеграмму «Аксеново Чехову», то внизу на телеграмме сделай черту и под ней подпиши: Самаро-Златоустовской.

Так: ––

Самаро-Златоустовской. Это у нижнего края.

Кумыс не расстраивает мне желудка. По-видимому, я буду переносить его хорошо.

Нижайший поклон и привет мамаше. Передай Варваре Константиновне, что я благодарю ее за телеграмму*. Ну, будь здорова и покойна. Пиши почаще, пожалуйста.

Твой Antoine.

Чеховой М. П., 4 июня 1901 («Чеки получил…»)*

3410. М. П. ЧЕХОВОЙ

4 июня 1901 г. Аксеново.

Чеки получил*. Спасибо. Посылаю письмо, в котором предлагаю проехаться вместе по Волге. Здоров. Напрасно волнуешься, всё остается по-старому. Привет мамаше. Пиши.

Антон.

Линскому М. С., 7 июня 1901*

3411. М. С. ЛИНСКОМУ

7 июня 1901 г. Аксеново.

7 июня 1901. Аксеново Уфимск. губ.

Милостивый государь Михаил Семенович!

Произведения мои принадлежат А. Ф. Марксу, издателю «Нивы», так как года два назад им приобретено у меня право литературной собственности. Поэтому если Ваши иллюстрации будут с текстом, то за разрешением благоволите обратиться к А. Ф. Марксу; если же Вы намерены издать без текста, тогда, мне кажется, Вы не нуждаетесь ни в чьем разрешении. Помнится, г. Маркс говорил мне, что он хочет издать мои некоторые произведения с иллюстрациями, и если это так, то, быть может, Вы сойдетесь с ним и издадите Ваши рисунки у него. Получить Ваши этюды мне было бы чрезвычайно приятно, и я прошу Вас выслать хотя некоторые из них по адресу: Аксеново, Уфимс<кой> губ<ернии>.

Пожелав Вам всего хорошего, остаюсь готовым к услугам.

А. Чехов.

Пешкову А. М., 8 июня 1901*

3412. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

8 июня 1901 г. Аксеново.

8 июня 1901.

Здравствуйте, милый Алексей Максимович! Я живу в Аксенове, пью кумыс, и во мне прибавилось уже 8 фунтов. Еще раз повторяю свой адрес: Аксеново, Уфимск<ой> губ<ернии>. Жизнь сытая, но скучная.

На днях в Нижнем будет писатель Иван Щеглов* (Леонтьев), который, по всей вероятности, будет искать Вас, чтобы повидаться. Он просил у меня Вашего адреса, я послал ему. Это человек с большими странностями, но добряк большой, и к тому же еще бедняк.

Моя жена кланяется Вам и Екатерине Павловне и умоляет Вас написать, как здоровье и кто у Вас родился – мальчик или девочка*. Я шлю привет и кланяюсь низко, низко. Где Вы теперь? Пришлите Ваш адрес, если переменили.

Пришлите пьесу*, хотя часть, мы ждем с большим нетерпением. Пришлите какую-нибудь книжку почитать, тут почти ничего нет, просто беда! И нельзя ли подписаться на «Нижегородский листок» на один месяц?

Скажите Л. В. Средину, который едет к Вам, чтобы он ни в каком случае не ехал на Пьяный Бор, а держал бы путь через Самару. Скажите ему, что мы ждем его с нетерпением, хотя и знаем, что ему здесь не понравится. Пусть попробует; если придется не по вкусу, можно будет уехать. Ему уже приготовлен флигелек.

Кумыс не противен, можно пить, но противно, что приходится пить помногу.

Жму Вам руку и целую Вас, мой милый. Будьте здоровы и покойны.

Ваш А. Чехов.

Меньшикову М. О., 9 июня 1901*

3413. М. О. МЕНЬШИКОВУ

9 июня 1901 г. Аксеново.

9 июня 1901.

Дорогой Михаил Осипович, я теперь на кумысе, мой адрес для писем: Аксеново, Уфимск<ой> губ<ернии>. Пью кумыс и в одну неделю, можете себе представить, увеличился на 8 фунтов*. С февраля мое здоровье немножко свихнулось, я стал сильно кашлять, теперь же, по-видимому, пошло на поправку.

Читаю Вас в «Нов<ом> времени»*. Вы печатаетесь по воскресеньям в нижнем этаже; Вам бы следовало печататься и в верхнем, и во все остальные дни недели. Теперь в «Новом врем<ени>» работает брат мой Михаил*, человек недурной, но неопытный, и я не знаю, что из него выйдет, и побаиваюсь. Если Вам случится познакомиться с ним*, то будьте добры, будьте милостивы, поговорите с ним немножко; он Вас давно ценит и уважает.

Я женат!!!* Моя супруга, она же Ольга Леонардовна, которую Вы знаете, ужасно сожалеет, что не виделась с Вами в Петербурге*; Толиверовы сказали ей, что Вы приедете в театр, она ждала Вас, но Вы не пришли; затем она хотела писать Вам, но Толиверовы настаивали на том, что Вы придете в театр, так она и не написала, всё время поджидая Вас.

Напишите мне, что новенького у Вас.

Крепко, крепко жму руку. Будьте здоровы и благополучны и богом хранимы.

Ваш А. Чехов.

Соболевскому В. М., 9 июня 1901*

3414. В. М. СОБОЛЕВСКОМУ

9 июня 1901 г. Аксеново.

9 июнь 1901.

Аксеново, Уфимск. губ.

Дорогой Василий Михайлович, сейчас получил письмо от А. А. Коротнева*; он пишет мне, что Вами в редакции получено на мое имя несколько телеграмм* и что Вы не посылаете их мне, потому что не знаете моего адреса. Пожалуйста, положите телеграммы в один конверт и пошлите по почте и, кстати же, ради создателя, напишите хоть две-три строчки, как Вы живете, как Ваше здоровье и настроение. Пожалуйста, убедительно прошу Вас! Я к Вам давно привык, люблю Вас и уважаю очень, и Ваше здоровье интересует меня живее, чем Вы могли бы думать.

Ну-с, а я вдруг взял и женился*. К этому своему новому состоянию, т. е. к лишению некоторых прав и преимуществ, я уже привык, или почти привык, и чувствую себя хорошо. Жена моя очень порядочный и неглупый человек, и добрая душа.

Голубчик, так позвольте мне ожидать от Вас письма! Здесь санатория, пьют кумыс помногу; сначала кажется скучно и серо, а потом становится ничего себе. Будьте здоровы и благополучны, поклонитесь Варваре Алексеевне и детям; от души желаю всего хорошего.

Ваш А. Чехов.

Чеховой Е. Я., 10 июня 1901*

3415. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

10 июня 1901 г. Аксеново.

Милая мама, я жив и здоров, кашель мой, который беспокоил меня, когда я был дома, уже прошел. Я научился пить кумыс и пью его помногу, и от этого вес бренного тела моего повышается. Жить здесь не совсем удобно и скучновато, но в общем недурно, и я уже привык, да и скоро придется возвращаться в Ялту. Здесь я пробуду месяц или полтора, но не больше.

Нижайший поклон и привет Маше, Марьюшке, Маше № 2, Арсению и Марфуше. Будьте здоровы и благополучны. Ольга Л<еонардовна> Вам кланяется.

Ваш Антон.

10 июня 1901.

На обороте:

Ялта. Ее высокоблагородию Евгении Яковлевне Чеховой.

Васильевой О. Р., 12 июня 1901*

3416. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

12 июня 1901 г. Аксеново.

12 июня 1901.

Аксеново, Уфимск. г.

Многоуважаемая Ольга Родионовна, не продавайте за 125 000 р.*, дело ведь не к спеху. Если какую-либо вещь оценивают с первого взгляда в 5 р., то это значит, что ее можно продать за 7½ р. Погодите немного, хоть один год, или даже полгода, а пока пусть кто-либо из надежных людей поедет в Одессу и посмотрит, сколько в самом деле стоит Ваш дом и нельзя ли продать его подороже. Так как дом Ваш предназначается в пользу больницы, то пусть едет в Одессу доктор, человек заинтересованный, а стало быть, и более надежный. Я рекомендую доктора медицины Михаила Александровича Членова, человека честнейшего; если Вы напишете мне, что ничего не имеете против его поездки, то я напишу ему, он и поедет, а потом напишет Вам.

Больницу построить – это очень хорошо*. Только вот мой совет: не стройте без соглашения с земством, т. е. стройте земскую больницу, не иначе. Земство даст план для больницы, даст врача, и Вам придется потратить гораздо меньше, раз вмешается в дело земство. Я думаю, что если Вы пожертвуете тысяч 10–15, то этого будет вполне достаточно на первых порах; лучше потом прибавить, когда дело станет на ноги и разовьется и когда Вам станет всё ясно. Напишите в Смоленск доктору Дмитрию Николаевичу Жбанкову (это земский врач), спросите, что Вам делать, куда обратиться, опишите, как велика нужда в медицине – и он тотчас же напишет Вам и направит Вас, куда нужно; только не пишите, сколько хотите пожертвовать, это потом ясно станет для Вас самих.

А потом подробности напишите мне, как и что, главное же, не спешите.

Я стал здоровее, кашель прекращается. Будьте здоровы и богом хранимы на многие лета. Маше милой кланяюсь низко.

Ваш А. Чехов.

Кони А. Ф., 12 июня 1901*

3417. А. Ф. КОНИ

12 июня 1901 г. Аксеново.

12 июня 1901.

Аксеново, Уфимск. г.

В самом деле, многоуважаемый Анатолий Федорович, Ваша фотография, которую я только что получил, очень похожа, это одна из удачнейших*. Сердечное Вам спасибо и за фотографию, и за поздравление с женитьбой*, и вообще за то, что вспомнили и прислали письмо. Здесь, на кумысе, скука ужасающая, газеты все старые, вроде прошлогодних, публика неинтересная, кругом башкиры, и если бы не природа, не рыбная ловля и не письма, то я, вероятно, бежал бы отсюда.

В последнее время в Ялте я сильно покашливал и, вероятно, лихорадил. В Москве доктор Щуровский – очень хороший врач – нашел у меня значительные ухудшения*; прежде у меня было притупление только в верхушках легких, теперь же оно спереди ниже ключицы, а сзади захватывает верхнюю половину лопатки. Это немножко смутило меня, я поскорее женился и поехал на кумыс. Теперь мне хорошо, прибавился на 8 фунтов – только не знаю от чего, от кумыса или от женитьбы. Кашель почти прекратился.

Ольга шлет Вам привет и сердечно благодарит.

В будущем году, пожалуйста, посмотрите ее в «Чайке» (которая пойдет в Петербурге) – там она очень хороша, как мне кажется.

От всей души желаю Вам здоровья и всего, всего хорошего.

Искренно преданный

А. Чехов.

Лазаревскому Б. А., 14 июня 1901*

3418. Б. А. ЛАЗАРЕВСКОМУ

14 июня 1901 г. Аксеново.

14 июня 1901 г.

Многоуважаемый Борис Александрович, Ваших два письма (одно открытое) я получил в Аксенове, Уфимской губ<ернии>, где я теперь на кумысе. Итак, мой адрес: Аксеново, Уфимской губ<ернии>. Сердечно благодарю Вас за письма и за обещание выслать дело о дуэли*. Судя по отрывкам, которые доходят до меня, дело это очень интересное, и если Вы будете добры, вышлете мне его, то окажете этим немалую услугу. Здесь скучновато, но делать нечего – надо пить кумыс, которого я выпиваю уже по четыре бутылки. Со мной здесь моя жена. Желаю Вам всего хорошего, жму руку. Пишете ли теперь что-нибудь? «Посредник» вообще отличается медлительностью и нескоро присылает ответы.

Напишите по адресу: Москва, Девичье поле, Трубецкой переулок, д. Осипова, Ив. Ив. Горбунову. Он заведует «Посредником» – прекраснейший человек.

Будьте здоровы.

А. Чехов.

Миролюбову В. С., 14 июня 1901*

3419. В. С. МИРОЛЮБОВУ

14 июня 1901 г. Аксеново.

Милый Виктор Сергеевич, позвольте сообщить Вам свой адрес в надежде, что Вы пришлете мне хоть одну строчку: Аксеново, Уфимск<ой> губ<ернии>.

Вы, вероятно, слышали? Я женился. Хорошо это или дурно, я не знаю, но что я уже женат, это факт, или, как говорят хохлы, хвакт! Теперь я пью кумыс, а в июле поеду домой, в Ялту. Прибавился на 10 фунтов; уповаю и на дальнейшее прибавление.

Будьте, милый мой, здоровы и счастливы.

Ваш А. Чехов.

14 июня.

На обороте:

Петербург. Его высокоблагородию Виктору Сергеевичу Миролюбову.

Спасская, 26.

Чеховой М. П., 16 июня 1901*

3420. М. П. ЧЕХОВОЙ

16 июня 1901 г. Аксеново.

16 июнь 1901.

Аксеново. Уфимск. губ.

Милая Маша, здесь скука непроходимая, живешь точно в крепости, и очень возможно, что выберемся мы отсюда раньше, чем следует*. Теперь вопрос, как тебе ехать к нам*. Конечно, лучше бы ехать через Москву – Нижний – Самару, хотя это и вдвое дороже, но Ольга настаивает на том, чтобы по Волге ты плавала не одна, а с нами вместе. Значит, поезжай на курьерском до Тулы, оттуда в Самару. Билет в кассе бери прямо до Самары. Буду тебе телеграфировать, когда выезжать из дому, и если ты выедешь в назначенный мною день, то это будет очень хорошо, и я встречу тебя в Самаре на вокзале. Значит, жди телеграммы и приготовляйся понемногу в дорогу. А пока разузнай, в какие дни выходят из Севастополя курьерские поезда, и напиши мне, чтобы я в телеграмме своей был возможно точен.

Я прибавился на 11½ фунтов. Кумыса пью по 4 бут. в день, больше не могу.

Из поезда ты попадешь прямо на волжский пароход, здесь отдохнешь с дороги, пообедавши. А на обед уха стерляжья. Только бы нам в Самаре не ждать друг друга, а съехаться бы, как говорится, враз.

Еще раз: билет в кассе бери не до Тулы, а прямо до Самары. Этак дешевле намного. В Туле, кажется, придется тебе ждать с 5 час. утра до 12. Но это ничего, проедешься по городу, почитаешь московских газет.

Здесь ялтинская барышня Баранецкая*.

Ну, будь здорова, бог тебя храни. Кланяйся мамаше и Ване, если он уже в Ялте. Была ли в Гурзуфе?

Твой Antoine.

Рукой О. Л. Книппер:

Крепко целую и жду.

Приезжай непременно.

Пешкову А. М., 18 июня 1901*

3421. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

18 июня 1901 г. Аксеново.

18 июнь 1901.

Дорогой Алексей Максимович, вот что пишет мне Маркс: «Мне было бы желательно приобрести право собственности на сочинения М. Горького*, но, к сожалению, с А. М. Пешковым я лично не знаком. Приходится поэтому прибегнуть к Вашему любезному содействию: не найдете ли Вы возможным передать А. М. Пешкову мое предложение и таким образом помочь нам вступить в переговоры? В случае, если А. М. Пешков склонен принять мое предложение, – не сообщит ли он мне свои условия?»

Ответьте мне, а я напишу ему*.

Напишите, как Вы живете*, где Вы и как Екатерина Павловна. Ольга шлет Вам привет и лучшие пожелания.

Будьте здоровы и богом хранимы.

Ваш А. Чехов.

Марксу А. Ф., 18 июня 1901*

3422. А. Ф. МАРКСУ

18 июня 1901 г. Аксеново.

18 июнь 1901.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Сегодня я написал А. М. Пешкову* (М. Горькому) и, как только получу от него ответ, тотчас же сообщу Вам. Кстати, сообщаю его адрес: Нижний Новгород, Канатная, д. Лемке.

Что касается рассказов моих, о которых Вы пишете*, то часть их, а именно: 1) «Раз в год»*, 2) «Отставной раб»*, 3) «Суд»*, 4) «Трактир»* и 5) «Казак»* – мною исключены совершенно, в полное собрание они не войдут, о чем я и сообщал Вам своевременно*. Остальные же рассказы имеются в списке и войдут в следующие (после V) томы*. Только один рассказ – «У знакомых» – как-то ускользает из моей памяти*, я не помню даже его содержания, и Вы очень обязали бы меня, если бы сообщили мне хотя 3–4 первые строки этого рассказа, чтобы я мог вспомнить и потом прислать Вам ответ.

Сегодня посылаю Вам корректуру (вторую часть) пятого тома. Этот том, по выходе в свет, прошу Вас выслать мне в Ялту, но не раньше 15 июля.

Позвольте пожелать Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Чеховой М. П., 20 июня 1901*

3423. М. П. ЧЕХОВОЙ

20 июня 1901 г. Аксеново.

Милая Маша, сегодня, 20-го июня, Книпшиц получила твое письмо*. Если ты не хочешь приехать на Волгу, то и хорошо*, так как жара страшная, тебе же пришлось бы ехать по железной дороге 5 суток. Мы выедем отсюда в первых числах июля, так что дома будем около 10-12-го числа. Здесь нет дождей. Кумыс опротивел, хотя все-таки продолжаю его пить. Пью по 4 бутылки в день. Из Новороссийска буду телеграфировать*, в какой день приеду, приготовь обед пошикарней, с пивом. Важное примечание: 28 июня пусть Арсений скажет на почте, чтобы писем не посылали в Уфимск<ую> губ<ернию>, а оставляли в Ялте, ибо скоро приеду. Сегодня жарища ужасная, 27 градусов в тени. Книпшиц рада, что будет жить с тобой в Москве*, и я рад. А где Иван, если его до сих пор нет в Ялте? Если плывет по Волге, то очень хорошо. Ну, будь здорова. Пиши.

Твой Antoine.

20 июнь 1901.

На обороте:

Ялта. Марии Павловне Чеховой.

Чехову Ал. П., 21 июня 1901*

3424. Ал. П. ЧЕХОВУ

21 июня 1901 г. Аксеново.

21 июня.

Отче, объясни мне, по каким таким причинам ты не пишешь мне? Сердишься?

А я в настоящее время на кумысе, мой адрес (до 10 июля): Аксеново, Уфимск<ой> г<убернии>. А после 10-го прежний, т. е. Ялта.

Я перед тобой виноват: не попросил у тебя позволения и благословения. Ведь я, некоторым образом, женился!

Будь здоров и, пожалуйста, напиши. Где теперь Миша, и если он в Петербурге, то что он делает*? Скажи ему, чтобы он написал мне. Кланяйся семье.

Твой кумысный брат

Antoine.

NB. Это тебе не Англия!

На обороте:

Петербург. Александру Павловичу Чехову. Удельная, 9.

Соболевскому В. М., 23 июня 1901*

3425. В. М. СОБОЛЕВСКОМУ

23 июня 1901 г. Аксеново.

23 июня 1901, Аксеново.

Дорогой Василий Михайлович, большое, большое спасибо Вам за письмо и телеграмму, за дружеское расположение ко мне, за радостные вести. Работать в «Русских ведомостях» я непременно буду*; для меня это лучшая газета, и если я давно не работал в ней, то потому, что вообще поотстал и ничего не делал благодаря болезни. Мне было запрещено работать, я повиновался и почти ничего не писал. Здесь, на кумысе, вес мой увеличился на 10 фунтов, кашель стал гораздо слабее, но всё же домой я вернусь с тем, что и было у меня, т. е. с притуплением ниже ключицы; как бы ни было, я засяду в Крыму, и если там будет не очень жарко, то, быть может, сделаю что-нибудь.

У Вас перерождение артерий, так называемый атероматозный процесс, такой же естественный в Ваши годы, как поседение волос. Вы дурно переносите его, вероятно потому, что раньше были очень здоровы и не имеете привычки к болезням. Вам надо ходить пешком, не утомляться, не есть говядины, а питаться птицей, телятиной, рыбой, ветчиной; совсем отказаться от вина, не пить его ни одной капли, пить, буде пожелаете, только одно пиво и притом очень хорошее (наприм<ер>, императорское в белых конусовидных бутылках); не есть горячего; ванны и обтирания, но не ду́ши; избегать запоров, причем если употреблять клизмы, то не менее 5 стаканов, в 30 градусов. А из лекарств, если бы я лечил Вас, посоветовал бы Вам только одно: иодистый калий. Это безвредное, но чудесное лекарство. Действует на сосудистую систему превосходно. Вот видите, я не удержался и преподал Вам медицинский совет, хотя Вы и не просили его.

Я пью кумыс, но дальше четырех бутылок не пошел, мешает расстройство желудка. Надоело здесь ужасно, живу точно в дисциплинарном батальоне, скучища, хочется удрать; и я, по всей вероятности, удеру отсюда и уже пишу повсюду, чтобы с первого июля письма на мое имя адресовали в Ялту. Вероятно, уеду отсюда первого июля. Природа здесь, кстати сказать, чудесная; масса полевых цветов, поверхность гористая, много ручьев, но народ здесь неинтересный, вялый, некрасивый, не поющий; всё больше башкиры. И чувствуется скорый, жадный рост трав, так как лето кончается уже в августе, а жить и расти хочется. Садов нет. Охота, по-видимому, дивная; хариусы и форели ловятся в речке.

Я получил от Коротнева письмо*; он на Байкале*. Байкал – это одно из живописнейших мест, какие я когда-либо видел*. Коротнев, вероятно, напишет что-нибудь полубеллетристическое, он теперь в таком настроении.

В Москве я буду, по всей вероятности, в конце августа; жена и сестра наймут в Москве квартиру, в которой и мне будет комната. Проживу в этой комнате до первого снега, а потом опять в Ялту, без супруги.

Крепко жму Вам руку и обнимаю Вас. Желаю здоровья и всего хорошего.

Ваш А. Чехов.

Чехову Г. М., 24 июня 1901*

3426. Г. М. ЧЕХОВУ

24 июня 1901 г. Аксеново.

24 июня 1901.

Милый Жорж, я на кумысе в Уфимской губ<ернии>, куда и напиши мне несколько строк по адресу:

Аксеново, Уфимск<ой> губ<ернии>.

Пью кумыс помногу и уже прибавился фунтов на десять. И это не лишнее, так как в последнюю зиму здоровье мое было неважное.

Нового ничего, кроме разве того, что тебе уже известно, т. е. что я уже женат. Жена моя Ольга, кстати сказать, кланяется тебе и вместе со мной шлет привет твоей семье. Будь здоров.

Твой А. Чехов.

На обороте:

Таганрог. Его высокоблагородию Георгию Митрофановичу Чехову.

Елизаветинская, собств. дом.

Чеховой Е. Я., 26 июня 1901*

3427. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

26 июня 1901 г. Аксеново.

26 июня 1901.

Милая мама, 2 июля мы уезжаем отсюда и будем в Ялте около 9-го. По пути не будем нигде останавливаться.

Я поправился здесь, почти не кашляю. Очень рад, что Ваня приехал*; пусть он купается, а также побольше ест и побольше спит.

Надеюсь, что Вы здоровы и что настроение у Вас очень хорошее. Желаю Вам всего хорошего и низко кланяюсь купно со своей супругой. Ване, Маше шлю привет, бабушке, Арсению, Маше № 2* и Марфуше поклон. Получил письмо от дражайшей Марии Тимофеевны*, но без адреса.

Будьте здоровы!!

Ваш Antoine.

На обороте:

Ялта. Ее высокоблагородию Евгении Яковлевне Чеховой.

Бунину И. А., 30 июня 1901*

3428. И. А. БУНИНУ

30 июня 1901 г. Аксеново.

Дорогой Иван Алексеевич, письмо Ваше получил, большое спасибо. Завтра я уезжаю в Ялту, куда и прошу написать мне поздравление с законным браком*. Вы ведь слышали, меня женили, и я теперь хлопочу о разводе, нанимаю адвокатов.

Вы уезжаете в Одессу? Не забывайте, что от Одессы до Ялты рукой подать, приехать нетрудно.

Желаю Вам-с всего хорошего-с. Будьте здоровы-с.

Ваш А. Чехов.

Аутский мещанин.

30 июнь 1901. Аксеново.

Марксу А. Ф., 30 июня 1901*

3429. А. Ф. МАРКСУ

30 июня 1901 г. Аксеново.

30 июня 1901 г.

Аксеново.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Завтра я уезжаю в Ялту*; по приезде туда я немедленно, наведя у себя справки, вышлю ответ* на Ваше последнее письмо. Корректуру благоволите высылать в Ялту*.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Миролюбову В. С. (Отрывок), конец июня 1901*

3430. В. С. МИРОЛЮБОВУ (отрывок) Конец июня

1901 г. Аксеново.

[1]…го. Вам бы следовало поунять Ваше пылкое воображение*.

Весу я прибавил 10 фунтов. Кумыса не пейте в Петербурге*, его можно пить только здесь, в восточных губерниях, куда и советую Вам направиться в будущем году. От петербургского кумыса ничего не наживете кроме поноса.

Будьте здоровы и богом хранимы. Жена кланяется.

Ваш А. Чехов.

Марксу А. Ф., 9 июля 1901*

3431. А. Ф. МАРКСУ

9 июля 1901 г. Ялта.

9 июль 1901.

Ялта.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

В настоящее время я нахожусь в Ялте* и пробуду здесь, по всей вероятности, до сентября.

Рассказ «Хорошие люди» благоволите поместить в VI томе, «Рассказ старшего садовника» – в VIII, «В море» – в IX, «У знакомых» – в X*. Рассказ «Встреча», как я уже писал Вам* раньше, не войдет в собрание моих сочинений; он мне не нравится.

Сегодня я получил ответ от А. М. Пешкова-Горького*. Он просит меня написать Вам, что сочинения его издаются фирмой «Знание», которой он вполне доволен и с которой разрывать не желает, так как находит это неудобным.

Сегодня же я получил VII выпуск «Мертвых душ», за который приношу Вам мою сердечную благодарность.

Позвольте пожелать Вам всего хорошего и пребыть искренно Вас уважающим и преданным.

А. Чехов.

Чехову Ал. П., 9 июля 1901*

3432. Ал. П. ЧЕХОВУ

9 июля 1901 г. Ялта.

Отче, будь так добр, узнай в конторе «Нового времени», как зовут (как имя и отчество) сотрудника «Нового времени» – К. Носилова*. Узнай и скорейше сообщи мне в Ялту, где я в настоящее время нахожусь.

Будь здрав и невредим. Не будьте благомысленны, но учитесь, как бог велит. Всё благополучно.

Поклонись своей семье и Мише с семьей.

Твой А. Чехов.

9 июль 1901.

На обороте:

Петербург. Александру Павловичу Чехову. Удельная, 9.

Гольцеву В. А., 20 июля 1901*

3433. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

20 июля 1901 г. Ялта.

Ялта, 20 июля.

Милый друг Виктор Александрович, твое письмо, посланное мне из Алушты 28 января, я получил только сегодня! Ведь теперь никто не посылает писем до востребования*, никто, разве одни только любовники. Кстати сказать, письмо post. rest. за границей носит характер документа, его не выдают без паспорта. Одним словом, целая комиссия.

Ну, как поживаешь, голубчик?* Что новенького? Что хорошего? Я на кумысе жил хорошо, даже прибавился в весе, а здесь, в Ялте, опять захирел, стал кашлять и сегодня даже немножко поплевал кровью.

В своем письме ты пишешь, чтобы я посвятил тебе рассказ какой-нибудь*. Непременно! Спасибо!

Напиши, что новенького. Крепко жму руку и кланяюсь. И супругу свою также наклоняю рукою деспота, прошу и от нее принять поклон.

Будь здоров.

Твой А. Чехов.

Пешкову А. М., 24 июля 1901*

3434. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

24 июля 1901 г. Ялта.

24 июль 1901.

Простите, милый Алексей Максимович, не писал Вам так долго, не отвечал на Ваше письмо по законной, хотя и скверной причине – похварывал! В Аксенове чувствовал себя сносно, даже очень, здесь же, в Ялте, стал кашлять и проч. и проч., отощал и, кажется, ни к чему хорошему не способен. В Вашем последнем письме есть один пункт, на который, вероятно, Вы ждали ответа, именно, насчет моих произведений и Маркса*. Вы пишете: взять назад. Но как? Деньги я уже все получил и почти все прожил, взаймы же взять 75 тыс. мне негде*, ибо никто не даст. Да и нет желания затевать это дело, воевать, хлопотать, нет ни желания, ни энергии, ни веры в то, что это действительно нужно.

Я читаю корректуру для Маркса, кое-что переделываю заново*. Кашель как будто стал отпускать. Супруга моя оказалась очень доброй, очень заботливой, и мне хорошо.

В сентябре поеду в Москву и проживу там до средины ноября*, если позволит погода, а потом в Крым или куда-нибудь за границу. Очень, очень бы хотелось повидаться с Вами, очень! Напишите, куда Вы уезжаете, где будете до осени и осенью и не будет ли случая повидаться с Вами*.

И когда Вы пришлете мне окончание «Троих»?* Вы обещали, не забудьте! Дядюшка моей Оли, немец-доктор*, ненавидящий всех нынешних писателей, в том числе и Льва Толстого, вдруг, оказывается, в восторге от «Троих» и – славословит Вас всюду. Где Скиталец?* Это чудесный писатель, будет досадно и обидно, если он изведется.

Черкните мне хоть одну строчку, милый человек, не поленитесь. Привет Вашей жене и детишкам, дай им бог всего хорошего.

В Ялте чудесная погода, идут дожди.

Крепко жму Вам руку и желаю всего хорошего, главное – успеха и здоровья. Обнимаю Вас.

Ваш А. Чехов.

Членову М. А., 24 июля 1901*

3435. М. А. ЧЛЕНОВУ

24 июля 1901 г. Ялта.

24 июля 1901.

Ялта.

Дорогой Михаил Александрович, в Москве я буду в конце августа или в начале сентября*, но не ранее. Я не совсем здоров. Пока был на кумысе, всё шло как по маслу, а теперь стал кашлять и кисну физически.

Начали Вы Ваше письмо очень хорошо*, так что я думал, что пора, стало быть, поздравлять Вас, а к концу совсем испортили*, и я не понял, женитесь ли Вы, или это так только. Работать для науки и для общих идей – это-то и есть личное счастье*. Не «в этом», а «это». И Вы, сударь, коли на то пошло, счастливейший из смертных.

В Финляндию не следует ехать*, там в августе холодно, сыро и уже дни короткие. Поезжайте-ка к нам в Ялту. Ведь поезд до Ялты идет только 1½ суток!

Нового ничего нет, всё благополучно. Читаю корректуру, утомился. Желаю Вам всего хорошего и крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

Марксу А. Ф., 1 августа 1901*

3436. А. Ф. МАРКСУ

1 августа 1901 г. Ялта.

1 августа 1901 г.

Ялта.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Сегодня я кончил и возвращаю Вам корректуру второй половины VI тома*, за исключением лишь рассказа «Хорошие люди»*, корректуры которого я не получал от Вас; впрочем, если Вам не угодно, чтобы этот рассказ вошел в VI том, то он может войти и в VIII.

Рассказа «Анна на шее» у меня нет*, я послал его Вам (это помню очень хорошо) с другими рассказами. Он был напечатан в «Русских ведомостях» в конце 1897 или в начале 1898 года – если не ошибаюсь.

Название «Рассказы» следует сохранить* и для всех остальных томов, которые выйдут в свет.

Высланного Вами V тома я еще не получил*, так как он всё еще находится в пути.

Позвольте пожелать Вам всего хорошего и пребыть искренно уважающим и преданным

А. Чехов.

Иорданову П. Ф., 3 августа 1901*

3437. П. Ф. ИОРДАНОВУ

3 августа 1901 г. Ялта.

3 авг. 1901.

Ялта.

Многоуважаемый Павел Федорович, будьте добры, во-первых, скажите какому-нибудь хорошему винному торговцу, чтобы он выслал одно ведро самого лучшего сантуринского вина*, наложенным платежом, по адресу: Москва, Шереметевский пер., редакция «Русской мысли», Вуколу Михайловичу Лаврову; если это одно ведро понравится, тогда выпишут больше. Во-вторых, простите меня за это поручение.

Я был на кумысе*, теперь опять сижу в Ялте. Нового ничего нет, решительно ничего. Я женился, но месяца три назад, – стало быть, и это уже старо.

Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку. Надеюсь, что и Вы и все Ваши здоровы и что всё благополучно.

Ваш А. Чехов.

Если торговец не захочет высылать одно ведро, то пусть высылает два.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Лаврову В. М., 3 августа 1901*

3438. В. М. ЛАВРОВУ

3 августа 1901 г. Ялта.

3 авг. 1901.

Здравствуй, милый Вукол Михайлович!

Получив от тебя письмо, я тотчас же написал в Таганрог*, чтобы тебе выслали сантуринского, написал П. Ф. Иорданову, доктору, члену городской управы, местному уроженцу, который подарил мне однажды несколько бутылок великолепнейшего сантуринского. Должен тебе сказать, что это вино редко бывает хорошим и редко кому нравится; это, на вкус, плохая марсала, очень крепкое, много в нем спирту, так что пьют его рюмками, а не стаканами. Впрочем, с хорошим приятелем можно и целую бутылку выпить. Ты не написал, сколько тебе выслать вина, и я написал, чтобы тебе выслали пока на пробу одно ведро.

В Ялте Горького нет, он в Нижнем*. Если приедет сюда (что, по-видимому, едва ли случится в этом году), то поговорю с ним* насчет письма В<иктора> А<лександровича> и ответ его сообщу тебе.

Был я в Уфимской губ<ернии> на кумысе и чувствовал себя там недурно, здесь же в Ялте стал неистово кашлять и ничего не делаю до последнего времени. Теперь же кашель унялся и чувствую себя гораздо бодрее.

Маша и супруга моя в Гурзуфе; когда увижу, то передам им от тебя поклон.

Отчего ты не приезжаешь в Ялту?

Ну, однако, будь здоров и богом храним на многие лета. Поклонись Софии Федоровне и Виктору Александровичу.

Крепко тебя обнимаю.

Твой А. Чехов.

Ялта.

Миролюбову В. С., 3 августа 1901*

3439. В. С. МИРОЛЮБОВУ

3 августа 1901 г. Ялта.

Милый Виктор Сергеевич, за что Вы сердитесь?* После такого письма, как Ваше, я уже должен обращаться к Вам так: «Милостивый государь!» – но бог с Вами!

Я с приезда домой до последнего времени шибко кашлял*, а теперь ничего себе, поправился.

Первое, что я напишу, это будет рассказ для «Журнала для всех»*. Я вышлю на Ваше имя, а Вы пришлете мне корректуру – это непременно.

Будьте здоровы и благополучны.

Ваш А. Чехов.

3 авг. 1901.

На обороте:

Петербург. Виктору Сергеевичу Миролюбову. Спасская, 26.

Чеховой М. П., 3 августа 1901*

3440. М. П. ЧЕХОВОЙ

3 августа 1901 г. Ялта.

Марии Павловне Чеховой.

Милая Маша, завещаю тебе в твое пожизненное владение дачу мою в Ялте, деньги и доход с драматических произведений, а жене моей Ольге Леонардовне – дачу в Гурзуфе и пять тысяч рублей. Недвижимое имущество, если пожелаешь, можешь продать. Выдай брату Александру три тысячи, Ивану – пять тысяч и Михаилу – три тысячи, Алексею Долженко – одну тысячу и Елене Чеховой (Леле), если она не выйдет замуж, – одну тысячу рублей. После твоей смерти и смерти матери всё, что окажется, кроме дохода с пьес, поступает в распоряжение таганрогского городского управления на нужды народного образования, доход же с пьес – брату Ивану, а после его, Ивана, смерти – таганрогскому городскому управлению на те же нужды по народному образованию.

Я обещал крестьянам села Мелихова 100 рублей – на уплату за шоссе; обещал также Гавриилу Алексеевичу Харченко (Харьков, Москалевка, с. дом) платить за его старшую дочь в гимназию до тех пор, пока ее не освободят от платы за учение. Помогай бедным. Береги мать. Живите мирно.

Антон Чехов.

3 августа 1901 г.

Васильевой О. Р., 6 августа 1901*

3441. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

6 августа 1901 г. Ялта.

6 авг. 1901.

Ялта.

Многоуважаемая Ольга Родионовна, Вы пишете, что за имение в Одессе дают вам 200 тыс., и спрашиваете, что Вам делать – продать имение или еще ждать?* Я долго думал, прежде чем сесть писать это письмо, и все-таки ничего не надумал. В Одессе, как мне говорили там, цены на недвижимое понизились больше чем на 40 процентов. Если это имеет отношение также и к Вашей одесской недвижимости, то, конечно, лучше всего подождать, тем более что Вы, насколько мне известно, можете ждать. Это я советую Вам, между тем не упускайте из виду, что я человек не практический и легко могу ошибаться.

Я был на кумысе, теперь вернулся домой в Ялту. Мать получила от Вас письмо, очень была довольна; она собирается отвечать Вам и едва ли скоро соберется, так как плохо видит, отвыкла писать.

Нижайший поклон милой Маше. Желаю Вам всего хорошего, главное – здоровья побольше.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Садовской О. О., 9 августа 1901*

3442. О. О. САДОВСКОЙ

9 августа 1901 г. Ялта.

9 августа 1901.

Ялта.

Многоуважаемая Ольга Осиповна!

Весь июнь я пробыл на кумысе, а июль, весь от начала до конца, проболел у себя в Ялте, так что за всё время не успел написать ни одной строчки, хотя собирался написать очень много. Простите мне эту невольную праздность, мою невольную неаккуратность, и все-таки позвольте мне надеяться, что при благоприятных обстоятельствах, если буду здоров, я напишу пьесу, которую Вы позволите мне прислать Вам*. Я Вас глубоко уважаю уже давно, и мне хотелось бы выразить это возможно ярче, как умею. Еще раз прошу, простите.

Искренно преданный А. Чехов.

Будьте добры, передайте мой поклон и сердечный привет Михаилу Провичу.

Гольцеву В. А., 12 августа 1901*

3443. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

12 августа 1901 г. Ялта.

12 авг. 1901.

Милый друг Виктор Александрович, Горький в настоящее время находится в Нижнем Новгороде (Канатная, д. Лемке); скоро, быть может, он приедет в Ялту, но, вероятно, не раньше сентября*.

Голубчик, приезжай в Ялту! Это, т. е. приехать в Ялту, – идея чудесная!* Ты отдохнешь тут, да и дашь на себя посмотреть. Я ведь очень соскучился. Приезжай, сделай милость!

Когда увидишь Вукола, не забудь поклониться ему от меня.

Будь здоров и благополучен.

Твой А. Чехов.

На обороте:

Москва. Виктору Александровичу Гольцеву.

Шереметевский пер., редакция «Русской мысли».

Бунину И. А., 17 августа 1901*

3444. И. А. БУНИНУ

17 августа 1901 г. Ялта.

17 авг.

Милый Иван Алексеевич, отвечаю на заданные Вами вопросы:

1) Маша уезжает в Москву* первого сентября, а Ольга Л<еонардовна> – 20 августа.

2) Для Художественного театра я не написал ничего*, не садился писать и не скоро сяду; должно быть, не раньше, как года через два.

3) Я теперь пишу, занят целые дни* и т. д. и т. д., – а посему не найдет ли возможным художник Нилус отложить писание портрета до будущего года?*

4) Буду ожидать Вашего приезда* с нетерпением. Буду (с первого сентября) день и ночь сидеть на пристани и ожидать парохода с Вами. Очень возможно, что в Ялту приедет Горький*.

Итак, будьте здоровы, голубчик. Не обманите же, приезжайте. Поживем в Ялте, а потом вместе в Москву поедем, буде пожелаете.

Крепко жму руку.

Аутский мещанин

А. Чехов.

Щукину С. Н., 18 августа 1901*

3445. С. Н. ЩУКИНУ

18 августа 1901 г. Ялта.

18 авг. 1901.

Многоуважаемый отец Сергий, сегодня была у меня начальница женской гимназии В. К. Харкеевич и просила меня написать Вам*, что во-1-х) законоучитель женской гимназии о. Иоанн назначается в мужскую гимназию, где на сих днях была освящена церковь; во-2-х) о. Александр Терновский осенью уйдет из мужской гимназии совершенно, так как осенью минет 25-летие его службы, – и тогда о. Иоанн должен будет взять на себя все классы мужской гимназии, и таким образом – в 3-х) место в женской гимназии этою осенью будет вакантно, и Вы, буде не раздумали, должны хлопотать, т. е. подать прошение попечителю округа в Одессу и председателю педагогического совета ялтинской женской гимназии; архиерею же пока ничего не говорите, а то, пожалуй, настоит на том, чтобы Вы остались в Керчи. Вы академик; надо, чтобы об этом Вы упомянули в Ваших прошениях.

Газету высылаю Вам исправно*. Получаете ли?

Желаю Вам всего хорошего и остаюсь искренно Вас уважающим и преданным.

А. Чехов.

Насчет архиерея – как сами знаете. Хотите сообщите, не хотите – так тому и быть.

На днях в Ялту приедет академик Н. П. Кондаков, знакомый попечителя, я попрошу его похлопотать за Вас.

де Кастель Ф., август, до 21, 1901*

3446. Ф. де КАСТЕЛЬ Август, до

21, 1901 г. Ялта.

Мадам. Я разрешаю Вам перевод рассказа моего «Тиф» для помещения его в журнале «Weiner Zeitung»; приношу Вам благодарность и прошу Вас принять уверение в искреннем уважении и преданности.

Книппер-Чеховой О. Л., 21 августа 1901*

3447. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

21 августа 1901 г. Севастополь.

21 августа 1901.

Милая моя, дуся, жена моя хорошая, я только что поднялся с постели, пил кофе и с некоторой тревогой прислушиваюсь к шуму ветра. Пожалуй, будет изрядная качка. Дуся моя, купи 1 ф. мочалки рафии* в магазине хотя бы Лисицына и вышли мне в Ялту. Здесь в Севастополе нет ее. К мочалке приложи штук пять шнурков для pincenez. Что хочешь приложи, но так старайся, чтобы посылка весила не больше двух фунтов.

Поеду в Ялту* и буду там ждать от тебя письмо. Не скучай, деточка, не кукси, не хандри, не сердись*, а будь весела и смейся – это к тебе очень идет…

Я тебя очень люблю и буду любить. Всем своим поклонись. Крепко тебя целую сотни раз, крепко обнимаю и рисую в воображении разные картины, в которых я да ты и больше никого нет и ничего.

Дуся, до свиданья, прощай!

Твой хозяин Антон.

Долженко А. А., 22 августа 1901*

3448. А. А. ДОЛЖЕНКО

22 августа 1901 г. Ялта.

Милый брат Алеша, вернувшись вчера вечером в Ялту*, письмо твое получил. Ответ пришлю скоро*, на сих днях, а пока потерпи маленько. Жена моя в Москве, третьего дня проводил ее. Сам я буду в Москве в сентябре и, буде пожелаешь, могу посоветоваться с тобой насчет постройки*; я ведь специалист по этой части, много строил.

Итак, жди от меня ответа на твое письмо дня через три или четыре. Поклонись своей семье и будь здоров и счастлив.

Твой А. Чехов.

22 авг. 1901.

На обороте:

Москва. Его высокоблагородию Алексею Алексеевичу Долженко.

Антроповы Ямы, Воскресенский проезд, д. Родионова, кв. 1.

Книппер-Чеховой О. Л., 23 августа 1901 («Жена моя чудесная…»)*

3449. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

23 августа 1901 г. Ялта.

23 авг.

Жена моя чудесная, друг мой милый, вчера я приехал опять в Ялту. В Севастополе спалось хорошо, утром был сильный ветер, ожидал я качки, но в море не качало, всё обошлось весьма благополучно*. А теперь я дома, сижу у себя за столом и пишу сие. Погода чудеснейшая. Ну, как ты? Что нашла в Москве? Как встретили тебя товарищи?* Пиши мне обо всем, моя славная девочка, я думаю о тебе постоянно.

Кресло из твоей комнаты, угрюмое и задумчивое, я распорядился перенести ко мне. В твоей комнате внизу тихо и одиноко. Портрет твоей мамы стоит на столе.

Арсений еще не приехал*. Машу, как говорят, сегодня выпустят из больницы, Марфуша будет лежать еще три недели*. Полька-Маша усердствует и, по словам Маши-сестры, приготовляла обеды в наше отсутствие очень хорошо, по польской книжке. Г-жу Коновицер полиция гонит из Ялты*, и, кажется, ничего нельзя сделать для нее. Твой веер я спрятал к себе в стол.

Сегодня я не чистил своего платья – вот уже чувствуется твое отсутствие. И сапоги тоже не чищены. Но ты не волнуйся, я распоряжусь, и Маша распорядится, всё будет чиститься.

Я тебя люблю, дуся моя, очень люблю. Поклонись маме, дяде Саше, дяде Карлу, Вишневскому, Немировичу и всем. Целую тебя и крепко обнимаю, моя дорогая, неоцененная. Храни тебя бог. Благословляю тебя. Пиши, пиши и пиши каждый день, иначе будешь бита. Ведь я очень строгий и суровый муж, ты это знаешь.

Твой Antoine.

Вчера в Ялте был дождь. В саду всё свежо.

Книппер-Чеховой О. Л., 23 августа 1901 («Дуся моя…»)*

3450. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

23 августа 1901 г. Ялта.

23 авг.

Дуся моя, по прилагаемому векселю получи из Государственного банка 800 р.*, затем напиши Алексею Алексеевичу Долженко, Москва, Антроповы Ямы, Воскресенский проезд, д. Родионова, кв. 1 – напиши, когда он может застать тебя, в каком часу, и затем, когда он явится к тебе, вручи ему эти 800 рублей*. Это мой кузен, брат двоюродный, сын моей тетки*, сестры матери, человечек очень хороший, потому обойдись с ним поласковей. В праздник он свободен после обеда, а потому лучше всего вызови его к себе в праздник.

Арсений наконец приехал. Журавль поднял по этому поводу необычайный крик. Маша вернулась из больницы*. Кажется, жизнь входит в норму, хотя, впрочем, платья моего не чистили уже три дня. И сапоги тоже не чищены; сейчас позову Арсения и отдам в чистку.

Погода хороша и сегодня. Вчера был Саша Средин с женой*, была и мадам Бонье, с которой, очевидно, у меня будет романчик.

Читаю, будто в Москве холодно. Правда ли?

Так вот, деточка моя, обойдись с Алешей поласковей, по-родственному; он, повторяю, хороший паренек. Целую крепчайше, обнимаю тебя, опять целую. Скучаю без тебя страшно, ангел мой, дуся моя необыкновенная.

Этот портрет делала когда-то Хотяинцева.

Все эти дни, со дня нашей разлуки, я не получил от тебя ни одного письма*. Что сей сон значит?

Благословляю тебя, половина моя хорошая. Поклонись маме, дядям, брату* и всем.

Твой Antoine.

Долженко А. А., 23 августа 1901*

3451. А. А. ДОЛЖЕНКО

23 августа 1901 г. Ялта.

23 авг. 1901.

Милый Алеша, посылаю тебе 800 р.*, переводом через Госуд<арственный> банк. Так как ты человек занятой и ходить по банкам тебе некогда, то деньги я послал Ольге, жене, для передачи тебе. В праздничный день, какой она укажет тебе в письме, ты сходишь к ней и получишь деньги. Живет она в Леонтьевском пер., д. Олениной, кв. Книппер, или в том доме, какой она укажет тебе в письме. Очень возможно, что она переехала на новую квартиру.

В сентябре приеду, тогда увидимся, а пока будь здоров и благополучен.

Твой А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 24 августа 1901*

3452. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

24 августа 1901 г. Ялта.

24 авг.

Милый дусик мой, получил от тебя две открытки и одно закрытое письмо, спасибо тебе! Ты добрая, хорошая, я тебя люблю и люблю. А сегодня у меня с утра болит голова, не болит, а трещит, между тем с утра до вечера (то же, что и вчера) один за другим гости. Не могу работать. Из приятных были, между прочим, Дорошевич и один доктор, некий Реформатский, из Питера.

Ковры уже покрывают мой пол. Уютно стало. Будут переделывать печи. После поливки, которую мы произвели с тобой, розы зацвели буйно.

Я приеду в Москву в сентябре*, когда напишешь. Без тебя мне очень скучно. Я привык к тебе, как маленький, и мне без тебя неуютно и холодно.

Пришла начальница с Манефой*. Идет дождь. Новая кухарка Маша, полька, готовит кушанья очень хорошо. Вот уже три дня, как мы обедаем совершенно по-человечески. В комнате моей убирают, платье чистил сегодня Арсений. Вчера у нас была Татаринова – писал ли я тебе об этом?

Ты пишешь: «Душа начинает ныть, когда я вспоминаю о твоей тихой тоске, которая у тебя, кажется, так глубоко сидит в душе». Какой это вздор, дуся! Никакой у меня тоски нет и не было, я чувствую себя довольно сносно, а когда ты со мной, то и совсем хорошо.

Напиши, как тебя встретили в театре*, какие пьесы идут, какие пойдут*, что ты будешь делать там до 15 сентября. Пиши подлинней, не ленись. Я пишу тебе длинно, но почерк у меня мелкий и потому выходит коротко.

Было прохладно, теперь, по-видимому, начинает опять теплеть. Тихо, славно, розы цветут обильно, одним словом, не жизнь, а малина.

Обнимаю мою жену хорошую, целую и благословляю и убедительно прошу ее не забывать меня и писать, и почаще вспоминать. Когда приеду, то буду целовать тебя непрерывно целый час, а потом поеду в баню и парикмахерскую, потом обедать, потом вечер, а потом спать. Так? Дуся моя! Какой поганый портрет твой в «Отдыхе»!* Ой, ой!

Целую обе твои лапки.

Твой Antoine.

Телешову Н. Д., 24 августа 1901*

3453. Н. Д. ТЕЛЕШОВУ

24 августа 1901 г. Ялта.

24 августа 1901.

Ялта.

Многоуважаемый Николай Дмитриевич, очень порадовали меня Вашим письмом, спасибо Вам большое, но – увы! – должен с первых же строк просить у Вас извинения. Новый рассказ едва ли напишу*, а старый дать не могу, так как, по условию с Марксом, я не имею права давать свои рассказы, уже бывшие в печати, в сборники, издаваемые не с благотворительной целью. Да и нет у меня, насколько помню, подходящего рассказа для юношества.

Давно уже не виделся с Вами. Скоро, в половине сентября, буду в Москве и тогда поговорим, а пока позвольте пожелать Вам всего хорошего, самого лучшего. Когда приеду в Москву, извещу.

Преданный А. Чехов.

На конверте:

Москва. Его высокоблагородию Николаю Дмитриевичу Телешову.

Чистые пруды, д. Тереховой.

Книппер-Чеховой О. Л., 25 августа 1901*

3454. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

25 августа 1901 г. Ялта.

25 авг.

Сегодня, дусик мой, ровно три месяца, как мы повенчались. Я был счастлив, спасибо тебе, моя радость, целую тебя тысячу раз.

Сегодня были у нас Средины, вернувшиеся из путешествия*. Он поздоровел, Софья Петровна похудела, но весела и счастлива. Приходил Орленев, актер. Он и Дорошевич обедали у нас*.

Я пью кефир, очевидно с пользой для себя. Завтра буду уже пить 3 бутылки.

Ты наняла квартиру на Спиридоновке?* Особняк? А что это значит?

Утомился страшно, гости целый день*. Вчера болела голова, а сегодня ничего, только усталость чувствую.

Обнимаю тебя крепко, крепко. Твой муж и твой друг на веки вечные.

Антон.

Когда мы увидимся?

Чехову И. П., 25 августа 1901*

3455. И. П. ЧЕХОВУ

25 августа 1901 г. Ялта.

25 авг. 1901.

Милый Иван, в сентябре, вероятно около 15-го, я приеду в Москву; жить буду на Спиридоновке, где на днях уже наняли квартиру. Ольга уже в Москве, побывает у вас.

Будь здоров, желаю всего хорошего. Поклон нижайший Соне и Володе. Узнай до моего приезда, где и у кого в Москве продается кефир. И тебе бы следовало пить кефир, хотя бы по одной бутылочке в день, утром. Это помогает и от запоров, если пить средний и по утрам. Будь здоров.

Твой А. Чехов.

На обороте:

Москва. Его высокоблагородию Ивану Павловичу Чехову.

Миусская площадь, Городское училище.

Книппер-Чеховой О. Л., 27 августа 1901*

3456. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

27 августа 1901 г. Ялта.

27 авг.

Собака моя, я здоров, но по-прежнему ничего не делаю, так как теперь осенний сезон, ходит много приезжего народа. Вчера два раза был твой знакомый Карабчевский*. Сегодня был Орленев* и т. д. и т. д.

У меня в комнате много больших пауков. Откуда они взялись – чёрт их знает. Бегают очень быстро.

В гостиной ломают печь. Сегодня буду мыть голову, а то волосы продолжают лезть.

Сейчас отправляюсь в город по делам. Приехал больной д-р Витте, надо на почту, надо к m-me Бонье (твоей сопернице) и т. п. Завтра уезжает г-жа Коновицер. Видишь, дуся, я пишу тебе всё подробно и умалчиваю или пишу очень кратко только об одном, а именно о том, как я тебя люблю, как без тебя скучаю, моя радость, немочка моя, деточка. Твое второе письмо уже короче, и я боюсь, что ты охладеешь ко мне или, по меньшей мере, привыкнешь к тому, что меня нет около тебя.

Ну, не стану вдаваться в сии подробности. До свиданья, дуся моя. Целую, обнимаю и делаю с тобой всё, что мне угодно. Кланяйся своей маме, дяде Карлу, дяде Саше и брату.

Твой Антон.

Пиши подробнее!!

Книппер-Чеховой О. Л., 28 августа 1901*

3457. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

28 августа 1901 г. Ялта.

Собачка, милый мой песик, письмо твое только что получил, прочитал его два раза – и целую тебя тысячу раз. План квартиры мне нравится*, покажу Маше (она уехала провожать на пароход Дуню Коновицер), всё очень хорошо, только почему ты поместила «кабинет Антона» рядом с учреждением? Хочешь быть бита?

Отвечаю на твои вопросы*. Сплю прекрасно, хотя страшно скучно спать одному (привык!), ем много, говорю целый день с гостями. Кефир пью каждый день, со вкусом, «кишечки» пока ничего себе, шеи одеколоном не вытираю – забыл. Вчера мыл голову.

Вчера я был у Орленева, познакомился с Левентон*; она живет с ним на одной квартире.

Миндаль с нашего дерева привезет Маша и отдаст тебе.

Видишь, какой я муж: пишу тебе каждый день, исправнейшим образом. Мне так скучно без тебя! Я каждое утро прислушиваюсь: не слыхать ли венгерца*, не пройдет ли он с ведром. Мне кажется, что я совсем уже стал обывателем и без супруги жить не могу.

Тете Леле и Николаше передай мой привет. Николашу поцелуй.

Веди себя хорошо, а то буду колотить очень больно. Пиши, дуся, не ленись.

Твой Антон.

28 авг.

Щукину С. Н., 29 августа 1901*

3458. С. Н. ЩУКИНУ

29 августа 1901 г. Ялта.

29 авг. 1901.

Многоуважаемый отец Сергий, случилась история. Дело в том, что о. Александр*, 25-летие которого, кажется, в сентябре, вдруг заявил, что он остается служить до (такого-то) сентября, т. е. еще на год. Учитель женской гимназии о. Иоанн обещал написать Вам тотчас же, теперь же из письма Вашего видно, что он не писал Вам и что Вы ничего не знаете. Сегодня я получил Ваше письмо и тотчас же телефонировал Варваре Константиновне, сказал ей, что Вы уже подали прошение, что Вы говорили с архиереем и проч. Она минуту подумала и сказала: «Ну что ж? Пусть. Всё к лучшему». Итак, она не теряет надежды и уверена, что если не теперь, то в будущем году Вы будете законоучителем в ее гимназии.

Я уезжаю 15-го сентября, возвращусь к декабрю*. Пишу это на тот случай, что Вы, быть может, пожелали бы повидаться – приехали бы и потолковали*.

Желаю Вам всего хорошего. Крепко жму руку и кланяюсь.

Искренно преданный А. Чехов.

Газету высылаю исправно*. Получаете ли?

Предполагалось, что законоучитель женской гимназии перейдет в мужскую на место о. Александра, а Вы – в женскую гимназию. И о. Александр всё перепутал неожиданно.

Книппер-Чеховой О. Л., 30 августа 1901*

3459. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

30 августа 1901 г. Ялта.

30 авг. 1901.

Милый дусик мой, городское училище на Миусской площади*, кажется, близко к Сущову, где ты бываешь теперь каждый день*; так вот, побывай у брата Ивана и возьми у него мой сюртук и прочее платье, какое я оставил у него после венчания. Это сюртук, в котором я венчался. Повидайся с Иваном и Соней и поговори с ними, как ты умеешь.

А в эту ночь у меня было нечто вроде холерины; рвота и прочее, весьма неприличное. А отчего – не знаю. Вчера ничего не ел кроме мяса. Под утро заснул, и сейчас – ничего, только принял olei ricini и чувствую себя вялым.

Ты пишешь про кошку Мартына, но – бррр! – я боюсь кошек. Собак же уважаю и ценю. Вот заведи-ка собаку! Кошку держать нельзя, скажу кстати, потому что наша московская квартира на полгода (почти) будет оставаться пустой. Впрочем, дуся моя, как знаешь, заведи хоть крокодила; тебе я всё разрешаю и позволяю и готов даже спать с кошкой.

Горький писал мне, что приедет в Ялту*. А «Курьер» одолел меня – почти в каждом номере пишет про меня пошлости*.

Ты хочешь взять пианино напрокат? Не лучше ли купить? Ведь напрокат обойдется очень дорого.

Не болей, мой светик, не хандри, а почаще хохочи. Скоро увидимся, и я целый месяц буду с тобой. Буду тебя крепко любить.

Прощай, дуся, будь здорова. Целую тебя, мою собаку, и глажу.

Твой Антон.

Книппер-Чеховой О. Л., 31 августа 1901*

3460. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

31 августа 1901 г. Ялта.

31 авг.

Жена моя, я каждый день получаю от тебя письма, стало быть, почта исправна и всё благополучно. «Архиерея» вынул из чемодана*. Приеду в Москву, как только ты переедешь на новую квартиру* и напишешь мне. Во всяком случае надо бы мне приехать до начала военных действий*, так как иначе мне не устроят репетиции «Трех сестер», т. е. нужно приехать до 16-го сентября. Не так ли?

Без тебя мне так скучно, точно меня заточили в монастырь. А что будет зимой, представить не могу!

Новая кухарка* готовит хорошо, и пока всё обстоит благополучно. Мать, по-видимому, рада новой кухарке, довольна – ну и я рад, конечно. В Ялте, вообрази, прохладно, без пальто уже не выхожу и окно затворяю, когда ложусь спать. Сплю один-одинёшенек, как старый холостяк, как старый хрыч.

Ты жалуешься в письме своем, что я пишу кратко. Милая, это почерк у меня мелкий. Впрочем, и мысли теперь у меня не разгонистые, едва вымолвить успел два-три слова, как и ставь уже точку; но всё же писал я тебе почти каждый день, и писал обо всем, что меня касалось. Не сердись на меня, жена моя милая, подружка моя хорошая.

Поклонись своей маме, дяде Саше, тете Леле, Николаше, своему брату… Спасибо дяде Саше за то, что он читает мои рассказы*, целую его за это.

Ну, храни тебя бог. Не утомляйся очень, не скучай и думай почаще о своем супруге. Обнимаю тебя, деточка.

Твой Antoine.

Стоит эскадра. Для Ялты – целое событие. Спасибо за Алешу*.

В будущем году та комната, где пианино, будет твоей; такой уже был разговор.

Книппер-Чеховой О. Л., 1 сентября 1901*

3461. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

1 сентября 1901 г. Ялта.

1 сентябрь 1901.

Милая собака, ты пишешь мне каждый день, я тебя люблю за это, благохвалю – поступай и впредь так. Будь умницей, попроси Вл. Ив. Немировича, чтобы он, пожалуйста, дал мне возможность теперь же познакомиться с его пьесой*. Пусть отдаст переписать и пусть вышлет мне немедленно, я прочту с большим вниманием, интересом и с громадным удовольствием. Надеюсь, что он не откажет мне в этой просьбе.

Пришли мне свой адрес. Спиридоновка, д. Бойцова – так?

Меня чистят каждый день, но не так, как при тебе… Арсений чистит, уже вернувшись из города; надо снимать платье (пиджак) и отдавать ему, это неинтересно и потому происходит не ежедневно.

Читаю я Тургенева. Вчера читал очень интересную лекцию Мечникова «Флора нашего тела»* – о том, почему мы живем не сотни лет. Очень интересно. Наши правнуки будут жить по 200 лет, а в 70–80 лет будут еще молоды.

«Salammbó» я отдал Срединым*. Еще что? Ты ела вкусный салат*, и мне захотелось, так вкусно ты пишешь.

Твоя мама, стало быть, примирилась с Немировичем?* Значит, она уже не боится за свою дочь?

Мочалку для деревьев получил. Спасибо! Я обвязываю теперь деревья на всю зиму. Выписал еще роз, очень хороших, высоких. Выписал две японских сливы.

Вишневскому скажи, что выеду я из Ялты с таким расчетом, чтобы успеть в Москве прорепетировать «Трех сестер»*, т. е. буду уже 16-го в Ваших краях, сударыня. Если репетиции не будет, то я не стану смотреть «Трех сестер». Нужно ли брать с собой в Москву одеяло? А подушку? Напиши, что я должен взять.

Ну, целую тебя. Веди себя хорошо.

Твой строгий муж

Антонио.

Книппер-Чеховой О. Л., 3 сентября 1901*

3462. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

3 сентября 1901 г. Ялта.

3 сент.

Олька, милая, здравствуй! Вчера я не писал тебе, потому что, во-первых, было много гостей и, во-вторых, некогда было, сидел и писал рассказ*, когда уходили гости.

Спасибо тебе, моя радость, мать очень обрадовалась твоему письму*; прочла и потом дала мне, чтобы я прочитал ей вслух, и долго хвалила тебя. То, что ты пишешь о своей ревности*, быть может, и основательно, но ты такая умница, сердце у тебя такое хорошее, что всё это, что ты пишешь о своей якобы ревности, как-то не вяжется с твоею личностью. Ты пишешь, что Маша никогда не привыкнет к тебе и проч. и проч. Какой всё это вздор! Ты всё преувеличиваешь, думаешь глупости, и я боюсь, что, чего доброго, ты будешь ссориться с Машей. Я тебе вот что скажу: потерпи и помолчи только один год, только один год, и потом для тебя все станет ясно. Что бы тебе ни говорили, что бы тебе ни казалось, ты молчи и молчи. Для тех, кто женился и вышел замуж, в этом непротивлении в первое время скрываются все удобства жизни. Послушайся, дуся, будь умницей!

Я приеду, когда напишешь, но во всяком случае не позже 15 сентября. Это как там хочешь, а дольше терпеть я не намерен. Буду жить в Москве до декабря*, пока не прогонишь.

Немочка, пришли пьесу Немировича!* Я привезу ее в целости. Прочту очень внимательно.

Я привезу с собой очень немного платья*, остальное куплю в Москве. Теплого белья куплю, пальто куплю, плед и калоши возьму (приеду в старом пальто). Одним словом, постараюсь ехать так, чтобы не было багажа.

Для платья устраиваю шкаф громаднейший – для себя и для своей супруги. Моя супруга очень сердита, надо устраивать для нее жизнь поудобней. Вчера мыл голову спиртом.

Целую и обнимаю мою старушку. Да хранит тебя бог. Еще немножко – и мы увидимся. Пиши, пиши, дуся, пиши! Кроме тебя, я уже никого не буду любить, ни одной женщины.

Будь здорова и весела!

Твой муж Антон.

Книппер-Чеховой О. Л., 4 сентября 1901*

3463. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

4 сентября 1901 г. Ялта.

4 сент. 1901.

Вот я как о тебе забочусь! С этим паспортом ты можешь жить, сколько тебе угодно и где угодно, с мужем или без оного. Только ты должна: 1) расписаться на паспорте на странице 6 «Ольга Чехова», и 2) расписаться в ялтинской полиции в том, что паспорт тобою получен; это ты сделаешь, когда опять будешь в Ялте. Итак, видишь, ты теперь совсем ялтинская, до гробовой доски. Хотел я сначала сделать тебя женою «почетного академика»*, но потом решил, что быть женою лекаря куда приятнее*.

Живи мирно, благородно, будь ласкова, а я тебя буду целовать за это каждый день. В Одессе прошли «Три сестры», как пишут, с большим успехом*. Сегодня я остригся, мыл голову, подстриг бородку, гулял по набережной, потом обедал дома вместе с д-ром Реформатским.

Пиши каждый день, а то отберу паспорт. Вообще я буду держать тебя в строгости, чтобы ты боялась меня и слушалась. Я тебе задам!

Твой суровый муж

А. Чехов.

Квартиры нашей я еще не видел, но ты так хорошо говоришь о ней, что я уже доволен ею, очень доволен*, дуся моя. Спасибо тебе за хлопоты, дай бог здоровья.

Книппер-Чеховой О. Л., 5 сентября 1901*

3464. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

5 сентября 1901 г. Ялта.

5 сент. 1901.

Милый мой песик, сегодня нет от тебя письма, а вчера было сердитое, короткое… Ты не в духе? Отчего?* Вот уже третий день, как мне нездоровится; болит спина, болят руки, вообще настроение неважное. Но всё же я бодр, с надеждой взираю на будущее, и даже сегодня у меня обедают двое: Бунин и один прокурор*. И несмотря на больную спину, хлопочу неистово насчет спектакля в пользу Благотворительного о<бщест>ва*. Будет играть Орленев, будет петь цыганка Варя Панина, которая теперь здесь.

Я получил письмо от дяди Саши, очень хорошее, смешное*; буду ему писать, когда уйдут гости. Был у меня на днях один остроумовский ординатор*, рассказал, что Остроумов прописывает теперь очень охотно, чуть ли не с восторгом, эвкалиптовое масло плюс скипидар – для растирания. Я выписал себе из аптеки, но растирать надо 15 минут и надо, чтобы кто-нибудь другой растирал – ну и ничего не вышло.

Гости пообедали, посидели и ушли*. Я нездоров. В телефон получил известие, что в 6 часов приедет ко мне с* визитом цыганка. Видишь, какая теперь бойкая жизнь! Доложили, что пришел художник какой-то.

Художник пришел с просьбой: хочет писать с меня портрет; и у него горло болит – хочет полечиться.

Ну, прощай, моя жена, бог с тобою. Я тебя люблю и буду любить. Целую тебя, целую твои руки. Пиши про квартиру, я скоро приеду.

Твой муж А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 6 сентября 1901*

3465. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

6 сентября 1901 г. Ялта.

6 сент.

Милая дуся, сегодня мне легче, но всё же еще достаточно скверно. Приеду в Москву 15 или 17-го – так решил окончательно.

Вчера вечером пришел ко мне некий незнакомец, московский доктор, и сидел, сидел, сидел… я чуть было не заревел с отчаяния. И сегодня приказал Арсению никого не принимать. Баста!

Я сначала полагал, что у меня, пожалуй, брюшной тиф, теперь же вижу, что это не то и что завтра или послезавтра буду уже здоров совершенно.

Конечно, бродить по миру с котомкой на спине*, дышать свободно и не хотеть ничего – куда приятнее, чем сидеть в Ялте и читать статьи про режиссера Кондратьева, этого тупого человека.

Дяде Саше буду писать. О моем здравии не беспокойся, песик милый, всё благополучно. Скоро увидимся.

Целую и дядю Сашу, и Николашу, и тетку Лелю, и тебя целую. Марфуша всё еще в больнице. Бунин жизнерадостен. У Срединых я еще не был.

Ну, бог с тобой. Будь жива и здорова.

Твой Antonio.

Зальца А. И., 7 сентября 1901*

3466. А. И. ЗАЛЬЦА

7 сентября 1901 г. Ялта.

7 сентября 1901. Ялта.

Милый и дорогой Александр Иванович, неожиданно получил от Вас письмо и не знаю, как благодарить Вас. Мне, младшему сверхштатному медицинскому чиновнику, отставному, да притом еще женатому на актрисе, которой я вынужден* был послать на сих днях отдельный вид на жительство, мне, повторяю, было чрезвычайно лестно и приятно получить письмо от дядюшки-капитана, холостого и притом пьющего одно лишь молоко*. Шлю Вам благодарность вместе с приветом и с девицей, которую Вы найдете на следующей странице.

Скоро я приеду в Москву. Повидаемся, выпьем по стаканчику: Вы – молока, я – пива. А пока крепко жму Вам руку, целую Вас, милый дядя Саша, и желаю Вам здоровья и счастья.

Ваш А. Чехов, сверхштатный племянник.

На конверте:

Москва. Его высокоблагородию Александру Ивановичу Зальца.

Хамовники, Пуговишников пер., д. Касаткиной, кв. 7.

Книппер-Чеховой О. Л., 7 сентября 1901*

3467. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

7 сентября 1901 г. Ялта.

7 сент. 1901.

Приеду я 17 сент<ября>, так как выеду из Ялты 15-го, это решено и подписано. Так тому, значит, и быть. Ты получишь от меня телеграмму: «понедельник»*. Это значит, что я приеду в понедельник утром.

Здоровье мое сегодня гораздо лучше и было бы великолепно, если бы не кашель, который, впрочем, скоро пройдет.

Твое отчаянное письмо насчет квартиры получил и не понял, отчего ты так волнуешься*. Квартира, наверное, хороша, а если немножко тесна, то что за беда? Наплюй, дуся моя.

Сейчас был у меня Орленев.

Итак, скоро, скоро мы увидимся. Погода в Ялте стала великолепной, но уехать мне все-таки хочется. Уж очень мне хочется поглядеть на мою собаку.

Целую тебя, немка.

Твой Antonio.

Не волнуйся, голубчик. Что бы ни случилось, не волнуйся, ибо всё на этом свете, говорят, к лучшему. Решительно всё.

В понедельник по приезде я отправлюсь в баню, потом весь день буду сидеть дома. А во вторник пойду с тобой, куда поведешь.

Все-таки я не знаю, как называется дом, куда ты перебралась. У меня нет адреса.

Книппер-Чеховой О. Л., 9 сентября 1901 («Жена моя, что это значит?..»)*

3468. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

9 сентября 1901 г. Ялта.

9 сент. 1901.

Жена моя, что это значит? Отчего вот уже второй день я не получаю от тебя писем? Отчего ты не сообщаешь мне своего нового адреса? Пишешь, что перебралась на Спиридоновку, а чей дом – неизвестно.

Я выезжаю 15-го в субботу (уже билет заказан), чтобы приехать 17-го в понедельник. Если придется ехать в поезде bis, как Маша ехала, то о сем упомяну в своей телеграмме.

Теперь я здоров вполне. Ходит ко мне каждый день Бунин*.

Денег у меня расходуется ежедневно непостижимо много, непостижимо! Надо скорей удирать, дуся моя. Вчера один выпросил 100 р.*, сегодня один приходил прощаться, дано ему 10 р., одному дано 100 р., обещано другому 100 р., обещано третьему 50 р. – и всё это надо уплатить завтра, когда откроют банк.

Милюся моя, будь здорова!!! Скоро увидимся. Целую тебя.

Твой Antonio.

Марфуша вернулась из больницы, очень похудела.

Книппер-Чеховой О. Л., 9 сентября 1901 («Здоров выезжаю субботу…»)*

3469. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

9 сентября 1901 г. Ялта.

Здоров выезжаю субботу. Чехов.

На бланке:

Мск. Леонтьевский, д<о>м Олениной. Кницпер.

Книппер-Чеховой О. Л., 10 сентября 1901*

3470. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

10 сентября 1901 г. Ялта.

10 сент. 1901.

В Наташине (¼ часа ходьбы от платф. «Подосинки» Моск. – Казан. жел. дор., 16 вер. от Москвы) сдаются в арен. на 36 л. и бол. и продаются на льготных условиях лесные участки под дачи. Местн. песч., сухая, проточн. пруды. Много уч. продано. Подроб. в конторе им. «Наташино» во всякое время. По четв., суб. и воскрес. к поезд., отход. из Москвы в 12 ч. 20 м., высылается линейка. 92065-8-1.

Я от тебя давно уже не получал писем. До субботы, когда я выеду, осталось 5 дней; значит, 5 дней без писем.

Адрес твой мне всё еще неизвестен, а потому посылаю письмо в Леонтьевский пер.* Нового ничего нет, я здоров или почти здоров. Орленев всё еще здесь мотается. Сейчас приходил ко мне.

Однако довольно! Скоро увидимся. Будь здорова, дуся моя, да хранит тебя бог. Благословляю тебя обеими руками, целую и обнимаю.

Твой Antonio.

Пешкову А. М., 10 сентября 1901*

3471. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

10 сентября 1901 г. Ялта.

10 сент. 1901. Ялта.

Милый Алексей Максимович, я получил телеграмму* такого содержания:

«Будьте ради бога посредником. Алексей Максимович Пешков дал мне разрешение на переводы, даже прислал „Трое“. Теперь напечатал другой, будто 15 октября он принесет все „Трое“. Я просил прислать конец, предлагал плату. Я зарезан без ножа. Ради бога отвечайте. Neuern-bergerstr. 50 Феофанов (Feofanoff)».

Это из Лейпцига. Слово «принесет» в телеграмме написано так: «prineset».

Желаю Вам всего хорошего. 15-го уезжаю в Москву, где пробуду, вероятно, с месяц.

Ваш А. Чехов.

Бунину И. А., 11 сентября 1901 а.*

3472. И. А. БУНИНУ

11 сентября 1901 г. Ялта.

Завтра в среду в Гурзуф ехать мне нельзя*, ибо в час дня должен ехать в Гаспру к Льву Толстому. Так нужно. Подробности можете узнать, прибыв ко мне на Аутку.

Ваш А. Чехов.

11 сент.

На обороте:

Ивану Алексеевичу Бунину, дом Бонье.

Книппер А. И., 12 сентября 1901*

3473. А. И. КНИППЕР

12 сентября 1901 г. Ялта.

Сообщите адрес жены. Чехов.

На бланке:

М<о>ск<ва>. Леонтьевский, д(о)м Олениной. Книппер.

Марксу А. Ф., 14 сентября 1901*

3474. А. Ф. МАРКСУ

14 сентября 1901 г. Ялта.

14 сент. 1901 г.

Ялта.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Я уезжаю в Москву, где пробуду, вероятно, не более месяца*. Адрес для писем: Москва, Б. Спиридоновка, д. Бойцова. Книги же прошу Вас посылать в Ялту по адресу: Ялта, Арсению Ефимовичу Щербакову, дача Чехова, для передачи мне.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно преданный и уважающий

А. Чехов.

Щукину С. Н., 15 сентября 1901*

3475. С. Н. ЩУКИНУ

15 сентября 1901 г. Пароход из Ялты в Севастополь.

Ваше письмо получил на пароходе, по пути в Севастополь*. И пишу это на пароходе. Дела складываются, по-видимому, весьма благополучно*, именно так, как мы с Вами этого хотим.

Значит, скоро увидимся. В Ялте я буду через месяц.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно преданный

А. Чехов.

15 сентября.

На обороте:

Керчь. Отцу Сергию Щукину.

Книппер-Чеховой О. Л., 15 сентября 1901*

3476. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

15 сентября 1901 г. Севастополь.

Понедельник*. Антонио.

На бланке:

М<о>ск<ва>. Спиридон<овка>, д<о>м Бойцова. Чеховой.

Чеховой Е. Я., 17 сентября 1901*

3477. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

17 сентября 1901 г. Москва.

17 сентября 1901.

Милая мама, я приехал в Москву. Мой адрес: Спиридоновка, д. Бойцова. Маша совершенно здорова и чувствует себя хорошо, Ольга – тоже. Обе Вам кланяются. В Москве прохладно, но сухо. Квартира хорошая.

Я буду писать Вам часто, а Вы не скучайте и живите себе помаленьку.

Будьте здоровы. Поклон Марьюшке, Арсению, Марфуше и Марье.

Ваш А. Чехов.

На обороте:

Ялта. Ее высокоблагородию Евгении Яковлевне Чеховой. Аутка, с. дом.

Чехову Г. М., 18 сентября 1901*

3478. Г. М. ЧЕХОВУ

18 сентября 1901 г. Москва.

Милый Жорж, письмо твое получил на пароходе*, когда уезжал из Ялты, а пишу тебе сие из Москвы (Спиридоновка, д. Бойцова).

Селиванов только пугает вас*; он ничего не может сделать, так как уже прошла десятилетняя давность. Если в течение 10 лет он не вчинял исков судебным порядком, то теперь уже поздно судиться. Только, пожалуйста, не пиши и не подавай никуда никаких бумаг, а если случится что, то пиши только мне. Кланяйся своей маме, сестрам, Володе и Иринушке. Нового ничего нет, всё по-старому. Мать осталась в Ялте. Желаю тебе всего хорошего, а главное здоровья.

Твой А. Чехов.

1901, IX, 18.

Членову М. А., 18 сентября 1901*

3479. М. А. ЧЛЕНОВУ

18 сентября 1901 г. Москва.

18 сент. 1901.

Я в Москве!!* Мой адрес: Спиридоновка, д. Бойцова, во дворе, или, вернее, – в глубине двора, направо деревянный домик.

Ваш А. Чехов.

На обороте:

Здесь. Доктору Михаилу Александровичу Членову.

Мясницкая больница.

Щуровскому В. А., 18 сентября 1901*

3480. В. А. ЩУРОВСКОМУ

18 сентября 1901 г. Москва.

18 сентября 1901.

Многоуважаемый Владимир Андреевич!

Будьте добры, не откажите сообщить мне, когда Вы можете принять меня. Мне хочется рассказать Вам кое-что о кумысе* и нужно поговорить о Л. Н. Толстом, которого я видел на днях*, перед отъездом из Крыма. Мой адрес: Спиридоновка, д. Бойцова.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

На конверте:

Его высокоблагородию Владимиру Андреевичу Щуровскому.

Кривоарбатский пер., с. дом.

Чеховой Е. Я., 19 сентября 1901*

3481. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

19 сентября 1901 г. Москва.

Милая мама, всё обстоит благополучно, здоровы, живем мирно. Будьте добры, скажите Арсению, чтобы он теперь же, не дожидаясь, подвязал деревья и розы мочалкой. Если не хватит мочалки, то пусть возьмет у меня в шкафу в спальне. Погода здесь теплая.

Я буду писать Вам часто. Квартира у наших хорошая, уютная и, по-видимому, теплая; есть и для Вас комната. Желаю Вам всего хорошего, будьте здоровы и покойны. Поклон всем домашним и Варваре Константиновне.

Ваш А. Чехов.

19 сентября.

На обороте:

Ялта. Ее высокоблагородию Евгении Яковлевне Чеховой.

Аутка, с. дом.

Васильевой О. Р., 20 сентября 1901*

3482. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

20 сентября 1901 г. Москва.

Завтра репетиция и спектакль*, едва ли успею, а послезавтра – с большим удовольствием, в каком угодно часу.

Будьте здоровы!!

А. Чехов.

Васильевой О. Р., 21 сентября 1901*

3483. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

21 сентября 1901 г. Москва.

Многоуважаемая Ольга Родионовна, завтра я могу быть у нотариуса с 11 до 2 часов. Маша просит ответить: ни одного билета нет. Отчего Вы не сказали мне вчера, что сегодня пошли бы в театр?* Я достал бы билет.

Итак, завтра жду Вас к себе, потом вместе поедем к нотариусу*.

Адрес: Спиридоновка, д. Бойцова.

Искренно преданный

А. Чехов.

21 сент. 1901.

Безобразову П. В., 22 сентября 1901*

3484. П. В. БЕЗОБРАЗОВУ

22 сентября 1901 г. Москва.

22 сент. 1901.

Многоуважаемый Павел Владимирович, я послал Вам письмо* и потом уже встретился с Вами*. Затем получил другое*, на которое отвечаю теперь. Я не буду ничего писать, не буду работать еще месяцев восемь или девять – как обещал своим докторам.

Желаю Вам всего хорошего и жму руку.

Искренно преданный

А. Чехов.

Гославскому Е. П., 23 сентября 1901*

3485. Е. П. ГОСЛАВСКОМУ

23 сентября 1901 г. Москва.

23 сент. 1901.

Многоуважаемый Евгений Петрович, завтра вечером я уезжаю в Петербург* на два дня; по возвращении напишу Вам. Место оставьте для меня в партере* в задних рядах, крайнее.

Пробуду я еще в Москве недели три или четыре.

Желаю Вам всего хорошего и крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

Пешкову А. М., 24 сентября 1901*

3486. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

24 сентября 1901 г. Москва.

24 сент. 1901.

Милый Алексей Максимович, я в Москве, и письмо Ваше получил здесь в Москве. Мой адрес: Спиридоновка, д. Бойцова. Перед отъездом из Ялты я был у Льва Ник<олаевича>*, виделся с ним; ему Крым нравится ужасно, возбуждает в нем радость, чисто детскую, но здоровье его мне не понравилось. Постарел очень, и главная болезнь его – это старость, которая уже овладела им. В октябре я опять буду в Ялте, и если бы Вас отпустили туда*, то это было бы прекрасно. В Ялте зимою мало людей, никто не надоедает, не мешает работать – это во-первых, а во-вторых, Лев Ник<олаевич> заметно скучает без людей, мы бы навещали его*.

Кончайте, голубчик, пьесу*. Вы чувствуете, что она не выходит у Вас, но не верьте Вашему чувству, оно обманывает. Обыкновенно пьеса не нравится, когда пишешь ее, и потом не нравится; пусть уж судят и решают другие. Только Вы никому не давайте читать, никому, а посылайте прямо в Москву – Немировичу, или мне для передачи в Худож<ественный> театр. Затем, если что не так, то изменить можно во время репетиций; даже накануне спектакля.

Нет ли у Вас окончания «Троих»?*

Посылаю письмо, совершенно ненужное. Я получил такое же*.

Ну, господь с Вами. Будьте здоровы и, буде сие возможно в Вашем положении арзамасского обывателя, – счастливы. Поклон и привет Екатерине Павловне и детям.

Ваш А. Чехов.

Пишите, пожалуйста.

Средину Л. В., 24 сентября 1901*

3487. Л. В. СРЕДИНУ

24 сентября 1901 г. Москва.

24 сент. 1901.

Спиридоновка, д. Бойцова*.

Милый Леонид Валентинович, сегодня я написал Горькому, а вчера получил от него письмо*, в котором он сообщает об Арзамасе и о том, что он собирается на зиму в Ялту*, о чем уже подал прошение. Он, между прочим, кончает пьесу* и обещает прислать ее в Москву к концу сентября. На здоровье не жалуется. Вероятно, в скором времени я еще получу от него письмо – и тогда напишу Вам.

«Дикая утка» на сцене Художеств<енного> театра оказалась не ко двору*. Вяло, неинтересно и слабо. Зато «Три сестры» идут великолепно, с блеском, идут гораздо лучше, чем написана пьеса. Я прорежиссировал слегка, сделал кое-кому авторское внушение*, и пьеса, как говорят, теперь идет лучше, чем в прошлый сезон. В театральном мире нет ничего нового; о постройке театра только говорят*, но строить его, вероятно, не будут. Станиславский-Алексеев болеет, всё молчит, скучен*, Немирович сердится. «Крамер» пойдет еще не скоро*, вероятно без меня.

Погода в Москве великолепная; и тепло, и сухо. Я был нездоров, когда уезжал из Ялты, теперь же чувствую себя очень сносно, слава небесам.

Ольга низко кланяется Вам и Софье Петровне, шлет привет и велит написать, что она вас обоих очень любит и что ей живется на этом свете хорошо. Я тоже кланяюсь – и Вам, и Софье Петровне, и Анатолию, и Зине*. Передайте Александру Валентиновичу*, что я очень извиняюсь перед ним; мне все последние дни было дозарезу некогда, нездоровилось, и так я не попал к нему, хотя нужно было. Скажите ему, что скоро приеду и постараюсь искупить свою вину.

В Художеств<енном> театре сборы полные*, но настроение неважное.

Большое Вам спасибо за письмо*, за память. Если слышали что-нибудь про Толстого Льва, то напишите, пожалуйста. Мне кажется, что здоровье его должно поправляться теперь, не иначе. А впрочем, богу сие известно. И о здоровье своем напишите два слова.

Ваш А. Чехов.

Простите за кляксы.

* «Большая» – этого слова не нужно.

На конверте:

Ялта. Его высокоблагородию Леониду Валентиновичу Средину.

Чеховой Е. Я., 25 сентября 1901*

3488. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

25 сентября 1901 г. Москва.

25 сент. 1901.

Спиридоновка, д. Бойцова.

Милая мама, я жив и здоров, всё благополучно. Квартира у нас порядочная <…>[2] одним словом, живем хорошо.

На сих днях, вероятно, я поеду в Петербург*, дня на два, побываю у Саши и Миши. Погода теплая, но идет дождь, я не выхожу из дому.

Скажите Арсению, чтобы он теперь же, не дожидаясь, подвязал розы и все деревья; если что сломается от ветра, то виноват будет он. Если дождя не было, то пусть польет вишни, посаженные под забором.

Когда я приеду в Ялту, Вы можете поехать в Москву, где для Вас есть хорошая комната. Пойдете тогда в Художественный театр.

Будьте здоровы и благополучны. Поклонитесь Варваре Константиновне, я буду ей писать. И матери Манефе* тоже поклон.

Мне в театре поднесли венок*.

Желаю всего хорошего и целую руку.

Ваш А. Чехов.

Поклон Марьюшке.

Если найдете нужным уволить кухарку, то увольняйте. Так говорит Маша.

Если шкаф уже готов, то прикажите все мое платье вытрясти, выбить и повесить в сей шкаф.

Щуровскому В. А., 25 сентября 1901*

3489. В. А. ЩУРОВСКОМУ

25 сентября 1901 г. Москва.

25 сент. 1901.

Спиридоновка, д. Бойцова.

Многоуважаемый Владимир Андреевич!

Дней 7–8 назад я писал Вам* и теперь, не получив ответа, пишу еще раз. Дело в том, что мне нужно повидаться с Вами, поговорить о Толстом*, которого я видел перед отъездом из Ялты, и о кумысе. Мне нужно десять минут, не больше.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно преданный

А. Чехов.

Я могу приехать к Вам в любой час, с 9 час. утра до 7 веч.

На конверте:

Его высокоблагородию Владимиру Андреевичу Щуровскому.

Здесь, Кривоарбатский пер., с. дом.

Васильевой О. Р., 27 сентября 1901*

3490. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

27 сентября 1901 г. Москва.

Очень буду рад повидаться с Вами*. Сегодня я, вероятно, весь день не буду дома, но завтра или послезавтра просижу дома с утра до вечера – и тогда увидимся.

Гославскому Е. П., 27 сентября 1901*

3491. Е. П. ГОСЛАВСКОМУ

27 сентября 1901 г. Москва.

27 сент. 1901.

Многоуважаемый Евгений Петрович, я нездоров, сижу безвыходно дома и всё поджидаю Вас к себе, чтобы решить вопрос насчет рукописи*. Вопрос сей очень меня волнует. Пожалуйста, не медля, сообщите мне, послали ли Вы в «Ниву» пьесу, и если нет еще, то когда пошлете. Если Вы свободны сегодня вечером, то не зайдете ли на минутку!*

Будьте здоровы.

Ваш А. Чехов.

Прусику Б., 27 сентября 1901*

3492. Б. ПРУСИКУ

27 сентября 1901 г. Москва.

27 сентября 1901 г.

Многоуважаемый Борис Федорович!

Обращаюсь к Вам с большой просьбой. В Московском Художественном театре в скором времени пойдет пьеса Немировича-Данченко*; в этой пьесе, между прочим, действующим лицом является один ученый путешественник*, по происхождению чех. Так как наши артисты никогда не видят чехов, то могут произойти затруднения и даже недоразумения в гриме, и во избежание этого дирекция Художественного театра поручила мне обратиться к Вам с покорнейшей просьбой – выслать несколько фотографий чешских лиц*, которых Вы находите типичными. Исполнением этой просьбы очень обяжете и театр и меня.

В настоящее время я в Москве. Мой адрес: Москва, Спиридоновка, д. Бойцова. Через месяц же я опять буду в Ялте.

Позвольте пожелать Вам всего хорошего и пребыть искренно Вас уважающим и преданным.

А. Чехов.

Чеховой Е. Я., 27 сентября 1901*

3493. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

27 сентября 1901 г. Москва.

Милая мама, все живы и здоровы, чего и Вам желаем. Вот уже третий день идет дождь, не переставая, совсем осень, но не холодно. Я купил себе новое осеннее пальто и костюм. Думаю, долго не заживусь в Москве, скоро приеду в Ялту, и тогда Вы, буде пожелаете, можете проехаться в Москву. В Петербурге я еще не был, рассчитывал поехать туда дня на два – и, вероятно, поеду. Будьте здоровы и счастливы, всего Вам хорошего. Поклон всем.

Ваш А. Чехов.

27 сент. 1901.

На конверте:

Ялта. Ее высокоблагородию Евгении Яковлевне Чеховой.

Аутка, с. дом.

Марксу А. Ф., 28 сентября 1901*

3494. А. Ф. МАРКСУ

28 сентября 1901 г. Москва.

28 сент. 1901 г.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

В настоящее время в Москве*, на императорской сцене, с большим успехом идет новая пьеса Е. П. Гославского «Разрыв-трава»; она же идет и в театре Николая II в Петербурге*. Е. П. Гославский собирается напечатать свою пьесу, и я посоветовал ему попытать счастья у Вас*, не найдете ли Вы возможным напечатать ее в ежемесячных приложениях*. Гонорар – 500 р. за всю пьесу, а главное, нужно, чтобы пьеса была напечатана в одной из ближайших книжек, так как для театра она, пьеса, еще не издана, между тем уже начался спрос из провинции.

В настоящее время я в Москве; благоволите высылать корректуру в Москву*, Спиридоновка, д. Бойцова. О том, когда возвращусь в Ялту, сообщу Вам своевременно.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно преданный и уважающий

А. Чехов.

Чехову Ал. П., вторая половина сентября 1901*

3495. Ал. П. ЧЕХОВУ Вторая половина сентября

1901 г. Москва.

[3]<…> помнится, пели не во дворце, а в монастыре*. Во дворце пели только одни Чеховы. Георгий пишет, что в Таганроге статья твоя очень читается* и очень нравится.

Жду от тебя письма, а пока будь здоров и благомыслен. Ходи по гладкому.

Если будешь писать что-нибудь о брюшном тифе в Петербурге, то познакомься с Петенкофером; 20 лет назад я штудировал мнение Петенкофера о брюшном тифе и холере, и до сих пор это мнение остается наилучшим и основательнейшим. О брюшном тифе и Петенкофере ты можешь узнать в подробностях в «Гигиене» Эрисмана* (ученика Петенкофера).

Одначе будь здрав еще раз. Кланяйся своему семейству и Мише с семьей.

Твой братт

А. Чехов.

Не приехать ли мне денька на два в Петербург? А?

Чеховой Е. Я., 2 октября 1901*

3496. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

2 октября 1901 г. Москва.

Милая мама, я жив и здоров, и все здоровы, чего и Вам желаем от души. В Петербург я еще не ездил и, вероятно, не поеду, так как уже становится прохладно, пора возвращаться домой, в Ялту.

Нового ничего нет. Поклонитесь Варваре Константиновне и матери Манефе, бабушке и всем нашим. Низко Вам кланяюсь и желаю всего хорошего, самого лучшего.

Ваш А. Чехов.

2 окт. 1901.

На обороте:

Ялта. Ее высокоблагородию Евгении Яковлевне Чеховой.

Кондратьеву И. М., 3 октября 1901*

3497. И. М. КОНДРАТЬЕВУ

3 октября 1901 г. Москва.

3 окт. 1901.

Многоуважаемый Иван Максимович!

Будьте добры, сделайте распоряжение о том, чтобы мне приготовили счет. На этих днях я побываю у Вас.

Позвольте пожелать Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий, преданный

А. Чехов.

Спиридоновка, д. Бойцова.

Гославскому Е. П., 6 октября 1901*

3498. Е. П. ГОСЛАВСКОМУ

6 октября 1901 г. Москва.

6 окт. 1901.

Дорогой Евгений Петрович, сегодня я получил ответ от Сементковского*, редактора «Нивы». Он пишет*, что все ежемесячные книжки «Нивы» до февральской уже заполнены и что таким образом пьеса помещена в книжках быть не может.

Вместе с письмом прислана и пьеса. Если хотите, то приходите посоветоваться; быть может, вместе придумаем что-нибудь. Желаю Вам всего хорошего.

Ваш А. Чехов.

Розинеру Л. Е., 8 октября 1901*

3499. Л. Е. РОЗИНЕРУ

8 октября 1901 г. Москва.

8 октября 1901 г.

Спиридоновка, д. Бойцова. Милостивый государь!

«Рассказ старшего садовника» войдет в X том*; для VIII тома благоволите взять рассказ «Супруга», назначенный для IX тома*.

«Остров Сахалин» выйдет особой книгой*, вне томов, так как это не беллетристика. Девятым томом закончится печатание полного собрания сочинений, а оставшиеся рассказы (например «Человек в футляре») войдут в X том*, со временем, когда мною будут высланы новые произведения в количестве, достаточном для тома.

Корректуру IX тома вышлю на этих днях.

Желаю Вам всего хорошего и имею честь быть с почтением

А. Чехов.

Гольцеву В. А., 10 октября 1901*

3500. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

10 октября 1901 г. Москва.

10 окт. 1901.

Милый Виктор Александрович, приходи в субботу в 8–9 часов вечера. Маша, Ольга и я будем ждать тебя.

Будь здоров и благополучен.

Твой А. Чехов.

Прусику Б., 11 октября 1901*

3501. Б. ПРУСИКУ

11 октября 1901 г. Москва.

11 октября 1901 г.

Многоуважаемый Борис Федорович!

Позвольте принести Вам сердечную благодарность за фотографии, которые я уже вручил артистам Художественного театра*. Фотографии превосходны.

Вы спрашиваете у меня разрешения перевести все мои рассказы по изданию Маркса, между тем это разрешение имеется у Вас давно. Я позволю себе еще только воспользоваться случаем, чтобы сердечно поблагодарить Вас за Ваши превосходные переводы* и пожать Вам руку.

У меня есть пьеса «Три сестры»*, которую я написал последней. Если у Вас нет ее, то напишите, я вышлю. Новые повести и рассказы я начну печатать не раньше будущего года*.

Дирекция Художественного театра пока не имеет новых пьес. Она ставит Гауптмана, Ибсена, а из русских – одного меня*. На днях окончил пьесу («Около жизни») Вл. И. Немирович-Данченко*, прислал пьесу («Мещане») Максим Горький*. Обе пьесы пойдут в Художественном театре*. Как только они будут разрешены цензурой и напечатаны, я вышлю Вам*.

Пока я живу в Москве, но скоро, вероятно в конце октября, опять поеду в Ялту, где проведу всю зиму. Желаю Вам всего хорошего.

Искренно преданный А. Чехов.

Чеховой Е. Я., 12 октября 1901*

3502. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

12 октября 1901 г. Москва.

Милая мама, скоро я приеду, хотя в Москве погода очень хорошая, теплая. О дне приезда буду телеграфировать. Все наши здравствуют, я тоже здоров. Нового ничего нет.

Ваня здоров, чувствует себя хорошо.

Будьте здоровы. Поклон Варваре Константиновне с Манефой, Марьюшке, Арсению и Марфуше.

Желаю Вам всего хорошего, целую Вас.

Ваш А. Чехов.

12 октября 1901.

На обороте:

Ялта. Ее высокоблагородию Евгении Яковлевне Чеховой.

Средину Л. В., 13 октября 1901*

3503. Л. В. СРЕДИНУ

13 октября 1901 г. Москва.

13 окт. 1901.

Дорогой Леонид Валентинович, книга о Чайковском будет окончена еще не скоро*; вышло только 10 выпусков, а обещано 20. Рукопись еще не готова, что я заключаю хотя бы из того, что недели две назад я получил письмо от М. Чайковского* с просьбой выслать ему письма покойного П. И. Чайковского – для биографии. Как бы ни было, 10 выпусков я приобрел; приобрел и Астырева*. Обе книги будут высланы Вам по почте. И чтобы их выслали поскорее, я сказал в магазине, что это я для себя покупаю, и посему на адресе будет «для А. П. Чехова», и это да не смущает Вас. Так как я пользуюсь скидкой в 15 %, то пересылка бесплатная.

Я приеду скоро, вероятно в октябре. В Москве чудесная погода, тепло и солнечно. Я был нездоров, теперь же поправился, настроение чудесное, и это я объясняю погодой. Но все же удирать надо, а то избалуешься окончательно.

В Художественном театре беспорядки. Болеют актеры. Станиславский выйдет только 15-го*. И мои «Три сестры» идут чуть ли не ежедневно, к великой досаде, с Вершининым, который вместо «хотя» говорит «хоша́»*.

Софье Петровне низко кланяюсь и сердечно благодарю ее. Жена моя шлет привет. Будьте здоровы и благополучны, не болейте, не скучайте. Крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

Гигрометр Миднофи уже купил. Привезу.

На конверте:

Ялта. Доктору Леониду Валентиновичу Средину.

Чеховой О. Г., 15 октября 1901*

3504. О. Г. ЧЕХОВОЙ

15 октября 1901 г. Москва.

15 окт. 1901.

Милая моя дочь, получивши Ваше письмо*, я долго ломал голову и не мог понять: какая именно из моих семнадцати незаконных дочерей прислала мне письмо? Пока, наконец, не догадался!!

Большое Вам спасибо, что вспомнили и почтили письмом старца. Приехать в Петербург, к великому моему сожалению, я не могу, так как в последнее время здоровье мое немножко развинтилось, приходится уезжать на юг!

Александр был здесь*, виделся со мной и говорил, что в Петербурге теперь погода холодная, промозглая, и советовал не ехать.

Если Вы соскучились по папаше, то погодите уж до будущего года, до весны*. Если подлая жена моя Зоя из Ярославля* даст мне развод и не будет затевать скандалов (кстати: в настоящее время она живет с иеромонахом Иегудиилом), то в апреле приеду и женюсь в Петербурге опять, в одиннадцатый раз. Конечно, в мои годы это уж слишком, но надо же в старости иметь утешение.

Благословляю Вас, дочь моя, и целую ручку. Дочери Вашей и сыну* шлю поклон и привет, супругу Вашему – также.

Остаюсь Ваш престарелый, но всё еще не унывающий и увлекающийся папаша.

А. Чехов.

На конверте:

Петербург. Ее высокоблагородию Ольге Германовне Чеховой.

Большой проспект, 64, кв. 4.

Гольцеву В. А., 16 октября 1901*

3505. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

16 октября 1901 г. Москва.

16 окт.

Милый Виктор Александрович, мне нездоровится, особенно по вечерам, так что едва ли я годен буду для четверга*. Теперь мне нужно уехать в Ялту, а весной опять приехать и тогда уж начать жить по-настоящему.

Будь здрав и богом храним. В среду или четверг забегу в редакцию, повидаемся.

Твой А. Чехов.

Дучинскому Н. П., 18 октября 1901*

3506. Н. П. ДУЧИНСКОМУ

18 октября 1901 г. Москва.

18 окт. 1901.

Милостивый государь Николай Полиевктович!

Напечататься в числе сотрудников журнала* значит дать определенно и наверно обещание сотрудничать в этом журнале, я же, повторяю, определенных обещаний в настоящее время давать не могу, так как нездоров и, стало быть, рискую не сдержать этих обещаний. Простите, пожалуйста. Я уже многих издателей и редакторов обманул, сам того не желая, а это неприятно.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий

А. Чехов.

Розинеру Л. Е., 18 октября 1901*

3507. Л. Е. РОЗИНЕРУ

18 октября 1901 г. Москва.

18 октября 1901 г. Милостивый государь!

Будьте добры, сделайте распоряжение, чтобы в VII том были включены не только «Три сестры», но также и водевиль «Свадьба», хранящийся у А<дольфа> Ф<едоровича>.

«Три сестры» поместите в конце VII тома*, а «Свадьбу» после пьесы «Трагик поневоле»*. В издании «Три сестры» было сделано много опечаток, а потому не откажите выслать мне корректуру, а также корректуру «Свадьбы».

Рассказ «Супруга» не может войти в IX том*, так как он одного тона с «Ариадной». Сохраните его для X тома, или же если IX том оказывается недостаточно полным, то поместите в IX, но только в конце.

Желаю Вам всего хорошего.

С истинным уважением имею честь быть

А. Чехов.

Миролюбову В. С., 19 октября 1901*

3508. В. С. МИРОЛЮБОВУ

19 октября 1901 г. Москва.

19 окт. 1901.

Милый Виктор Сергеевич, здравствуйте! Письмо Ваше я получил*, большое Вам спасибо. В настоящее время я в Москве, на будущей же неделе, вероятно в среду, уезжаю в Ялту, где пробуду безвыездно всю зиму. И буду всю зиму работать.

Простите, голубчик, я не выслал Вам до сих пор рассказа*. Это оттого, что я перервал работу, а перерванное мне всегда было трудно оканчивать. Вот приеду домой, начну сначала и вышлю, будьте покойны!

Не приедете ли Вы в Ялту?

Жена моя, к которой я привык и привязался, остается в Москве одна, и я уезжаю одиноким. Она плачет, я ей не велю бросать театр*. Одним словом, катавасия.

Будьте здоровы, голубчик. Пишите мне почаще.

Ваш А. Чехов.

Горький в Нижнем, здоров*. Он прислал для Художеств<енного> театра пьесу*. Нового в этой пьесе нет ничего, но это хорошая пьеса.

Москва. Спиридоновка, д. Бойцова.

Литературно-художественному кружку, 21 октября 1901*

3509. ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННОМУ КРУЖКУ

21 октября 1901 г. Ялта.

Глубоко сожалею, что не могу присутствовать на открытии Кружка и лично приветствовать. Прошу принять поздравление с новосельем и сердечные пожелания.

Чеховой Е. Я., 21 октября 1901*

3510. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

21 октября 1901 г. Москва.

Милая мама, пусть Арсений скажет на почте, чтобы писем моих не посылали в Москву; скоро я приеду в Ялту.

Нового ничего нет, все здоровы. Мое здоровье гораздо лучше, чем было в Ялте.

Целую Вам руку и желаю всего хорошего. Итак, до свиданья! Больше писать Вам не буду, так как приеду. Грибов купил, туфли купил.

Ваш А. Чехов.

21 окт.

На обороте:

Ялта. Ее высокоблагородию Евгении Яковлевне Чеховой.

Пешкову А. М., 22 октября 1901*

3511. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

22 октября 1901 г. Москва.

22 окт. 1901.

Милый Алексей Максимович, дней пять прошло, как я читал Вашу пьесу, не писал же Вам до сих пор по той причине, что никак не мог добыть четвертого акта, всё ждал и – не дождался. Итак, я прочитал только три акта, но этого, думаю, достаточно, чтобы судить о пьесе*. Она, как я и ждал, очень хороша, написана по-горьковски, оригинальна, очень интересна, и если начать с того, что говорит о недостатках, то пока я заметил только один, недостаток непоправимый, как рыжие волосы у рыжего, – это консерватизм формы. Новых, оригинальных людей Вы заставляете петь новые песни по нотам, имеющим подержанный вид, у Вас четыре акта, действ<ующие> лица читают нравоучения, чувствуется страх перед длиннотами и проч. и проч. Но всё сие не суть важно и всё сие, так сказать, утопает в достоинствах пьесы. Перчихин – как живой! Дочка его очаровательна*, Татьяна и Петр – тоже, мать их великолепная старуха*. Центральная фигура пьесы – Нил* сильно сделан, чрезвычайно интересен! Одним словом, пьеса захватит с первого же акта. Только, храни Вас бог, не позволяйте играть Перчихина никому, кроме Артема*, а Нила пусть играет непременно Алексеев-Станиславский*. Эти две фигуры сделают именно то, что нужно. Петра – Мейерхольд*. Только роль Нила, чудесную роль, нужно сделать вдвое-втрое длинней, ею нужно закончить пьесу, сделать ее главной. Только не противополагайте его Петру и Татьяне, пусть он сам по себе, а они сами по себе, все чудесные, превосходные люди, независимо друг от друга. Когда Нил старается казаться выше Петра и Татьяны и говорит про себя, что он молодец, то пропадает элемент, столь присущий нашему рабочему порядочному человеку, элемент скромности. Он хвастает, он спорит, но ведь и без этого видно, что он за человек. Пусть он весел, пусть шалит хоть все четыре акта, пусть много ест после работы – и этого уже довольно, чтобы он овладел публикой. Петр, повторяю, хорош. Вы, вероятно, и не подозреваете, как он хорош. Татьяна тоже законченное лицо*, только нужно во 1) чтобы она была на самом деле учительницей, учила бы детей, приходила бы из школы, возилась бы с учебниками и тетрадками и во 2) надо бы, чтобы в 1 или во 2 акте говорили бы уже, что она покушалась на отравление; тогда, при этом намеке, отравление в 3-м акте не покажется неожиданностью и будет уместно. Тетерев говорит слишком много*, таких людей надо показывать кусочками, между прочим, ибо, как-никак, все-таки сии люди суть эпизодические везде – и в жизни, и на сцене. Елену заставьте обедать в 1 акте со всеми, пусть сидит и шутит, – а то ее очень мало, и она не ясна*. Ее объяснение с Петром резковато; на сцене оно выйдет слишком выпукло. Сделайте ее женщиной страстной, если и не любящей, то влюбчивой.

До постановки осталось еще много времени*, и Вы успеете прокорректировать Вашу пьесу еще раз десять. Как жаль, что я уезжаю! Я бы сидел на репетициях Вашей пьесы и писал бы Вам всё, что нужно.

В пятницу я уезжаю в Ялту. Будьте здоровы и богом хранимы. Нижайший поклон и привет Екатерине Павловне и детям. Крепко жму Вам руку и обнимаю Вас.

Ваш А. Чехов.

Россолимо Г. И., 22 октября 1901*

3512. Г. И. РОССОЛИМО

22 октября 1901 г. Москва.

22 окт. 1901.

Дорогой Григорий Иванович, большое Вам спасибо за письмо! Я уезжаю в среду или самое позднее – в пятницу* и до отъезда постараюсь побывать у Вас. Меня же можно застать дома ежедневно в 5 час. вечера и после 5, этак до 8.

Крепко жму Вам руку.

Ваш А. Чехов.

Розинеру Л. Е., 24 октября 1901*

3513. Л. Е. РОЗИНЕРУ

24 октября 1901 г. Москва.

24 окт. 1901. Милостивый государь!

Послезавтра, 26 октября, я уезжаю в Ялту, куда и прошу Вас направлять письма и корректуру*. В Ялте я пробуду, по всей вероятности, всю зиму.

Имею честь быть готовым к услугам

А. Чехов.

Соболевскому В. М., 25 октября 1901*

3514. В. М. СОБОЛЕВСКОМУ

25 октября 1901 г. Москва.

25 окт. 1901.

Дорогой Василий Михайлович, я уезжаю в Ялту! Будьте здоровы, желаю Вам всего хорошего. Поклонитесь Варваре Алексеевне и скажите ей, что я не успел побывать у нее*, всё сидел дома с гостями; в Великом посту буду в Москве и непременно явлюсь к ней. Желаю ей и детям здоровья и счастья.

На днях в редакции у Вас будет получено письмо из Нижнего от доктора Н. И. Долгополова. Это давний мой приятель, очень хороший человек, и опровержение, которое он пришлет, вполне справедливо*.

Крепко обнимаю Вас. До свиданья!!

Ваш А. Чехов.

Артемьеву А. Р., 26 октября 1901*

3515. А. Р. АРТЕМЬЕВУ (АРТЕМУ)

26 октября 1901 г. Москва.

26 окт. 1901.

Дорогой Александр Родионович, я уезжаю сегодня в Ялту, позвольте крепко пожать Вам руку и пожелать всего хорошего.

Был весьма огорчен известием о Вашей болезни*, но, узнавши, какая это болезнь, успокоился, что и Вам советую. Это болезнь хотя и не легкая, но не серьезная.

Будьте здоровы, мой дорогой! Дай бог Вам всего хорошего!

Ваш А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 26 октября 1901*

3516. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

26 октября 1901 г. Тула.

Милая дуся, здравствуй! Сейчас в Туле съел порцию белуги – за твое здоровье, а теперь от нечего делать ем мармелад. Всю дорогу от Москвы до Тулы у меня сидел С<тахович>, и мы вели беседу.

Не скучай, веди себя хорошо и пиши своему мужу. Я не со всеми простился в театре*, извинись, моя радость, скажи, что это оттого, что я торопился, и попроси, чтобы не сердились очень.

Крепко целую и жму руку. Кланяюсь Маше.

Твой Тотоша.

26 окт. Тула.

На обороте:

Москва. Ольге Леонардовне Чеховой.

Спиридоновка, д. Бойцова.

Книппер-Чеховой О. Л., 28 октября 1901*

3517. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

28 октября 1901 г. Севастополь.

Севастополь. Воскресенье.

На море сильнейший шторм; говорят, что пароходы проходят мимо Ялты. Еду на почтовых.

Холодновато.

Будь здорова, деточка. Поклонись Маше. Я здоровехонек. Ехал хорошо. Крепко целую и благословляю…

Твой Antoine.

Дома буду ждать писем от тебя. Пиши подробнее.

На обороте:

Москва. Ольге Леонардовне Чеховой.

Спиридоновка, д. Бойцова.

Книппер-Чеховой О. Л., 29 октября 1901*

3518. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

29 октября 1901 г. Ялта.

29 окт.

Милая, славная, добрая, умная жена моя, светик мой, здравствуй! Я в Ялте, сижу у себя, и мне так странно! Сегодня были Средины, была женская гимназия*, и я уже совсем, с головой, вошел в свою колею, и пустую и скучную. Ну-с, доехал я весьма благополучно, хотя и не следовало бы в Севастополе нанимать лошадей, так как пароход зашел в Ялту. Впрочем, ехал хорошо, быстро, хотя и было холодно… Здесь застал я не холод, а холодище; в пальто было холодно ехать.

Сейчас придет ко мне по делу Татаринова, и я тороплюсь писать. Мать здорова, говорит, что я мог бы еще пожить в Москве. Средин тоже здоров, или по крайней мере имеет здоровый вид; всё время бранил свою невестку*.

Дуся моя, ангел, собака моя, голубчик, умоляю тебя, верь, что я тебя люблю, глубоко люблю; не забывай же меня, пиши и думай обо мне почаще*. Что бы ни случилось, хотя бы ты вдруг превратилась в старуху, я все-таки любил бы тебя – за твою душу, за нрав. Пиши мне, песик мой! Береги твое здоровье. Если заболеешь, не дай бог, то бросай всё и приезжай в Ялту, я здесь буду ухаживать за тобой. Не утомляйся, деточка.

Получил много своих фотографий из Харькова. Летом приезжал фотограф и снимал меня во всех видах.

Сегодня подавали мне изысканный обед – благодаря твоему письму, вероятно. Куриные котлеты и блинчики. Язык, который мы купили у Белова, испортился в дороге, или по крайней мере кажется испортившимся: издает запах.

Господь тебя благословит. Не забывай меня, ведь я твой муж. Целую крепко, крепко, обнимаю и опять целую. Постель кажется мне одинокой, точно я скупой холостяк, злой и старый.

Пиши!!

Твой Antoine.

Не забывай, что ты моя жена, пиши мне каждый день.

Маше поклонись. Конфеты, которые дала мне твоя мама, я ем до сих пор. И ей поклонись.

Бунину И. А., 30 октября 1901*

3519. И. А. БУНИНУ

30 октября 1901 г. Ялта.

30 окт. 1901.

Милый Иван Алексеевич, представьте, деньги Ваши вытребованы обратно одесским банком, и их в ялтинском банке уже нет. Посылаю Вам обратно и телеграмму и марки.

Как Вы поживаете, господин Букишон? Что пописываете, на чьих юбилеях гуляете?*

Сейчас была у меня С. П. Бонье. Говорили и о Вас.

Будьте здоровы, богаты и веселы. Крепко жму Вам руку.

Ваш А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 30 октября 1901*

3520. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

30 октября 1901 г. Ялта.

30 окт. 1901.

Милая собака, песик, мать велит благодарить тебя за письмо*, кланяется и просит написать, что она будет поступать во всем именно так, как ты пишешь. Она тебя целует.

Сегодня был Бальмонт и обедал со мной. Ели вальдшнепов. Была m-me Бонье. Скажи Вишневскому*, что книжка для сбора пожертвований будет выслана ему на сих днях. Скажи Немировичу, что Бальмонт пишет для Художеств<енного> театра пьесу* и напишет непременно к весне; я радуюсь, ибо полагаю, что это будет пьеса хорошая, оригинальная. Получил я пьесу от Федорова*, брюнета, который был у нас и тебе не понравился; когда прочту, то напишу. Это тоже для Художеств<енного> театра. Сегодня целый день читал газеты, которые скопились у меня на столе в мое отсутствие; в каждом № находил что-нибудь про себя. Посылаю тебе вырезку из «Приазовского края»*. Если судить по провинциальным газетам, то Художеств<енный> театр учинил целый переворот в театральном деле. Нет, ставьте вы «Дикую утку», ставьте «Крамера»*, что бы там ни было.

Ах, собака, милая собака… Ну, да ничего. Поживем так, потерпим, а потом опять будем вместе. Я тебе не изменю, моя дуся, будь покойна.

Крепко целую тебя. Спи спокойно, ешь с аппетитом, работай весело.

Поклон Маше.

Твой Antoine.

Целую тебя и обнимаю. Я привык к твоим заботам о себе (т. е. обо мне), и теперь я как на необитаемом острове. Саша Средин был нездоров, теперь, говорят, ничего, ходит и выходит.

Чеховой М. П., 31 октября 1901*

3521. М. П. ЧЕХОВОЙ

31 октября 1901 г. Ялта.

Милая Маша, мать убедительно просит тебя поблагодарить Ольгу Родионовну* за подарок. Она очень обрадовалась, когда я вынул из чемодана это боа, говорит о нем часто и жалеет, что сама не может написать.

У нас в саду посажены новые розы, все в исправности. По двору ходят два журавля. Напиши, как прошел «Мих<аил> Крамер»*. Я читал в газетах, но всё это заслуживает не много доверия*. Розы и хризантемы, особенно хризантемы, цветут у нас буйно. Сегодня чудесный, ясный, прохладный день. Внизу, где затоплена чугунная печка, очень тепло, у меня же прохладно. Будь здорова. Поклонись Оле. Напиши строчки две.

Твой Antoine.

31 окт.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Спиридоновка, д. Бойцова.

Книппер-Чеховой О. Л., 1 ноября 1901*

3522. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

1 ноября 1901 г. Ялта.

1 ноябрь.

Милая моя жена, законная, я жив и здоров, и одинок. Погода в Ялте чудесная, но меня это мало касается, я сижу у себя и читаю корректуру*, которой, по-видимому, нет конца. Сейчас иду в город, чтобы постричься.

Я знал, что ты будешь играть в пьесе Немировича*. Это я говорю не в осуждение, а так, в ответ на твое письмо. Судя по газетам, «Крамер» не имел того успеха, какой я ждал, и теперь мне больно. Нашей публике нужны не пьесы, а зрелища. А то, что Алексеев, как ты пишешь, пал духом* – и глупо и странно; значит, у Алексеева нет сознания, что он поступает хорошо.

Я тебя целую, деточка моя. Пиши подробности. Жду. Обнимаю тебя.

Твой Antoine.

Запечатывай свои письма получше, а то они приходят почти раскрытыми – и это по твоей вине, конверты плохие.

Ну, дуся моя, будь здорова!!

Книппер-Чеховой О. Л., 2 ноября 1901*

3523. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

2 ноября 1901 г. Ялта.

2 ноября 1901.

Милая собака моя, здравствуй! В письме своем ты спрашиваешь, как погода, как журавли, как Могаби. Погода тихая, теплая, но туманная, Могаби скрылась за туманом, про журавлей я тебе уже писал (их двое); сад в хорошем состоянии, хризантемы цветут, розы – тоже, – одним словом, житье малиновое. Вчера и сегодня, все эти дни, читаю корректуру*, которая опротивела мне, и только что кончил, совсем уже кончил, так как больше уже не пришлют.

Я здоров, но вчера и третьего дня, вообще со дня приезда моего сюда, мне было не по себе, так что вчера пришлось принять ol. ricini. А что ты здорова и весела, дуся моя, я очень рад*, на душе моей легче. И мне ужасно теперь хочется, чтобы у тебя родился маленький полунемец*, который бы развлекал тебя, наполнял твою жизнь. Надо бы, дусик мой! Ты как думаешь?

Скоро Горький будет проездом в Москве*. Он писал мне*, что 10 ноября выедет из Нижнего. Твою роль в пьесе он* обещает изменить, т. е. сделать ее шире, вообще обещает немало, чему я рад весьма, так как верю, что пьеса от его переделок станет не хуже, а много лучше, полней. Когда придет к вам тот человечек, который ест одно постное*, то скажи ему, что кланяется ему Попов* (которому вырезают из носа полип). У Льва Ник<олаевича> я еще не был*, поеду завтра. Говорят, что он чувствует себя хорошо.

Оля, жена, поздравь меня: я остригся!! Вчера чистили мне сапоги – это в первый раз после моего приезда. Платье не было еще в чистке. Но зато я каждый день меняю галстук и вчера мыл себе голову. Вчера вечером был у меня Средин Леонид; сидел и молчал, потом ужинал. С ним был Бальмонт. Сегодня утром приходил чахоточный грек лечиться. Я надоел тебе? Ты сама приказала мне писать тебе все подробности, вот я и пишу.

Посылаю тебе афишу из Праги, насчет «Дяди Вани»*. Мне всё думается, что бы такое послать тебе, да ничего не придумаю. Я живу, как монах, и одна ты только снишься мне. Хотя в 40 лет и стыдно объясняться в любви, но всё же не могу удержаться, собака, чтобы еще раз не сказать тебе, что я люблю тебя глубоко и нежно. Целую тебя, обнимаю и прижимаю тебя к себе.

Будь здорова, счастлива, весела!

Твой Antoine.

Федорову А. М., 3 ноября 1901*

3524. А. М. ФЕДОРОВУ

3 ноября 1901 г. Ялта.

3 ноября 1901.

Ялта.

Дорогой Александр Митрофанович, я прочитал Вашу пьесу* и – вот Вам мое мнение*; причем считаю нужным предупредить, что тут не опыт мой, которого у меня нет, или очень мало, а просто впечатление. Прежде всего, мне кажется, что у Вас в пьесе не хватает какой-то мужской роли, центральной. Всё время кажется, что сейчас придет мужчина и скажет что-то очень важное – и нет его. Зеленцов очень бледен, совсем не написан, а Роман тронут чуть-чуть и неинтересен для актера. Володя хорош, только его нужно бы сделать, мне кажется, еще теплей; и нужно, чтобы он в самом деле занимался теперь или когда-нибудь ранее механикой и чтобы выражения «пар пущен», «заработают теперь колеса» и проч. не были пустыми, а вытекали, так сказать, из глубины. Детей выводить не следует, о них, буде нужно, поговорить на сцене. Теперь перехожу к дамам. Ольга Багрова хороша. Это роль для очень хорошей актрисы. Только сделайте, чтобы она говорила поменьше; она чувствуется с полуслова, с первых строк и была бы просто великолепной, если бы Вы устроили в 3 или 4 акте взрыв, если бы ее вдруг на одну минуту взорвало, а затем опять бы тишина. Повторяю, чудесная роль. Наташа говорит очень много, всё в одном тоне, скоро прискучает. Ее следует сделать разнообразнее, богаче. Остальные все уже встречались и раньше, писаны по рутине. Еще что? Скворцы прилетают в конце марта, когда еще снег. Выстрел в конце пьесы подаст зрителю мысль, что это застрелился кто-нибудь, Роман, что ли. Все действ<ующие> лица говорят одним языком (кроме Ольги), даже «забавно» Романа мало помогает делу. Есть лишние слова, не идущие к пьесе, наприм<ер> «ведь ты знаешь, что курить здесь нельзя». В пьесах надо осторожней с этим что. И т. д. и т. д. Видите, сколько я написал Вам! А тон пьесы – хороший тон, федоровский; читать ее легко, и я бы с удовольствием посмотрел ее на сцене.

Я посылаю ее Вам обратно, ибо в Художеств<енном> театре будут репетиции до конца января, пьесы Вашей всё равно не прочтут до того времени (репетируют пьесы Немировича и Горького*). А Вы пока, до января, придумайте какую-нибудь мужскую роль поцентральнее, буде пожелаете, мужчину покрупнее и поинтереснее; и выстрел не за сценой, а на сцене бы, да не в IV, а в III акте…

Ну, желаю Вам всего хорошего. Будьте здоровы и работайте себе помаленьку. В Ярославле шла с успехом Ваша пьеса «Старый дом» – это я узнал из «Северного края»*.

Крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

Пьесу пошлите Немировичу-Данченко, но не раньше декабря. Теперь он занят своей пьесой.

Я бы и Романа сделал добряком; он добр, но никак не может свыкнуться с мыслью, что его брат, великолепный человек, живет с такой обыкновенной женщиной.

Каэну Г., 4 ноября 1901*

3525. Г. КАЭНУ (G. CAHEN)

4 ноября 1901 г. Ялта.

4 октября 1901.

Ялта. Милостивый государь!

Сестра прислала мне из Москвы несколько писем, среди которых находилось и Ваше письмо от 21 октября (стар<ого> стиля). Вам угодно было выразить желание – перевести на французский язык мои пьесы «Три сестры» и «Дядя Ваня». Отвечаю Вам на это полным своим согласием и благодарностью; при этом считаю нужным предупредить, что и «Три сестры» и «Дядя Ваня» уже переводятся на французский язык или по крайней мере я получал письма с просьбой разрешить перевод этих пьес.

Простите, что я невольно запаздываю ответом на Ваше письмо, и льщу себя надеждой, что это мое письмо еще застанет Вас в Москве.

Желаю Вам всего хорошего и остаюсь искренно уважающим и готовым к услугам.

А. Чехов.

Мой адрес: Ялта.

На конверте:

Москва. Доктору И. С. Шору для передачи à Monsieur G. Cahen.

Б. Никитская, д. Батюшкова, кв. 14.

Книппер-Чеховой О. Л., 4 ноября 1901*

3526. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

4 ноября 1901 г. Ялта.

4 ноября 1901.

Дюсик мой, вчера я не был у Толстого*, извозчик надул, не приехал. Поеду к нему, стало быть, завтра. Погода всё еще хороша – тиха, тепла и солнечна, но всё же московская зима лучше. Без тебя тоскливо. Приходится писать множество писем.

Обедаю пока благополучно. Молока в Ялте нет порядочного, сливок тоже нет. Эмсу никто не греет утром, ибо некому сие делать. Рыбий жир употребляю. Здоровье мое, кстати сказать, в хорошем состоянии, лучше, чем было 3–4 дня назад.

Здесь ждут Горького*. Вчера Софья Петровна искала для него квартиру*, но не нашла. Вероятно, Г<орький> будет жить недалеко от Гаспры, где Толстой. Сашу Средина я еще не видел. В городе не бываю.

Жена моя должна быть кроткой и очень доброй, какою я оставил ее в Москве и какою рисую я ее теперь. Собака моя милая! Когда-то мы свидимся!

Пора бы уж за «Доктора Штокмана» приниматься*. Пресса, очевидно, дурно настроена, у нее несварение желудка, всё ей надоело, ничего ей не хочется понимать, и боюсь, что когда пойдет пьеса Немировича*, то опять у наших газетчиков начнется икота. Вашему театру, а особливо Алексееву, не следовало бы обращать на них внимания.

Ну, жена моя, будь здорова! Целую твои обе лапки.

Твой Муж!!!

Книппер-Чеховой О. Л., 6 ноября 1901*

3527. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

6 ноября 1901 г. Ялта.

6 ноября 1901.

Ну-с, радость моя, вчера я был у Толстого*. Застал его в постели. Ушибся немного и теперь лежит*. Здоровье его лучше, чем было, но всё же это лишь теплые дни в конце октября, а зима тем не менее близко, близко! Он, по-видимому, был рад моему приезду. И я почему-то в этот раз был особенно рад его видеть. Выражение у него приятное, доброе, хотя и стариковское, или вернее – старческое, слушает он с удовольствием и говорит охотно. Крым всё еще нравится ему.

Сегодня у меня был Бальмонт. Ему нельзя теперь в Москву, не позволено, иначе бы он побывал у тебя в декабре и ты бы помогла ему добыть билеты на все пьесы, какие идут в вашем театре. Он славный парень, а главное, я давно уже знаком с ним и считаюсь его приятелем; а он – моим.

Как живешь, радость, прелесть моя? Сегодня был у меня Средин, принес фотографию, ту самую, которую мы с тобой привезли из Аксенова, только в увеличенном виде; и оба мы с тобой на этой карточке вышли старые, прищуренные.

Дуся, милая, пиши на бумаге попроще и запечатывай в простые конверты, иначе твои письма приходят в таком виде, точно их на́скоро запечатали*. Это пустяки, но мы, дуся, провинциалы, народ мнительный.

Будут ли строить театр? Когда?* Пиши, жена моя, пиши, а то мне скучно, скучно, и такое у меня чувство, как будто я женат уже 20 лет и в разлуке с тобой только первый год. Должно быть, в январе я приеду. Окутаюсь потеплей и приеду, а в Москве буду сидеть в комнате.

Будь здорова, немочка моя добрая, славная, тихая моя. Я тебя очень люблю и ценю.

Обнимаю и горячо целую, будь здорова и весела. Спасибо за письма!

Твой Antonio.

Книппер-Чеховой О. Л., 7 ноября 1901*

3528. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

7 ноября 1901 г. Ялта.

7 ноября.

Ты похожа на объедалу, потому что в каждом письме пишешь об еде, много ли я ем и проч. Дусик мой, ем я много! Не беспокойся, пожалуйста. Молока не пью, его нет в Ялте, но зато обедаю и ужинаю, как крокодил, за десятерых.

Ты хочешь бросить театр?* Так мне показалось, когда я читал твое письмо. Хочешь? Ты хорошенько подумай, дусик, хорошенько, а потом уже решай что-нибудь. Будущую зиму я всю проживу в Москве – имей сие в виду.

Я ехал из Севастополя на лошадях, было холодно, невесело, но хуже всего то, что ямщики, распрягая лошадей, уронили мой ящик с часами. Пришлось отдавать часы в починку, заплатить 3 рубля, и теперь, когда часы бьют, мне кажется, что они нездоровы. Идут верно. Мои карманные тоже идут хорошо.

Сегодня поймал двух мышей. Значит, никто не может сказать, что я ничего не делаю.

Была ты на «Ирининской общине»?* Как тебе понравилось? Напиши. Я от тебя еще ни одного длинного письма не получил, ни одного письма с рассуждениями. А я тебя так люблю, когда ты рассуждаешь о чем-нибудь.

Я боюсь, что я надоел тебе или что ты отвыкаешь от меня мало-помалу – определенно сказать не могу, но чего-то боюсь.

Погода тихая, но пасмурная, прохладная; очевидно, скоро зима. Ты обедала у Лужского?* А мне так и не пришлось побывать у него. В «Мих<аиле> Крамере» он хорош*, положительно хорош, особенно во 2-м акте. В 3-м ему мешают играть, сбивают его с толку, но всё же чувствуется порядочный актер. Вообще «Крамер» идет у вас чудесно, Алексеев очень хорош*, и если бы рецензентами у нас были свежие и широкие люди, то пьеса эта прошла бы с блеском.

Не забывай, что у тебя есть муж. Помни!

В саду у нас всё хорошо, всего много, но всё же он имеет жалкий вид! Презираю я здешнюю природу, она холодна для меня.

А вдруг ты бы взяла и приехала в Ялту на 2–3 дня! Понадобилась бы только одна неделя для этого… Я бы встретил тебя в Севастополе. В Севастополе пожил бы с тобой… А? Ну, бог с тобой!

Я тебя люблю – ты знаешь это уже давно. Целую тебя 1 013 212 раз. Вспоминай обо мне.

Твой муж Antonio.

Вишневскому А. Л., 9 ноября 1901*

3529. А. Л. ВИШНЕВСКОМУ

9 ноября 1901 г. Ялта.

Милый Александр Леонидович, здравствуйте! Будьте добры, напишите мне, как Вы поживаете и что нового. Я жив и здоров*. Погода сегодня великолепная. Напишите также, как здоровье Александра Родионовича*; играет ли он уже, или всё еще сидит дома.

Он ахнуть не успел, как на него медведь насел*. Будьте здоровы.

Ваш А. Чехов.

9 ноября 1901.

На обороте:

Москва. Его высокоблагородию Александру Леонидовичу Вишневскому.

Неглинный проезд, «Тюрби».

Книппер-Чеховой О. Л., 9 ноября 1901*

3530. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

9 ноября 1901 г. Ялта.

9 ноября 1901.

Здравствуй, мой дусик! Погода сегодня удивительная: тепло, ясно и сухо, и тихо – как летом. Цветут и розы, и гвоздика, и хризантемы, и еще какие-то желтые цветы. Сегодня долго сидел у себя в саду и думал о том, что погода здесь великолепная, но всё же ехать теперь в санях гораздо приятнее. Прости мне сей цинизм.

Роксанова опять играла в «Чайке»?* Ведь пьесу сняли с репертуара впредь до новой актрисы, а теперь вдруг опять Роксанова! Что за свинство! В присланном репертуаре прочел также, что репетируется «Иванов»*. По-моему, это труд напрасный, труд ненужный. Пьеса у вас провалится, потому что пройдет неинтересно, при вялом настроении зрителей.

Всех лучших писателей я подбиваю писать пьесы для Худож<ественного> театра. Горький уже написал*; Бальмонт, Леонид Андреев*, Телешов и др. уже пишут*. Было бы уместно назначить мне жалованье, хотя бы по 1 р. с человека.

Мои письма к тебе совсем не удовлетворяют меня. После того, что мною и тобой было пережито, мало писем, надо бы продолжать жить. Мы так грешим, что не живем вместе! Ну, да что об этом толковать! Бог с тобой, благословляю тебя, моя немчуша, и радуюсь, что ты веселишься*. Целую тебя крепко, крепко.

Твой Antonio.

Скажи Маше, получил я от Романа письмо. Живет он в Поповке, женился*.

Получил также письмо из г. Александрии* от какого-то провинциала: видел у себя в Александрии «Трех сестер», ничего не понял и просит объяснить. Фамилия его – Малошийченко.

Сейчас Арсений пошел за вещами, которые прислал Сытин (грибы, снетки, пальто и проч.). Вещи сии пришли.

Я пишу*, но нельзя сказать, чтобы очень охотно.

Скажи Маше, что Мюр и Мерилиз послали наши покупки через Новороссийск. Получим, значит, в апреле, не раньше.

Иорданову П. Ф., 10 ноября 1901*

3531. П. Ф. ИОРДАНОВУ

10 ноября 1901 г. Ялта.

10 ноября 1901, Ялта.

Многоуважаемый Павел Федорович, посылаю Вам для библиотеки немного книг* и, между прочим, три номера львовского журнала «Литературно-науковий вістник»*. Так как малороссийские журналы, издаваемые в Австрии*, насколько мне известно, не пускаются цензурою в Россию, то придется эти три номера держать в библиотеке под запретом.

А засим просьба. Будьте добры, скажите кому-нибудь в библиотеке, чтобы на досуге составили списочек фотографий, имеющихся в библиотеке*, и прислали бы мне. Я не помню, кого я уже послал, и теперь нахожусь в затруднении. Так, посылаю Вейнберга*, а мне всё кажется, что он уже есть у Вас.

Не будете ли Вы этой зимой в Москве?* Если будете, то напишите мне, я дам Вам записочку, чтобы Вас пускали в Художественный театр в случае, если билеты будут все проданы. А в этом театре стоит побывать. «Михаил Крамер» идет очень хорошо, мои «Три сестры» идут чудесно. Скоро пойдет пьеса Горького*.

Что нового в Таганроге?* Если найдется свободная минутка, то напишите.

Крепко жму Вам руку и желаю всего хорошего.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Чеховой М. П., 10 ноября 1901*

3532. М. П. ЧЕХОВОЙ

10 ноября 1901 г. Ялта.

Милая Маша, сегодня получил от тебя письмо, большое спасибо. Мать сетует, что ты не пишешь ей, и просит убедительно написать.

Если переехали уже на новую квартиру*, то поздравляю с новосельем. Ты пишешь, чтобы я посадил каштан. Но ведь каштан широкоразвесист, он займет половину сада, а сад и так мал. Погоди, через 2–3 года ты увидишь, что я посадил именно то, что нужно. Думаю, что это так, ибо я прежде, чем сажать, размышлял очень долго. А в Гурзуфе я не был и не хочется ехать туда.

Сегодня туман, день теплый. Будь здорова, поклонись Ольге и всем знакомым.

Твой Antoine.

10 ноября.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Спиридоновка, д. Бойцова.

Книппер-Чеховой О. Л., 11 ноября 1901*

3533. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

11 ноября 1901 г. Ялта.

11 ноябрь 1901.

Здравствуй, собака! Сегодня прочел твое слезливое письмо*, в котором ты себя величаешь полным ничтожеством, и вот что я тебе скажу. Эта зима пройдет скоро, в Москву я приеду рано весной, если не раньше, затем всю весну и всё лето мы вместе, затем зиму будущую я постараюсь прожить в Москве. Для той скуки, какая теперь в Ялте, покидать сцену нет смысла.

Идет дождь, стучит по крыше. Он давно уже идет, однотонно стучит и нагоняет сонливое настроение*.

С. А. Толстая сняла Толстого и меня на одной карточке*; я выпрошу у нее и пришлю тебе, а ты никому не давай переснимать, боже сохрани. Кстати сказать, Средин переснял нашу аксеновскую карточку, вышла больше, но хуже. На этой карточке ты выглядишь такой немочкой, доброй и ласковой женой лекаря, имеющего плохую практику.

Я тебя, собака, очень люблю.

Если Горький в Москве, то поклонись ему*. Скажи, что я жду его.

У меня кашля совсем мало, но здоровье в Москве было лучше. То есть не здоровье, а желудок. Ем достаточно. Жене своей верен.

Забыл я вчера написать Маше насчет печей. Скажи ей, что судить еще рано, но если судить по тем топкам, какие были в эту осень, то печи не стали лучше, чем были в прошлом году. Наш печник, очевидно, человек малоспособный, хотя и благочестивый. Нижняя чугунная печь высушила стену и значительно согревает и низы, и лестницу, и даже коридор у входа в мой кабинет. По крайней мере, когда отворяешь из кабинета дверь, то там тепло. В передней (где дверь в W. W.) холодно, стало холодней, чем было в прошлом году, а в самом W. W. – тепло, даже жарко.

Ну, дуся моя, будь здорова, храни тебя бог. Целую тебя, моя умница. Кланяйся всем.

Твой Antonio.

Те грибы, которые выслал нам Сытин, мы уже получили и едим. Грузди и рыжики.

Мать кланяется.

Чехову И. П., 11 ноября 1901*

3534. И. П. ЧЕХОВУ

11 ноября 1901 г. Ялта.

Милый Иван, мать просит тебя купить поплавков и фитилей для лампадки, какие ты уже привозил ей. Купи для нее и для Марьюшки и отдай Маше, чтобы она привезла с собой.

Нового ничего нет, всё благополучно. Я здоров. Нижайший поклон Соне и Володе, шлю им привет.

В Ялте еще нет зимы, цветут розы. Желаю всего хорошего, будь здоров и благополучен.

Твой А. Чехов.

11 ноября 1901.

На обороте:

Москва. Ивану Павловичу Чехову.

Миусская, Городское училище Александра II.

Книппер-Чеховой О. Л., 12 ноября 1901*

3535. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

12 ноября 1901 г. Ялта.

12 ноября.

С новосельем, радость моя! Только почему ни ты, ни Маша не сообщаете нового адреса*? Этак вскользь Маша сообщила, что вы смотрели квартиру в доме Гонецкой, а взяли ли эту квартиру и где она – ничего не известно. Буду ждать нового адреса, а пока не знаю, что делать, как поступать – писать или не писать.

Елпатьевская немножко наврала*. Она говорила тебе, что у меня в кабинете тепло, между тем я отлично помню, как она пожималась у меня в кабинете и жаловалась, что ей холодно. Да, дуся моя, радуйся и торжествуй: я остригся, о чем уже и сообщал тебе. Зубы твоим мылом чищу и вспоминаю тебя каждый раз. Ем отменно.

«В мечтах» – хорошее название*, легкое и приятное. Я бы с большим удовольствием прислал Немировичу рассказ*, но ведь всё, что я теперь пишу*, немножко длинно, неудобно для публичного чтения, а то, что я сейчас пишу, едва ли цензурно, т. е. едва ли допустимо для публичного чтения. Нет, уж попроси лучше, чтобы извинил.

Только что сделал открытие: кто-то на моем столе разбил мою большую круглую чернильницу. Очевидно, убирали на столе.

Целую мою славную, хорошую жену, обнимаю и благословляю.

Твой Антонио.

По телефону сообщили только что, что приехал Горький. Жду его к себе*.

Сообщи адрес хоть по телеграфу, если до сих пор не сообщала его в письмах.

Ундольскому П. В., 13 ноября 1901*

3536. П. В. УНДОЛЬСКОМУ

13 ноября 1901 г. Ялта.

13 ноябрь 1901 г. Ялта. Многоуважаемый отец Павел!

Завещание Ваше, по справкам, наведенным мною сегодня, давно уже подписано* и мною и С. Я. Елпатьевским. По словам нотариуса*, оно давно уже послано Вам или же взято в конторе г-ном А. М. Францессин*. Нотариус при мне перерыл все бумаги и решил так, что завещание уже у Вас или в конторе г-жи Кокоревой и что буде Вы изъявите желание и напишете ему письмо, то он выдаст Вам копию.

Почему Вы чувствуете недомогание? Вам бы следовало если не лечиться, то последить за своим здоровьем, хотя бы в течение недели измерять температуру и отдать в больницу мочу для исследования. Если температура окажется нормальной и в моче ничего не будет найдено, тогда Ваше недомогание можете признать несерьезным. Но всего бы лучше повидаться с каким-нибудь врачом. Когда будете в Ялте, то повидайтесь со мной, и я устрою Вам свидание с врачом и сам посмотрю Вас, буде пожелаете.

За выраженное Вами желание – получить мои произведения* – приношу Вам сердечную благодарность. Для учительских библиотек мои произведения, кажется, не разрешены. Когда выйдет всё издание (IX том), я вышлю на Ваше имя, а Вы уже как сами знаете: если в каталоге нет моих сочинений (я говорю про каталог дозволенных сочинений), тогда оставьте их у себя.

В ожидании Ваших дальнейших распоряжений насчет завещания и проч. и проч. остаюсь всегда готовый к услугам, искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 14 ноября 1901 («Поздравляю новосельем…»)*

3537. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

14 ноября 1901 г. Ялта.

Поздравляю новосельем все здоровы Антон.

На бланке:

М<о>ск<ва>. Неглинный, дом Гонецкой. Чеховой.

Книппер-Чеховой О. Л., 14 ноября 1901 («Сегодня получил…»)*

3538. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

14 ноября 1901 г. Ялта.

Сегодня получил от тебя твой адрес, сегодня же телеграфировал – и вот пишу. Если квартира окажется хорошей*, если отопление (духовое?) не будет вызывать головную боль и кашель, то приеду в январе или феврале и буду жить вместе до самого лета.

Эту почтовую карточку прислали мне в подарок, но – увы! – портрет очень непохож, очень розов. Нового ничего нет, а то, что есть, неинтересно. Пишу наскоро, ибо надо ехать*.

Будь здорова и богом хранима.

Твой Antoine.

14 ноябрь.

Теперь близко к театру? Это хорошо, дуся.

Стало холодно, до 3-х градусов мороз.

На обороте:

Москва. Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой.

Неглинный, д. Гонецкой.

Марксу А. Ф., 14 ноября 1901*

3539. А. Ф. МАРКСУ

14 ноября 1901 г. Ялта.

14 ноября 1901 г.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Я получил XI выпуск иллюстрированных «Мертвых душ», приношу Вам сердечную мою благодарность. При этом считаю нужным сообщить, что выпуски IX и X мною не получены.

Посылаю Вам заказною бандеролью следующие мои рассказы, напечатанные после подписания нами договора*:

1) «Дама с собачкой» («Русск<ая> мысль», 1899, XII).

2) «В овраге» («Жизнь», 1900, I).

3) «На святках» («Петербургская газета», 1900, 1). Желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Ялта.

Книппер-Чеховой О. Л., 15 ноября 1901 а.*

3540. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

15 ноября 1901 г. Ялта.

15 ноябрь 1901.

Вчера я получил адрес и вчера же послал тебе телеграмму, моя радость. Поздравляю с хорошей квартирой. Ты описываешь квартиру и потом вдруг спрашиваешь: «ты ведь не сердишься, дусик?»*Откуда ты это взяла? На что я стану сердиться? Успокойся, светик мой, я очень доволен и очень рад.

Да, меня переводит Чумиков*. Как-то покойный А. И. Урусов*, женатый на немке и долго живший среди немцев, читал при мне его перевод и нашел, что он, Чумиков, хороший переводчик. Кто бы ни переводил, Чумиков или Шольц, всё равно толку мало, я ничего не получал и получать не буду. Вообще к переводам этим я равнодушен*, ибо знаю, что в Германии мы не нужны и не станем нужны, как бы нас ни переводили.

Амфитеатрова не читал, так как «России» не получаю*, а розничная продажа запрещена. Статью его о вашем театре ты постаралась бы прислать, приклеив только 2 коп. марку.

Эмс пить по утрам никак нельзя*; прислуга занята, самовар с горячей водой далеко. На лавочке в саду я не сижу, потому что стало холодно, идут дожди. В комнатах у меня, кстати сказать, тоже холодно, хотя печи топятся каждый день.

Страстно хочу видеть жену мою, скучаю по ней и по Москве, но ничего не поделаешь. О тебе думаю и вспоминаю почти каждый час. Я тебя люблю, дуся моя.

Бог тебя благословит, да приснятся тебе самые лучшие, самые красивые сны. Целую тебя крепко и обнимаю.

Муж твой Antoine.

Кого в «Одиноких» играет Бутова?*

Кланяйся Маше.

Книппер-Чеховой О. Л., 16 ноября 1901*

3541. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

16 ноября 1901 г. Ялта.

16 ноябрь 1901.

Милая супружница, посылаю тебе фотографию, о которой я уже писал тебе*. Немножко перетемнено, но похоже. Будут еще снимать, и я еще пришлю.

Погода всё еще мерзка, холодна. Был у меня д-р Тихонов*, тот самый, что живет у великого князя*, и говорил, что мне можно теперь жить в Москве. Как тебе это понравится? Возьму вот и приеду с Машей после Рождества.

Нового ничего нет. Все старо, интересного мало. Целую жену мою хорошую.

Антонио.

Чеховой М. П., 16 ноября 1901*

3542. М. П. ЧЕХОВОЙ

16 ноября 1901 г. Ялта.

Милая Маша, представь, каким-то чудом вещи, которые мы с тобой покупали у Мюра, уже пришли*. Все они дошли в целости, все лампы, только Арсений расколотил ногой белый колпак с моей лампы.

Нового ничего нет, все здоровы, решительно все.

Колбасы и зельц мы доели, привези еще, только возьми у Белова. Ты редко пишешь, это нехорошо. Скоро нашу Аутку присоединят к городу; так, по крайней мере, говорят.

Будь здорова и благополучна. Желаю всего хорошего.

Твой А. Чехов.

16 ноября 1901.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 17 ноября 1901*

3543. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

17 ноября 1901 г. Ялта.

17 ноября.

Милая моя супружница, слухи о Толстом*, дошедшие до вас, насчет его болезни и даже смерти ни на чем не основаны. В его здоровье особенных перемен нет и не было*, а до смерти, по-видимому, еще далеко. Он, правда, слаб, на вид хил, но нет ни одного симптома, который угрожал бы, ни одного кроме старости… Ты ничему не верь. Если, не дай бог, случится что, то я извещу тебя телеграммой. Назову его в телеграмме «дедушкой», иначе, пожалуй, не дойдет.

А<лексей> М<аксимович> здесь, здоров. Ночует он у меня, и у меня прописан*. Сегодня был становой.

Я пишу, работаю*, но, дуся моя, в Ялте нельзя работать, нельзя и нельзя. Далеко от мира, неинтересно, а главное – холодно. Получил письмо от Вишневского*; скажи ему, что пьесу напишу, но не раньше весны.

У меня в кабинете горит теперь лампа. Пока не воняет керосином, ничего себе.

А<лексей> М<аксимович> не изменился, всё такой же порядочный, и интеллигентный, и добрый. Одно только в нем, или, вернее, на нем, нескладно – это его рубаха*. Не могу к ней привыкнуть, как к камергерскому мундиру.

Погода осенняя, неважная.

Ну, оставайся жива и здорова, светик мой. Спасибо за письма. Не хворай, будь умницей. Кланяйся своим.

Целую тебя крепко и обнимаю.

Твой муж Антонио.

Я здоров. Москва подействовала на меня изумительно хорошо. Не знаю, Москва ли это, или ты виновата, только кашляю я очень мало.

Если увидишь Кундасову или кого-нибудь из тех, кто увидит ее скоро, то передай, что в настоящее время в Ялте находится д-р Васильев, психиатр, который болен очень серьезно.

Чеховой М. П., 18 ноября 1901*

3544. М. П. ЧЕХОВОЙ

18 ноября 1901 г. Ялта.

18 ноября 1901.

Милая Маша, посылаю тебе письмо, которое я получил сегодня от г-жи Перфильевой* из Кологрива. Прочти и возврати ей, г-же Перфильевой, деньги. Я писать ей не стану.

Нового у нас ничего нет, всё благополучно. Холодновато.

Мать и я – оба здоровы. Кланяйся знакомым и будь здорова.

Твой А. Чехов.

Ты пошли в Кологрив деньги по почте или, если это можно, переводом через казначейство. В банке тебе объяснят, как это сделать. Только сделай это без формальностей, пошли при кратком письме, без объяснений и без разговоров о чем бы то ни было. Вот так: «Милостивая государыня, посылаю Вам деньги (столько-то), потраченные Вами на покупку имения в Кучук-Кое, и остаюсь готовая к услугам М. Чехова».

Больше ничего не нужно… Если ты, помнится, получила деньги рентой, то вышли г-же Перфильевой ренту. В случае если банк потребует доверенности, то телеграфируй мне.

На конверте:

Москва. Ее высокоблагородию Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 19 ноября 1901*

3545. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

19 ноября 1901 г. Ялта.

19 ноябрь 1901.

Здравствуй, жена моя хорошая. Сегодня солнечно, тихо, но прохладно. Сижу у себя дома. Вчера получил ругательное письмо от дамы, купившей у нас Кучук-Кой*, а сегодня приходил актер-антрепренер, ставящий в Ялте «Трех сестер»*; он пришел, чтобы пригласить меня принять участие, я же, к великому его удивлению и неудовольствию, стал просить его не ставить «Т<рех> с<естер>». Ставит он пьесу только ради скандала. Сидел у меня больше часа, я замучился.

Сижу дома и скучаю, точно сижу в тюрьме. Одно утешение – твои письма, моя милая девочка. Все думаю: не уехать ли мне за границу?

Сейчас становой спрашивал в телефон, где Горький*.

Платья мне не чистят, потому что по утрам Арсений на базаре, а Марфа занята. Эмс по утрам не пью, ибо пью кофе, раньше же не бывает горячей воды. Сливок в Ялте нет. Обо всем этом я уже писал тебе. Ем вообще много.

Спасибо за письма, большущее спасибо! Я тебя люблю за это. Porte-monnaie я куплю тебе, не одно, а два, только за границей.

Очень рад, дуся, что ты и Маша довольны новой квартирой. И электричество есть? Это очень хорошо. Но почему это стали ходить Оболонские? Ведь они противники Худож<ественного> театра.

Ну, до свиданья, спаси и храни тебя создатель. Обнимаю тебя и целую. Не забывай, помни своего мужа.

Твой Antonio.

В газетах ни слова о Художеств<енном> театре. Охладели, что ли? Если театр останется на прежнем месте, то скоро он станет обыкновенным, все остынут к нему.

Толстого лечит Альтшуллер*. Вчера сей последний говорил мне в телефон, что его пациент чувствует себя хорошо и угрожающего ничего нет. Да и не было.

Книппер-Чеховой О. Л., 21 ноября 1901*

3546. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

21 ноября 1901 г. Ялта.

21 ноября 1901.

Милая Книппуша, драгоценная моя, не сердись, что пишу тебе не каждый день*. Так слагаются обстоятельства. Каждый день что-нибудь мешает жить и писать; сегодня, например, с утра явился Лазаревский* (писатель в морской форме) и сидит, сидит, мучительно сидит, и неизвестно, когда его унесет нелегкая.

Ты хочешь приехать на Рождестве?* Это богатейшая идея, дусик мой умный, только просись у Немировича так, чтобы прожить в Ялте не менее трех дней. Не менее! Выезжай из Москвы 20-го дек<абря>, в Ялте будешь 22-го, 25-го выедешь из Ялты, 27-го будешь в Москве. Родная моя, голубка, послушайся, выторгуй у своих деспотов эти три дня!* С 22 и 23 дек<абря> до 26 нет спектаклей, а 20, 21 и 26 они могут поставить «Дикую утку», «Штокмана», «Фед<ора> Иоан<новича>», «Когда мы, мертвые, просыпаемся». Для праздников у них громадный репертуар. Послушайся меня, Книппуша, будь разумной женой.

Письмо няньки Паши прочел и весьма ему сочувствую*. Мне кажется, что ты бы очень любила полунемчика, любила бы, пожалуй, больше всего на свете, а это именно и нужно.

Горький такой же, как и был*, такой же хороший, даже как будто лучше. Он простяк большой. Жил в Ялте, теперь переехал в Олеиз, нанял там дачу на всю зиму*.

Я здоров, всё хорошо. Мыши ловятся. Теперь буду мечтать, как ты приедешь на Рождестве в Ялту.

Но стоп, машина! Пришел Розанов.

Розанов ушел. А Лазаревский всё здесь, страшно накурил в гостиной. Теперь обедает внизу.

В Москву уехала или уезжает m-me Бонье, придет к вам, наверное*.

Крепко целую тебя и обнимаю еще крепче. Пиши, не ленись, будет тебе награда за это.

Поклонись Маше.

Твой Antonio.

Крымскому А. Е., 21 ноября 1901*

3547. А. Е. КРЫМСКОМУ

21 ноября 1901 г. Ялта.

Сердечно благодарю за присланные переводы* моих произведений. Будьте любезны, напишите г-же М. Грушевской, что, насколько я понимаю, переводы сделаны ею очень хорошо, если бы я знал ее адрес, то поспешил бы поблагодарить ее самое.

Желаю Вам всего хорошего.

Глубоко вас уважающий

А. Чехов.

21. XI.1901.

Книппер-Чеховой О. Л., 22 ноября 1901*

3548. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

22 ноября 1901 г. Ялта.

22 ноября 1901.

Я послал тебе как-то открытое письмо с изображением Толстого*. Получила? Толстой здоров*, температура у него нормальная, и пока нет ничего такого, что особенно бы пугало, кроме старости, конечно.

Сегодня нет письма от тебя, радость моя. Поэтому я не в духе. И оттого, что опять был Лазаревский. Здоровье ничего себе, пожаловаться не могу. В театре здешнем, как я уже писал тебе, идут сегодня «Три сестры»*. Актеры отвратительные, обстановка еще того хуже. А сбор, вероятно, полный. Погода тихая, теплая, облачная.

Я послал тебе фотографию* – разве не получила? Что же ты еще хочешь? А та, что мы вместе снимались в Аксенове, у тебя есть.

Итак, помни, деточка, в декабре ты должна быть в Ялте. Непременно! Твой приезд для меня был бы сущим благодеянием. Эта зима для меня самая скучная из всех зим*, с удовольствием бы я уехал.

Сегодня Марфуша чистила мой пиджак и пришила пуговицу.

Ну, писать больше не о чем. Целую тебя, Книппуша, не скучай, работай, веселись, если есть возможность.

Как идет пьеса Немировича?* Нравится тебе?

Однако до свиданья! Обнимаю мою Книппушу.

Твой Antonio.

Если в Великом посту не будете играть в Петербурге, поедем в Италию. Хочешь?

Книппер-Чеховой О. Л., 24 ноября 1901*

3549. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

24 ноября 1901 г. Ялта.

24 ноября 1901.

Деточка моя, скажи Немировичу, чтобы он поскорее прислал Горькому IV акт его пьесы*. Скажи, что это необходимо.

На дворе идет снег и дождь. У меня руки холодные, в кабинете пасмурно и холодно, писать трудно, пальцы как-то не слушаются, хотя термометр показывает 12 градусов тепла. И так будет всю зиму! То есть до конца апреля!

Горький устроился в Олеизе*, был у меня*; по-видимому, ему скучно. Занялся бы пьесой, да пьесы нет, Немирович не шлет.

Здесь, в Ялте, шли «Три сестры»* – отвратительно! Офицеры были с полицейскими погонами, Маша говорила хриплым голосом. Сбор был полный, но публика ругала пьесу отчаянно.

В «Русской мысли» Потапенко в своей повести ругает Художеств<енный> театр*.

Итак, просись не в Севастополь, а в Ялту. Милая дуся моя, уважь! Прошу тебя! Немирович эгоист, притом грубый; он велел тебе приехать к 20 августа, когда нечего было делать, и теперь все праздники будешь сидеть без дела – и я порву с театром, ничего не стану писать для него*.

Скажи тете Леле*, что фотографию прислал бы ей с удовольствием, но – увы! – есть только ялтинские у меня, а они устарели, не годятся. Вот приеду весной, тогда возьму у Опитца и поднесу ей с какой угодно надписью. Пусть пока извинит. Лазаревский был вчера в третий раз*, сегодня, кажется, уехал. Бальмонт тоже уехал сегодня. Елпатьевский уже был у вас, вероятно.

Поедем, собака, в Италию! Поедем! Поедем, пока есть деньги, а то, гляди, года через два-три уже нельзя будет разъезжать.

Обнимаю тебя, моя жена. Спи покойно, бог тебя хранит.

Твой Antonio.

Мать, когда я сказал ей, что ты приедешь на Рождество, обрадовалась и сказала: «Ну, слава богу». Сегодня опять говорила об этом и просила написать тебе, чтобы ты приехала непременно.

Каратыгиной К. А., 25 ноября 1901*

3550. К. А. КАРАТЫГИНОЙ

25 ноября 1901 г. Ялта.

25 ноября 1901.

Дорогая Клеопатра Александровна, у меня нет своей санатории и не было*. В Ялте есть санатория кн. Барятинской и дом Благотворительного общества. В первой берут, кажется, по 25–30 рублей в месяц и во втором – 50 р., обе они заняты, и кандидаты давно уже записаны. Что касается места, то найти его в Ялте очень трудно*. Здесь плотник или столяр найдет себе дело, и обыкновенный смертный, не знающий специальности, может только репетировать детей, а по этой части все уже занято студентами, которых здесь немало.

Все-таки я буду расспрашивать своих знакомых, узнавать, и авось найдется что-нибудь, хотя не могу себе представить, что именно найдется.

Мое здоровье, по-видимому, лучше, чем было, но живется скучнее, так как Ялта самое скучное место в свете, особенно в зимнее время.

Желаю Вам всего хорошего, здоровья и душевного покоя, крепко жму руку.

Искренно преданный

А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 25 ноября 1901*

3551. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

25 ноября 1901 г. Ялта.

25 ноября 1901.

Милая дуся моя, напрасно подполковник волнуется*: рассказ «Один из многих»* не вошел в марксовский сборник, потому что он переделан в водевиль «Трагик поневоле».

Значит, моя фотография дошла к тебе благополучно*, не погнулась? Береги ее, она unicum. После моей и твоей смерти ее надо будет отослать в Таганрогскую городскую библиотеку, где имеется мой архив*.

Я работаю, но неважно*. Погода скверная, в комнатах холодно, до Москвы далеко, и в общем создается такое настроение, при котором писание представляется лишним.

Думаешь ли ты, собака, приехать в Ялту на Рождество? Думаешь ли? А я каждый день думаю о том, как ты приедешь и как мы вместе поживем денька три.

А разноцветные карандаши, которые подарила мне твоя мама, у меня разбирают и разворовывают по одному. Ручка дяди Саши цела.

Ты ходила к Малкиелям обедать?* Воображаю, как это интересно!

Ты спрашиваешь, был ли я у Толстого после приезда из Москвы. Да, бывал. Недавно ездил с Горьким и Бальмонтом*, о чем, кажется, писал уже тебе. Будь погода получше, я ездил бы к нему чаще.

Будь здорова, жена моя милая. Не суди меня за то, что письма мои так пусты и так тощи. Писать не о чем. Даже о Шольце ничего не могу написать тебе, так как уже писал о нем*. Он обещает гонорар, но сначала ведь надо перевести, потом напечатать, потом продать… длинная история! Русские писатели, к тому же, если нужны, то только в России, умница моя.

Целую твои ручки, не забывай, вспоминай хотя два раза в сутки.

Твой муж Antonio.

Ты спрашиваешь, какой это доктор Тихонов был у меня. Это тот самый, который в Ливадии лечил царя от тифа, лейб-медик, мой товарищ по выпуску. Извини, ходил гулять, руки замерзли, трудно писать.

А здешние доктора не пускают в Москву.

Книппер-Чеховой О. Л., 27 ноября 1901*

3552. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

27 ноября 1901 г. Ялта.

27 ноября 1901.

Сегодня нет от тебя письма, жена моя хорошая. Ну что ж, погожу до завтра. Ты пишешь, что жаждешь прочесть мой новый рассказ*. Но при теперешнем настроении, в этой паршивой Ялте я не могу написать ничего такого, что могло бы, по твоему мнению, утолить жажду.

Пьеса Немировича будет иметь успех. Не падайте духом*. Только следовало бы одновременно репетировать и «Мещан»*, а то после Рождества нечего вам будет играть, кроме Немировича. А Алексеев, очевидно, немножко упал духом*. Он избалован успехом, а это значит, что полууспех для него нож острый.

Мать благодарит тебя за письмо. Ты пишешь ей насчет эмса и горячей воды*. Но всё это, дуся моя, невозможно. И не пиши насчет еды, ибо сие бесполезно. Мать и бабушка – обе старухи*, они очень беспокоятся, обе хлопочут, но все же одной 70, а другой уже 80 лет.

Твои письма очень интересны, я читаю по два, по три раза.

А бани здесь нет, мыться негде! Мою одну только голову.

Целую тебя крепко. Не забывай твоего мужа. Напиши два слова о здоровье Лужского*.

Твой Antonio.

Чеховой М. П., 27 ноября 1901*

3553. М. П. ЧЕХОВОЙ

27 ноября 1901 г. Ялта.

27 н.

Милая Маша, отвечаю на твое письмо. Сегодня нельзя к нотариусу, идет дождь*, грязно; пойду завтра. Напрасно ты обратилась к Коновицеру; нужно только послать Перфильевой деньги – и дело с концом. Никаких ку́пчих, никаких бумаг, ничего не нужно. Если угодно Перфильевой, то пусть сама она хлопочет, продает Кучук-Кой, а мне надоело уже… И Коншин пусть сам продает Мелихово*, хотя за бесценок, это всё равно, лишь бы скорей развязаться.

Мать здорова, всё благополучно. Собаки постоянно радуются, особенно Каштанка.

Итак: пошли Перфильевой деньги при письме, которое я тебе послал раньше, и больше ничего не нужно, а то конца не будет тратам.

Кланяюсь низко и желаю всего хорошего. Будь здорова.

Твой А. Чехов.

На обороте:

Марии Павловне Чеховой.

Книппер-Чеховой О. Л., 28 ноября 1901*

3554. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

28 ноября 1901 г. Ялта.

28 ноября.

«Я пишу скучно, однообразно, неинтересно…»* Ты уж и забыла, что писала мне сии слова, дурочка моя. А я так люблю твои письма! Пиши и скучно, и однообразно, только, пожалуйста, почаще, а я за это буду присылать тебе картинки.

Как решила? Приедешь в Ялту на Рождестве или нет? Мне это нужно знать наверное.

У нас в доме холодно*; печки, случается, бывают горячие, но тепла не бывает. У меня в кабинете обыкновенная температура +12 и редко бывает +13. Камина топить нельзя, потому что от камина у меня глаза болят. А при 12 градусах работать трудно. Злюсь только и больше ничего, хотя и знаю, что это глупо.

С каким удовольствием я теперь поговорил бы со своей женой, потрогал бы ее за лоб, за плечи, посмеялся бы с ней вместе. Ах, дуся, дуся!

Ну, бог с тобой, будь жива и здорова, и весела. Пиши!

Твой Antonio.

Лаврову В. М., 29 ноября 1901*

3555. В. М. ЛАВРОВУ

29 ноября 1901 г. Ялта.

29 ноября 1901.

Милый друг Вукол Михайлович, здравствуй! Я не отвечал до сих пор Виктору Александровичу по очень простой причине: он написал мне в своем письме*, что через три дня уезжает из Москвы; и, стало быть, мое письмо уже не застало бы его.

Ну-с, насчет заглавия моих будущих рассказов* ничего не могу сообщить тебе, так как сам не знаю; заглавие я выдумываю уже после того, как напишу рассказ.

Погода в Ялте преподлая: дождь, отчаянный ветер. Настроение скверное, работаю неохотно, вяло, помаленьку кашляю; и сильно хочется в Москву.

Перед тем как посылать рассказ*, я напишу тебе за неделю. Или, быть может, ты приедешь в Ялту в начале декабря? Вот хорошо бы! Если приедешь, то напиши теперь же.

В Москве я чувствую себя гораздо здоровее, чем здесь. Ну, будь здоров, милый мой, храни тебя создатель. Крепко жму твою руку и обнимаю.

Твой А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 30 ноября 1901*

3556. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

30 ноября 1901 г. Ялта.

30 ноябрь.

Книппуша моя милая, умница ты моя, я жив и здоров, чувствую себя сегодня недурно; и погода великолепная, солнечная, а вчера была буря, дождь, ломало деревья.

Гостиницы в Севастополе отвратительные, подлые; если, допустим, 21 декабря ты приедешь в Севастополь, то 21-го же будешь и в Ялте. Приезжай, моя милая, умоляю тебя!* Я очень скучаю, так скучаю, что совсем не могу работать, а только сижу и газеты читаю. Будущую зиму я буду жить в Москве* во что бы то ни стало, что бы там ни говорили доктора. Или под Москвой, где-нибудь на даче, в Царицыно или Химках.

Скажи Маше, чтобы она привезла: 1) фартуков для прислуг, 2) белых тесемок для белья, 3) черных тесемок подол подшивать, 4) перламутровых пуговиц для белья. Это продиктовала мне мать.

Вчера у меня был Горький. Он здоров, собирается написать еще одну пьесу*. Живет он в Олеизе, где нанял дачу.

Получила ли открытое письмо с изображением Толстого?*

О. О. Садовская мне очень нравится*, она настоящая, неподдельная артистка-художница, очень талантливая.

Ну, дуська, бог с тобой. Целую тебя без конца и радуюсь, что я женат на тебе. Приезжай, милая, хорошая, добрая моя немочка, актрисуля. Приезжай!

Твой Antonio.

Петрову А. А., конец ноября – начало декабря 1901*

3557. А. А. ПЕТРОВУ Конец ноября – начало декабря

1901 г. Ялта.

Уважаемый Александр Адрианович, на днях у меня будет Алексей Максимович*. Приходите – познакомлю. Податель сего – мой человек – передаст Вашу рукопись*. О рассказе поговорим после. Желаю не скучать и наслаждаться всеми благами красавицы Ялты.

Ваш А. Чехов.

Возницыну Н. А., 1 декабря 1901*

3558. Н. А. ВОЗНИЦЫНУ

1 декабря 1901 г. Ялта.

1 декабрь 1901.

Милостивый государь Николай Аполлонович!

Рассказ мой «Один из многих»* есть не что иное как сокращенный водевиль «Трагик поневоле». Водевиль этот был напечатан в «Пьесах» изд. Суворина*, а теперь его можно найти в VII томе изд. Маркса.

Фотографию посылаю*. Приношу Вам сердечную благодарность за письмо и остаюсь преданный и готовый к услугам

А. Чехов.

Ялта.

Книппер-Чеховой О. Л., 1 декабря 1901*

3559. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

1 декабря 1901 г. Ялта.

1 дек.

Милая собака, поздравь, я получил письмо от Варфоломея Смолича*, твоего аксеновского приятеля. Он пишет: «Прошу передать мой привет Ольге Леонардовне и сообщить, что таинственный цветок не поддался моему искусству и остался неизвестным»*.

Получил от Членова письмо*. Он в восторге от вашей московской квартиры, от вас обоих, от Маши в особенности, и пишет, между прочим, будто ты говорила ему, что про меня печатать в газетах запрещено*. Должно быть, он не понял тебя.

Сегодня пасмурно, скверно. Что бы ты там ни писала, пьеса Немировича будет иметь успех*; он московский автор, и всё, что он ни пишет, как раз по москвичам. Только зима эта пройдет у вас в общем вяло и ни то ни се.

Целую и обнимаю жену мою ласковую, умную, великолепную. Благословляю тебя и опять целую.

Твой Antonio.

В Кадетский корпус Возницыну посылаю карточку. Уж очень ласково пишет!

Книппер-Чеховой О. Л., 3 декабря 1901*

3560. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

3 декабря 1901 г. Ялта.

3 дек.

Милая моя собака, ненаглядная, сегодня пришло от тебя два письма: одно так себе, другое грустное. Ты пишешь, что уже два дня не получала от меня писем*. Только один день я пропустил*, все же дни писал тебе. И вчера не писал тебе, потому что от тебя письма не было, было скучно и не хотелось нагонять на тебя меланхолию. Ты жалуешься, что мои письма стали невеселыми. Обстоятельства такие подъехали, дуся моя; то одно, то другое, а сегодня я, как дурной, голова пуста, чувствую слабость – это оттого, что вчера нажарили мою печь, всю ночь было жарко и душно, и от печки несло, как из пекла. Ну, да всё равно! Сегодня опять очень хорошая погода, теплая и солнечная. В саду работают турки, делают плантаж, т. е. копают на 5/4 арш. глубины – это для винограда, который я получил в подарок от одного из служащих в Никитском саду. Это самые лучшие сорта, какие только существуют на свете.

Сегодня получил из Америки «Foma Gordeyev (dedicated to Anton P. Chekhov)»* – толстая книга в переплете.

Вчера у меня была m-me Татаринова. Сидела 2½ часа.

Поехать с тобой в Москву?* О, дуся моя! Приезжай, посоветуемся, и, вероятно, я поеду.

Я пишу вяло, без всякой охоты. Не жди пока от меня ничего особенного, ничего путного. Говорю не о письмах, а о произведениях. Как бы ни было, комедию напишу, дуся моя. И роль для тебя будет*.

Я тебя люблю всё крепче и крепче. Целую тебя, глажу тебя, мою собаку. Будь здорова и счастлива, не забывай мужа, люби, пока не надоест.

Твой Antonio.

Скажи Маше, чтобы она привезла холста для кухонных полотенец, который она покупает в кустарном магазине; мать просит еще семги.

Прусику Б., 3 декабря 1901*

3561. Б. ПРУСИКУ

3 декабря 1901 г. Ялта.

3(16) дек. 1901 г.

Ялта.

Многоуважаемый Борис Федорович!

Я получил книжку рассказов, получил и две афиши (из Часлава и Нимбурга), а также афишу Нац<ионального> театра, приношу Вам мою сердечную благодарность.

В Ялте я пробуду, вероятно, всю зиму, и потому благоволите адресоваться в Ялту.

Искренно преданный

А. Чехов.

На обороте:

Monsieur B. Proussik. 1106 Vinohrady, Prague (Praha).

Bohẽme, Autriche, Австрия.

Книппер-Чеховой О. Л., 4 декабря 1901*

3562. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

4 декабря 1901 г. Ялта.

4 дек.

Здравствуй, супружница моя, дуся! Мои письма не нравятся тебе*, я это знаю и ценю твой вкус. Но что же, милая, делать, если все эти дни я был не в духе! Уж ты извини, не сердись на своего нелепого мужа.

Вчера я был не в духе от твоего письма*: ты написала, что не приедешь в Ялту на Рождестве. Не знаю, что мне делать с собой. Одни доктора говорят, что мне можно в Москву, другие говорят, что совсем нельзя*, а оставаться здесь я не могу. Не могу, не могу!

Что же, возьмете в аренду театр Омона? Оставаться в старом вам никак нельзя, ибо вы сгорите там рано или поздно, да и место не центральное. Я всё боюсь, как бы не загорелось у вас во время IV акта «Трех сестер» – ужасная толкотня и чепуха на сцене.

Не стесняйся, собака, пиши мне всё, что взбредет в голову, разные мелочи, пустячки; ты не можешь себе представить, как ценны для меня твои письма, как они умиротворяют меня. Ведь я тебя люблю, не забывай этого.

Сегодня буду в Олеизе у Горького. Быть может, побываю и у Толстого.

Вчера приходил татарин, богатый, и просил у меня денег под проценты. Когда я сказал ему, что денег под проценты не даю и считаю это грехом, то он удивился и не поверил. Один хороший знакомый взял у меня 600 р. «до пятницы». У меня всегда берут до пятницы.

Целую и обнимаю мою жену хорошую. Не сердись, деточка, если, случается, нет от меня письма. Виноват, но заслуживаю снисхождения.

Твой муж Antonio.

Нет ли новых пьес? Получил письмо от Федорова*, автора «Бурелома»; пишет, что посылает Немировичу пьесу.

Веселовскому А. Н., 5 декабря 1901*

3563. А. Н. ВЕСЕЛОВСКОМУ

5 декабря 1901 г. Ялта.

Милостивый государь Александр Николаевич!

Имею честь предложить* на имеющиеся вакансии почетных академиков следующих кандидатов:

Михайловский Николай Константинович,

Мережковский Дмитрий Сергеевич,

Спасович Владимир Данилович,

Вейнберг Петр Исаевич.

Покорнейше прошу Вас, милостивый государь, принять уверение в искреннем моем уважении и совершенной преданности.

Антон Чехов.

5 декабря 1901 г.

Ялта.

Иваненко А. И., 6 декабря 1901*

3564. А. И. ИВАНЕНКО

6 декабря 1901 г. Ялта.

Милый Александр Игнатьевич, спешу исправить ошибку, вкравшуюся в Ваше письмо: Маша и Ольга, у которых Вы хотите быть перед отъездом, живут уже не на Спиридоновке. Их адрес: Неглинный проезд, д. Гонецкой. Имейте сие в виду, чтобы задарма (как говорят хохлы) не пропереть на Спиридоновку.

За письмо и за память большое Вам спасибо! Когда увидите Вашу матушку и сестру, то передайте им мой поклон и привет. Крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

На обороте:

Москва. Его высокоблагородию Александру Игнатьевичу Иваненко.

С. Басманная, д. Мораевых, кв. 1.

Книппер-Чеховой О. Л., 6 декабря 1901*

3565. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

6 декабря 1901 г. Ялта.

6 дек.

Ты, пупсик милый, требуешь подробностей – вот они*. Эмс я пью вот уже два дня, по утрам; устраивать это нелегко, так как приходится вставать, надевать сапоги, звонить, потом ждать, потом снимать сапоги и опять ложиться… Ты нагадала ol. ricini: принимал я его сегодня утром, так как вчера ел свиные котлеты, которые вызвали целую бурю. Со Срединым давно не виделся, недели две – у него в доме серьезно больная, с Альтшуллером видаюсь изредка. Альтш<уллер> очень занят, лечит Толстого… Теперь в Ялте тепло, и потому я не зябну. Поступать энергично, как ты советуешь, распоряжаться и проч. никак нельзя, так как топят печи безобразно; натопят так, что потом ночь не спишь.

О Пироговском съезде и о «Дяде Ване» Членов не писал мне*. Гулять хожу, но редко. Двигаюсь вообще мало. Ну, вот тебе самый подробный ответ на твои вопросы. Довольна?

Вчера я был у Алексея Максимыча; дача у него на хорошем месте, на берегу моря, но в доме суета сует, дети, старухи, обстановка не писательская.

А что у Васильевой могли украсть воры?*

За границу поедем, но не в Италию, не в Ниццу, а давай махнем в Норвегию, на север, оттуда в Данию*…Хочешь? Поедем, балбесик мой милый? А своим директорам скажи, что раньше первого сентября я не пущу тебя в Москву, пускай хоть увольняют тебя. У меня в августе или в конце августа поспеют чудесные яблоки. А груши? Таких груш ты никогда не ела. Дуся моя, если бы я теперь бросил литературу и сделался садовником, то это было бы очень хорошо, это прибавило бы мне лет десять жизни.

Что мне делать с животом моим?

Ну, по обыкновению, целую тебя, моя радость. Будь здоровехонька, храни тебя бог, будь за твоей спиной ангелы.

Твой Antonio.

Сегодня приходил грек и просил 600 р. под проценты. Хорошая у меня репутация!

Иорданову П. Ф., 7 декабря 1901*

3566. П. Ф. ИОРДАНОВУ

7 декабря 1901 г. Ялта.

Многоуважаемый Павел Федорович, прошу Вас передать эти сто рублей в детский приют (это мой членский взнос). Список фотографий получил; нехватает карточки С. В. Максимова*. Я послал эту карточку недавно, с книгами.

Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

7 дек. 1901.

На обороте:

100 руб. от А. П. Чехова. Ялта.

Книппер-Чеховой О. Л., 7 декабря 1901*

3567. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

7 декабря 1901 г. Ялта.

7 дек. 1901.

Актрисуля, что же ты не слушаешься мужа? Отчего ты не сказала Немировичу, чтобы он выслал последний акт «Мещан»?* Скажи ему, дуся! Ах, как это обидно, как это некстати, что ты не приедешь в Ялту* на праздниках. Мне кажется, что я увижусь с тобой через много лет, когда уже мы будем стариками.

Сейчас говорил в телефон с Л. Толстым*. Читал конец «Троих», повести Горького*. Что-то удивительно дикое. Если бы написал это не Горький, то никто бы читать не стал. Так мне кажется, по крайней мере.

А я, дусик мой, последние дни был нездоров. Принимал касторку, чувствую, будто отощал, кашляю, ничего не делаю. Теперь полегчало, так что завтра, вероятно, примусь за работу… Одиночество, по-видимому, очень вредно действует на желудок. Не шутя, милюся, когда же мы опять будем вместе? Когда я тебя увижу?* Если бы ты приехала сюда на праздниках хотя на один день, то это было бы бесконечно хорошо. Впрочем, как знаешь.

Это письмо пишу я 7-го на ночь, а пошлю его завтра, 8-го. Ты всё на обедах да на юбилеях* – я радуюсь, дуся, и хвалю тебя. Ты умница, ты милая.

Ну, господь с тобой. Целую тебя без счета.

Твой Antonio.

Не затрачивайте много на пьесу*, а то она не будет иметь успеха. 1200 р. на платья – это чёрт возьми!* Леонида Андреева я читал еще в Москве*, затем читал его, едучи в Ялту*. Да, это хороший писатель*; если бы он писал чаще, то имел бы больший успех. В нем мало искренности, мало простоты, и потому к нему привыкнуть трудно. Но все-таки рано или поздно публика привыкнет и это будет большое имя.

Лаврову В. М., 7 декабря 1901*

3568. В. М. ЛАВРОВУ

7 декабря 1901 г. Ялта.

7 декабря 1901.

Милый друг Вукол Михайлович, во-первых, ты напрасно ругаешься*, я послал тебе ответ тотчас же по прочтении твоего письма*; во-вторых, в настоящее время я сижу у себя в комнате и ничего не делаю, так как отощал от поноса (извини за выражение).

Будь здоров, друг мой милый. Желаю тебе всего хорошего, побольше здоровья.

Твой А. Чехов.

Марксу А. Ф., 7 декабря 1901*

3569. А. Ф. МАРКСУ

7 декабря 1901 г. Ялта.

7 декабря 1901.

Ялта.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Восемьсот рублей я получил*, возвращаю условие, присланное мне для подписи, и приношу Вам сердечную благодарность.

Вы сообщаете мне, что Вами выслан мне в Ялту VIII том*. Я не получил еще VI тома, так же как не получил IX и X выпусков «Мертвых душ». VI том мне не был выслан.

Если я успею написать рассказ для «Нивы», то пришлю его в феврале*. Простите, что в прошлом году я не сдержал обещания, помешали болезнь и поездка за границу.

Когда увижу М. Горького, то напомню ему об его обещании*.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Тюфяевой-Пассек В. С., 7 декабря 1901*

3570. В. С. ТЮФЯЕВОЙ-ПАССЕК

7 декабря 1901 г. Ялта.

7 декабря 1901 г.

Многоуважаемая Вера Сергеевна, или, как Вы сами себя называете, – неизвестная Пассек!* Вы не можете себе представить, какое удовольствие доставили Вы мне Вашим письмом, и как жаль, что письмо Ваше совсем уж деловое и нет ни строчки о том, как Вы поживаете, как здоровье и проч. и проч. Ну, да бог с Вами! В Петербурге я буду, но не раньше Великого поста*, и тогда дам ответ на Ваше деловое письмо*, теперь же определенно сказать ничего не могу, так как занят, очень занят и похварываю. Если почему-либо я не попаду в Петербург весной, то после Пасхи* напишу Вам.

Вы называете «Новое дело» близким Вам. А помнится, Вы были не то чтобы против, а держали себя в сторонке от журналов.

Желаю Вам всего хорошего, низко кланяюсь и благодарю, что вспомнили. Если видаете Михаила Осиповича*, то передайте ему мой сердечный привет и поклон.

Преданный Вам А. Чехов.

В Ялте теперь чудесная теплая погода, но скука адская.

Книппер-Чеховой О. Л., 10 декабря 1901*

3571. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

10 декабря 1901 г. Ялта.

Понедельник.

Милый дусик, вчера был у меня Альтшуллер, выслушивал меня, выстукивал*, потом ушел. После этого началось у меня кровохарканье*. Вот почему я не писал тебе вчера.

Сегодня крови уже почти нет, но все-таки надо лежать. Не беспокойся, друг мой хороший. Пишу тебе об этом, потому что ты сама велела*.

Буду писать. Ветер неистовый. Пиши подлинней.

Твой Antonio.

Гольцеву В. А., 11 декабря 1901*

3572. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

11 декабря 1901 г. Ялта.

11 дек. 1901.

Милый друг Виктор Александрович, в настоящее время я лежу в постели и занимаюсь кровохарканием. И ничего не ем, ничего не делаю, только читаю газеты. Не сердись же на меня, голубчик. Когда станет лучше, тогда начну опять писать.

О болезни моей никому не говори, чтобы не попало в газеты. Жене я писал.

Крепко жму твою руку и целую тебя, мой дорогой. Всего хорошего!

Твой А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 11 декабря 1901*

3573. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

11 декабря 1901 г. Ялта.

11 дек.

Милая моя, хорошая, дуся, актрисуля, не сердись!* Сегодня мне гораздо легче. Кровохарканье было лишь утром, чуть-чуть, но надо все-таки лежать, ничего не ем и злюсь, так как нельзя работать*. Бог даст, всё обойдется.

«России», которую ты обещаешь в письме, я не получил*.

Я тебя не жду на праздниках, да и не надо приезжать сюда, дусик мой. Занимайся своим делом, а пожить вместе еще успеем. Благословляю тебя, моя девочка.

Будь покойна, будь здорова. Завтра опять напишу тебе. Целую крепко.

Твой Antonio.

Книппер-Чеховой О. Л., 12 декабря 1901*

3574. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

12 декабря 1901 г. Ялта.

12 дек. 1901.

Дусик, собака моя хорошая, я пишу тебе каждый день или через день, но не реже. Так буду и впредь писать, а если ты получаешь неаккуратно, то не моя в том вина. И впредь я буду писать тебе не реже, так и знай.

Здоровье мое, твоими молитвами, гораздо лучше. Крови уже нет, я сижу у себя за столом и пишу тебе сие, сегодня обедал, т. е. ел суп.

Ты спрашиваешь, отчего я отдаляю тебя от себя. Глупо, деточка!

Кто меня навещает? Альтшуллер лечит*, был сегодня Средин Леонид, был Арабажин*, ничтожнейший литератор, но шумящий, как водяная мельница. А больше никто не был. Впрочем, виноват: вчера была московская А. В. Погожева, которую я принял, к сожалению, очень нелюбезно, так как у меня было кровохарканье, пришлось молчать всё время.

Всё, что я писал и начал писать, пропало*, так как теперь придется начинать опять… Я должен писать без перерыва, иначе у меня ничего не выйдет.

Дуся моя, не волнуйся, не сердись, не негодуй, не печалься, всё войдет в норму, всё будет благополучно, именно будет то, чего мы хотим оба, жена моя бесподобная. Терпи и жди.

Скажи Немировичу, чтобы он не очень волновался*. Всё будет очень хорошо.

«Россию» получил*, спасибо.

Обнимаю тебя крепко, до неприличия, крепко целую, на что имею полное право, как твой законный муж. Не забывай меня, пиши каждый день. Твои письма для меня лекарство, без которого я уже не могу существовать.

Целый день лупит неистовый дождь. Ну, будь здорова, богом хранима, карапузик мой, актрисуля, собака.

Твой Antonio.

Пусть Маша привезет закусок. Пришли своему мужу конфект, мармеладу.

Книппер-Чеховой О. Л., 13 декабря 1901*

3575. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

13 декабря 1901 г. Ялта.

13 дек.

Актрисуля, здравствуй! Я уже выздоровел, крови не видать, только слабость осталась – давно не ел как следует. Думаю, что дня через 2–3 буду здоров совершенно. Принимаю пилюли, капли, порошки…

Ты пишешь, что 8-го дек<абря> вечером была в подпитии*. Ах, дуся, как я тебе завидую, если б ты знала! Завидую твоей бодрости, свежести, твоему здоровью, настроению, завидую, что тебе не мешают пить никакие соображения насчет кровохаркания и т. п. Я прежде мог выпить, как говорится, здо́рово.

Читал последний акт «Мещан». Читал и не понял. Два раза засмеялся, ибо было смешно. Конец мне понравился, только это конец не последнего, а первого или второго акта. Для последнего же нужно бы придумать что-нибудь другое.

Твоя роль в последнем акте ничтожна*.

Я часто о тебе думаю, очень часто, как и подобает мужу. Ты, пока я был с тобой, избаловала меня, и теперь без тебя я чувствую себя, как лишенный прав. Около меня пусто, обеды жалкие, даже в телефон никто не звонит, а уж про спанье и не говорю.

Крепко обнимаю мою актрисулю, мою пылкую собаку. Да хранит тебя бог. Не забывай и не покидай меня. Целую сто тысяч раз.

Твой Антон.

Васильевой О. Р., 15 декабря 1901*

3576. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

15 декабря 1901 г. Ялта.

15 дек. 1901.

Многоуважаемая Ольга Родионовна!

Марки я получил*, приношу Вам сердечную благодарность. Собирайте, а когда весной или летом приедете в Ялту, то я еще раз поблагодарю Вас за марки, так как, по всей вероятности, Вы отдадите их мне.

Мне эти дни нездоровилось, было кровохарканье, был кашель, теперь, по-видимому, дело пошло на поправку.

Матери я еще не передавал Вашего поклона, но скоро передам и обрадую ее очень; она Вас любит и ценит.

Поклонитесь Вашим девочкам* и скажите им, чтобы они вели себя хорошо, иначе я их высеку.

Крепко жму Вам руку и низко кланяюсь.

Искренно преданный

А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 15 декабря 1901*

3577. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

15 декабря 1901 г. Ялта.

15 дек. 1901.

Милая собака, я жив и, насколько сие возможно в положении человека выздоравливающего, здравствую. Слаб и злюсь, ничего не делаю. Геморрой. Одним словом, такого ты супруга заполучила, что я могу тебя только поздравить. Как бы ни было, дела пошли на поправку.

Толстой был болен, жил в Ялте у дочери*, Горький вчера был у меня. Теперь оба они у себя.

Если после представления «В мечтах» получу телеграмму*, то скажу спасибо, моя деточка. В случае успеха (в который я верю очень) телеграмма должна быть на казенный счет, т. е. длинная.

Отчего «Штокман» идет так редко?

Туман, каждый вечер ревет сирена, гудят заблудившиеся пароходы.

Бог с тобой, оставайся здорова и весела, деточка, не хандри, пиши побольше своему сердитому мужу. Когда ты хандришь, то становишься старой, тусклой, а когда весела или обыкновенна, то ты ангел. Поэтому будь всегда весела.

Крепко тебя целую, крепко обнимаю. До свиданья, собака!

Твой Antonio.

Кондакову Н. П., 15 декабря 1901*

3578. Н. П. КОНДАКОВУ

15 декабря 1901 г. Ялта.

15 дек. 1901.

Многоуважаемый и дорогой Никодим Павлович!

Большое Вам спасибо за письмо; оно пришло, кстати сказать, как раз в то время, когда я лежал на спине по случаю кровохаркания и скучал адски. Но буду отвечать по пунктам.

В Москве я прожил очень хорошо*, очень здорово, а как приехал в Ялту, то и пошла писать: то кашель, то кишечное расстройство – и это почти каждый день. Сначала работал, а потом пришлось бросить, и теперь я занимаюсь только тем, что читаю и уповаю на будущее.

«Три года» были напечатаны в «Русской мысли»* уже давно, лет 8-10 назад. Карточку фотографическую я вышлю Вам весною, когда буду в Москве (я там снимался у Опитца). Весною я, если буду здоров, постараюсь приехать в Петербург* вместе с Художественным театром.

Здесь Л. Н. Толстой. Он почти здоров и работает каждый день. Как-то на днях он приехал в Ялту, заболел здесь* и должен был прожить в доме Иловайской у дочери дня два-три. Г<оспо>жа Иловайская поторопилась прописать его в полиции. В Ялте преследуют штундистов. В Олеизе проживает Горький.

Л. Н. Толстой впрыскивает под кожу мышьяк, теперь температура у него нормальная. Он весел, Крым продолжает ему нравиться.

В Ялте тихо, погода хорошая, публика прошлогодняя или кажущаяся таковою. В клубе по средам, говорят, бывают семейные вечера, очень интересные, на которых читает мои рассказы д-р Балабан, командированный в Ялту чумы ради. Читает он, как уверяют, необыкновенно.

Передайте мой поклон и привет Вере Александровне и молодежи. Будьте здоровы, не забывайте меня.

Искренно преданный А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 16 декабря 1901*

3579. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

16 декабря 1901 г. Ялта.

16 дек. 1901.

Дуся, я здоров. Гости одолели, всё время сидят, некогда написать тебе, злюсь, как собака. Будь здорова, голубка моя, радость, храни тебя бог.

Здоровье мое в самом деле лучше, не беспокойся.

Целую тебя крепко. Это письмо опустит Саша Средин, который сидел у меня и теперь уходит.

Твой Antonio.

Книппер-Чеховой О. Л., 17 декабря 1901*

3580. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

17 декабря 1901 г. Ялта.

17 дек.

Пупсик милый мой, от тебя сегодня нет письма, но да простит тебе небо, как я прощаю. Здоровье мое становится лучше и лучше; ношу компресс на правом боку, принимаю креозот, но температура нормальная, и всё обстоит благополучно. Скоро буду уже настоящим человеком.

Вчера были гости, сидели долго, я злился. Сейчас по телефону получил известие, что ко мне едет на извозчике турист-венгерец, посещающий всех писателей. Того не знает, что я уже не писатель, а садовник*. Женатый садовник, пока еще детей не имеющий, но надеющийся.

Мать здорова, но, видно, моя болезнь утомила ее. Завтра приедет Маша, и всё устроится.

Получил письмо из Петербурга от Куприна*. Хвалит очень тебя, но не в восторге от Худож<ественного> театра. Едет венгерец! Едет! Нет, ошибся. Куприн пишет, что в игре Станиславского чувствуется хозяин, как у Соловцова, который тоже хозяин.

Что же, неужели останетесь в старом театре? О, варвары!

Ну, пупсик мой, целую тебя и обнимаю. Поцелуй и ты меня, старичка. Затылок острижен. Сюртук не чищен. Эмса не пью.

Кланяйся маме, дядям Карлу и Саше, тетке. Будь здорова. Жду описания субботнего вечера*.

Твой Antonio.

Кажется, венгерец едет.

Марксу А. Ф., 17 декабря 1901*

3581. А. Ф. МАРКСУ

17 декабря 1901 г. Ялта.

17 декабря 1901.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

VI и VIII томы по 15 экземпляров, а также IX и X выпуски «Мертвых душ» я получил, приношу Вам мою сердечную благодарность.

Против печатания «Острова Сахалина» я ничего не имел* и не имею; я просил только не печатать его в одном томе с другими рассказами, как предполагалось. Итак, благоволите высылать мне корректуру, название X тома будет такое: Остров Сахалин.

С М. Горьким буду видеться на этих днях и передам ему Ваше приглашение в сотрудники «Нивы». Я в настоящее время нездоров, было кровохарканье, но здоровье мое, по-видимому, скоро войдет в норму, и я начну работать.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Миролюбову В. С., 17 декабря 1901*

3582. В. С. МИРОЛЮБОВУ

17 декабря 1901 г. Ялта.

17 дек. 1901.

Милый Виктор Сергеевич, я нездоров, или не совсем здоров – этак вернее, и писать не могу. У меня было кровохарканье, теперь слабость и злость, сижу с согревающим компрессом на боку, принимаю креозот и всякую чепуху. Как бы ни было, с «Архиереем» не надую Вас, пришлю рано или поздно*.

Читал в «Новом времени» статью городового Розанова*, из которой между прочим узнал о Вашей новой деятельности. Если бы Вы знали, голубчик мой, как я был огорчен! Мне кажется, Вам необходимо уехать из Петербурга теперь же – в Нерви или в Ялту, но уехать. Что у Вас, у хорошего, прямого человека, что у Вас общего с Розановым, с превыспренно хитрейшим Сергием, наконец с сытейшим Мережковским? Мне хотелось бы написать много, много, но лучше воздержаться, тем более что письма теперь читаются главным образом не теми, кому они адресуются. Скажу только, что в вопросах, которые Вас занимают, важны не забытые слова, не идеализм, а сознание собственной чистоты, т. е. совершенная свобода души Вашей от всяких забытых и не забытых слов, идеализмов и проч. и проч. непонятных слов. Нужно веровать в бога, а если веры нет, то не занимать ее места шумихой, а искать, искать, искать одиноко, один на один со своею совестью…

Впрочем, будьте здоровы! Если приедете, то черкните. Здесь Толстой, здесь Горький, скучно Вам не будет, надеюсь.

Нового ничего нет. Крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

Чехову М. П., 17 декабря 1901*

3583. М. П. ЧЕХОВУ

17 декабря 1901 г. Ялта.

17 дек. 1901.

Милый Мишель, я нездоров, потому позволь отложить ответ на твое письмо до праздников. Пока напишу тебе только следующее. У «России» около 45 тыс. подписчиков и розницы, дела идут очень хорошо, но в деле сидит редактор Сазонов, личность бездарная, от которого нет возможности откупиться. Если Сазонов останется, то Амфитеатрову и Дорошевичу придется уходить; газеты своей им не разрешат. Амфитеатров, быть может, и пойдет в «Новое время», Дорошевича же купить трудно. Я с ним работал еще в «Будильнике», знаю его; Буренина он презирает и работать с ним не захочет в одной газете.

«Новое время» поднять нельзя, оно умрет вместе с А. С. Сувориным. Думать о поднятии нововременской репутации значит не иметь понятия о русском обществе.

У меня было кровохарканье, теперь слабость, но в общем ничего особенного. Мать здорова, завтра приедет Маша на праздники.

За то, что письмо твое не коротко, сердечно благодарю тебя и прошу впредь не забывать. Я ведь как в ссылке.

Сердечный привет Ольге Германовне, Жене и Сереже, желаю им всего хорошего. И тебе также желаю от души счастья. Поклонись старику Суворину, и когда будет свободная минутка, то напиши мне еще.

Твой А. Чехов.

В Петербурге на Литейной 15 проживает мой знакомый, даже приятель, Никодим Павлович Кондаков, академик. При случае познакомься с ним и передай ему мой поклон. Жена у него вздорная, но ее можно не замечать.

Есть другой приятель, который с удовольствием познакомился бы с тобой; это редактор «Журнала для всех» Виктор Сергеевич Миролюбов. Он напечатал бы твой рассказ с удовольствием, дал бы по 10 коп. за строчку. Вообще около него нетрудно найти работу.

На конверте:

Петербург. Его высокоблагородию Михаилу Павловичу Чехову.

Эртелев пер., 6, в редакции «Нового времени».

Книппер-Чеховой О. Л., 18 декабря 1901*

3584. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

18 декабря 1901 г. Ялта.

18 дек.

Милая моя актрисуля, я жив и здоров, чего и тебе от бога желаю. Кровохарканья нет, сил больше, кашля почти нет, только одна беда – громадный компрессище на правом боку. И как я, если б ты только знала, вспоминаю тебя, как жалею, что тебя нет со мной, когда приходится накладывать этот громадный компресс и когда я кажусь себе одиноким и беспомощным. Но это, конечно, не надолго; как только компресс на боку, так уже и ничего.

Ничего, ничего не пишу, ничего не делаю. Все отложил до будущего года. Видишь, за кого ты вышла замуж, за какого лентяя!

Как прошла пьеса Немировича?* Должно быть, шумно. Его любит московская публика*. А я всё мечтаю написать смешную пьесу*, где бы чёрт ходил коромыслом. Не знаю, выйдет ли что-нибудь. Здесь в Ялте до такой степени опротивел, осточертел мне вид из моего большого окна, что, кажется, ничего из моего писанья не выйдет. Ну, там увидим.

Как поживает Вишневский? В пьесе Немировича он священнодействует?* Скоро напишу ему письмо.

Я тебя люблю, песик мой, очень люблю и сильно по тебе скучаю. Мне даже кажется невероятным, что мы увидимся когда-нибудь. Без тебя я никуда не годен. Дуся моя, целую тебя крепко, обнимаю сто раз. Я сплю прекрасно, но не считаю это сном, так как около меня нет моей хозяечки милой. Так глупо жизнь проходит.

Не скучай, работай, будь умницей, не хандри – это к тебе не идет. Когда ты весела, ты молодеешь лет на десять.

Ну, целую еще раз. Пиши, моя радость!

Твой Antonio.

Книппер-Чеховой О. Л., 19 декабря 1901*

3585. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

19 декабря 1901 г. Ялта.

19 дек.

Здравствуй, собака! Маша приехала вчера вечером*, сегодня она всё подходит к окнам и восхищается: ах, как тут хорошо жить! Я здоров, хотя всё еще с компрессом, который сниму в пятницу, послезавтра. Все еще ничего не делаю.

Спасибо за конфекты, только жаль, что они от Флея, а не от Абрикосова*. Абрикосовские не то чтобы лучше, а я привык к ним.

Плохо пишется, потому что не видно.

Дуся, жена моя хорошая, скоро праздники, а мы не вместе! Это невероятно даже. Будь в духе, будь весела, радостна, не хандри, думай о своем муже, который любит тебя сильнее прежнего. Балбесик мой славный, бабуля, люблю я тебя. Маша привезла окорок, но не особенно вкусный, хотя я ем помногу… Строки оканчивал на другом листке*, оттого так вышло.

Опиши мне первый спектакль «В мечтах»*. Должно быть, шумно было. За то, что ты угостила своих товарищей*, устроила такой вечер, ты умница, хвалю тебя, дуся моя, ангел, жена моя замечательная. Я люблю такие вечеринки.

Ну, обнимаю тебя, прижимаю к себе, целую.

Бог с тобой, спи спокойно.

Твой Antonio.

Вишневскому А. Л., 20 декабря 1901*

3586. А. Л. ВИШНЕВСКОМУ

20 декабря 1901 г. Ялта.

Милый Александр Леонидович, поздравляю Вас с праздниками, с предстоящим новым годом, желаю всего самого лучшего, как говорится, суперфлю. Напишите мне, не забывайте.

О Вас и Сандуновских банях мне кое-что известно*. Ну, да не мое дело.

Желаю Вам всего хорошего, счастья, успехов и здоровья.

Ваш А. Чехов.

Напишите, как прошли «В мечтах»*.

Зачем здесь запятая?

20 декабря 1901.

На обороте:

Москва. Его высокоблагородию Александру Леонидовичу Вишневскому.

Неглинный пр., Мебл. к-ты «Тюрби».

Дягилеву С. П., 20 декабря 1901*

3587. С. П. ДЯГИЛЕВУ

20 декабря 1901 г. Ялта.

20 декабря 1901 года.

Многоуважаемый Сергей Павлович.

На вопрос*, когда были написаны все мои произведения, простите, я могу дать только приблизительный ответ. Если взять мои сочинения Маркса, то I том был написан в 80–83 гг., II – 82–84, III – 84–87 (кроме рассказа «Белолобый», написанного после 1890 г.), IV – 85–88, V – 85–89, VI – 89 (кроме «Рассказа неизвестного человека», написанного после 90 г.), VIII – после 1890 г., IX – 95-1900. «Остров Сахалин» написан в 1893 г. – это вместо диссертации, которую я замыслил написать после 1884 г.*– окончания медицинского факультета. В VII томе помещены пьесы: «Иванов» 1888 г., «Чайка» 1896 г., «Дядя Ваня» – 1890. Водевили написаны до 1890 г. Затем, в издание не вошла повесть «В овраге», напечатанная в «Жизни» в 1900 г.

Теперь отвечаю на второй вопрос: я некоторое время зарабатывал медицинской практикой, но недолго. Практиковал иногда помногу, в деревне, но денег не брал, так как не нуждался в них. Стихов никогда не писал.

Вы хотите, чтобы я сказал несколько слов о Левитане, но мне хочется сказать не несколько слов, а много. Я не тороплюсь, потому что про Левитана написать никогда не поздно. Теперь же я нездоров, сижу с компрессом, недавно было кровохарканье. Вообще же виноват я перед Вами ужасно.

Будьте здоровы, желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий

А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 20 декабря 1901*

3588. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

20 декабря 1901 г. Ялта.

20 дек.

Собачка добрая моя, вот что пишет мне Немирович*: «С театром, кажется, дело наладится. Вернее всего, снимем на 12 лет театр Омона (в Газетном) и перестроим его по нашим нуждам. Веду переговоры, осматриваю, провожу свободные часы с архитектором и проч.».

Вот тебе. Пишет еще, что пойдет пьеса Горького*.

Я сегодня снимаю компресс, который надоел мне, как корсет. Сегодня был Орленев, который приехал сюда на гастроли. Сегодня убирали у меня в комнатах.

Дуся моя, золотая, пиши, не покидай меня. Целую тебя много раз, обнимаю и закрываю глаза, чтобы увидеть тебя.

Будь здорова и счастлива.

Твой муж Антон.

Иорданову П. Ф., 21 декабря 1901*

3589. П. Ф. ИОРДАНОВУ

21 декабря 1901 г. Ялта.

21 дек. 1901 г.

Многоуважаемый Павел Федорович, поздравляю Вас с праздниками, с наступающим новым годом, от всей души желаю Вам здоровья, спокойствия и благополучия. Посылаю Вам книги*, за которыми благоволите послать на вокзал дня через 3–4; они посылаются большой скоростью, пойдут в пассажирском поезде.

Я был нездоров, шла кровь горлом, похудел, сидел дома, а теперь опять всё по-прежнему, завтра начну выходить из дому.

Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Артемьеву А. Р., 22 декабря 1901*

3590. А. Р. АРТЕМЬЕВУ (АРТЁМУ)

22 декабря 1901 г. Ялта.

Дорогой Александр Родионович, поздравляю Вас с праздником и наступающим новым годом, желаю здоровья, успехов и полного благополучия.

Очень скучаю по Москве, по театру и по Вас*. Весной непременно приеду.

Крепко жму Вам руку и целую Вас.

Ваш А. Чехов.

22 дек. 1901 г.

Ялта.

Книппер-Чеховой О. Л., 22 декабря 1901*

3591. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

22 декабря 1901 г. Ялта.

22 дек.

Милый мой дусик, целый день ждал телеграммы о пьесе Немировича* и – нет! Значит, по-видимому, было так шумно, что вы все забыли обо мне.

Всё забываю написать тебе: если понадобятся тебе деньги, то бери у Немировича*, сколько нужно. Распоряжайся, дуся, будь хозяйкой. Ах, как ты нужна мне, если б ты знала! Как ты мне нужна! Плохо, плохо без жены!

В Ялте сегодня жарко. Маша в восторге, ходит по саду в одном платье; не верится, что в Москве теперь снег и морозы.

Я тебя люблю. Ты знаешь это?

Здоровье совсем хорошо*. Компресс уже снял вчера. Завтра Альтшуллер поставит две мушки, и шабаш, лечение кончено*. Ем теперь много и аппетитом могу похвастаться.

Ну, дусик, будь здорова, весела. Проводи праздники в добром здоровье, в духе, думай о своем муже хоть изредка и пиши ему по возможности каждый день.

Целую тебя и обнимаю, если нет возможности сделать что-нибудь более важное. На первой неделе поста приедешь?

Твой Antonio.

Ты обещала свою фотографию, не забывай*.

Куркину П. И., 22 декабря 1901*

3592. П. И. КУРКИНУ

22 декабря 1901 г. Ялта.

Дорогой Петр Иванович, книгу я получил*, большое Вам спасибо! Поздравляю Вас с праздниками, с новым годом, желаю здоровья, успехов и полного благополучия.

Как Вы поживаете? Что у Вас нового? Не слышали ли, как поживает Иван Германович*?

Маша и Ольга переехали на новую квартиру, их адрес: Неглинный пр., д. Гонецкой. (Квартира с электрическим освещением.) Побывайте у них*. Крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

22 дек. 1901.

На обороте:

Москва. Доктору Петру Ивановичу Куркину.

Тверская, «Гельсингфорс».

Поссе В. А., 22 декабря 1901*

3593. В. А. ПОССЕ

22 декабря 1901 г. Ялта.

22 дек. 1901.

Дорогой Владимир Александрович, я был нездоров почти весь месяц, теперь поправляюсь и скоро засяду за работу. Я пришлю Вам повесть* листа в два или полтора, только не к февральской книжке, а, вероятно, к апрельской или даже майской.

Это Вы хорошо задумали* – и дай бог Вам полного успеха.

Живу я в Ялте, вдали от мира, от цивилизации, как монах, скучаю; жена моя в Москве, играет в Художественном театре… Летом я и она думаем поехать за границу.

Крепко жму Вам руку и шлю тысячу хороших пожеланий. И с новым годом поздравляю, кстати.

Душевно Ваш А. Чехов.

Л. Толстой живет в Гаспре (почт<овый> адрес: Кореиз, дача Паниной), верстах в 10 от Ялты. Крым ему очень нравится, он в восторге. Здоровье его недурно, но старчески недурно. Горький в Олеизе; тоже пока незаметно, чтобы он скучал. Его адрес почтовый тоже Кореиз.

Книппер-Чеховой О. Л., 23 декабря 1901*

3594. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

23 декабря 1901 г. Ялта.

23 дек.

Милая моя собака, а ведь до сих пор я не поздравлял тебя с праздником! Не подумай, что я непочтителен, напротив, супругу свою я очень уважаю. Поздравляю тебя, моя радость, желаю всего самого лучшего, самого замечательного.

Погода продолжает быть чудесной. Светло и тепло, как летом.

Твою телеграмму получил*. Получил и от Немировича*. Как ты играла? Хорошо? Успех был шумный? Ведь пьеса-то шумная, трескучая. Когда начнете репетировать «Мещан»?* Четвертый акт и мне не нравится. Его нужно сделать первым, а третий четвертым, тогда выйдет равновесие.

Дуся моя, я уже совсем здоров, или почти совсем, ем помногу, сплю очень хорошо, в духе; одного мне нехватает – жены! После Рождества, на второй день, засяду писать. Вчера и сегодня уже выходил наружу.

Ну, будь счастлива, будь здорова! Я тебя очень люблю. До завтра! Я пишу тебе каждый день, и потому твоя фраза, что наконец-де ты получила от меня письмо, – эта фраза ничего не стоит. Я пишу тебе каждый день, редко через день.

Твой муж Antonio.

Книппер-Чеховой О. Л., 24 декабря 1901*

3595. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

24 декабря 1901 г. Ялта.

24 дек.

Видишь, актрисуля, я пишу каждый день. Сегодня у нас именины, мать именинница, завтра Рождество, а на дворе солнце жарит по-летнему, тишина. Мне сегодня выходить нельзя, так как на мне две мушки. Вечером я их сниму и завтра уже выйду, поеду, быть может, к Толстому и Горькому.

Получил ваш праздничный репертуар. В моих пьесах ни разу не играет Самарова, в «Трех сестрах» – ни разу Станиславский, ни разу Лилина. Вообще – пьесы в каком-то забросе*. Я не перевариваю Мунт, а она каждый раз в «Трех сестрах».

Интересно бы знать, когда мы увидимся. В Великом посту? На Пасху?

Твою телеграмму получил*, но всё же еще не знаю, как шла пьеса Немировича. Напишу, дусик, поподробнее. Напиши и про Котика.

В это лето поедем за границу, а в 1903 г., если будем живы, проживем на даче под Москвой. Хорошо? Идеть?*

Очень хвалят пьесу Найденова «Дети Ванюшина»*. В самом ли деле это незаурядная вещь? Если так, то почему пропустил Худож<ественный> театр? Мне кажется, что Немирович много прозевывает. Вот если б я читал пьесы, то репертуар ваш был бы богаче. Как ты думаешь?

Без тебя трудновато жить. Особенно такому мужчине, как твой муж. Я очень люблю тебя, дуся, очень.

Ну, будь здорова. Не утомляйся.

Твой Antonio.

Марксу А. Ф., 25 декабря 1901*

3596. А. Ф. МАРКСУ

25 декабря 1901 г. Ялта.

25 декабря 1901 г.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Водевиль «Свадьба» был послан Вам два года назад с надписью: «В полное собрание не войдет». Затем он был исправлен* мною значительно и послан Вам в этом году, и Вы, получив его, спрашивали у меня, когда этот водевиль написан – до подписания договора или после? Теперь я получил корректуру*; оказывается, она набрана не по исправленному экземпляру, а по старому. Будьте добры, прикажите набрать по исправленному экземпляру, если же он утерян*, то «Свадьбу» придется разобрать, так как второго экземпляра у меня нет.

С корректурой будет прислан мною водевиль «Юбилей», который тоже войдет в VII том; он исправлен мною.

IX тома и обещанных Вами книг я еще не получил*.

Поздравляю Вас с праздниками и желаю всего хорошего.

Искренно Вас уважающий

А. Чехов.

Васильевой О. Р., 26 декабря 1901*

3597. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

26 декабря 1901 г. Ялта.

26 дек. 1901.

Многоуважаемая Ольга Родионовна, сердечно благодарю Вас за телеграмму и поздравление. С новым годом, с новым счастьем! Желаю Вам здоровья, богатства и душевного спокойствия, а девочкам желаю расти и утешать Вас*. В Ниццу я приехать не могу по многим причинам, из коих главная – безделье, которое уже надоело мне. Я всю осень был нездоров и всю осень до сих пор ничего не делал.

Вы слышали? Вашу московскую квартиру ограбили воры*. Унесли всё. Маша собирается написать Вам об этом.

Ну, будьте здоровы и благополучны. Да хранит Вас бог. Поклонитесь милому Николаю Ивановичу.

Искренно преданный

А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 26 декабря 1901*

3598. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

26 декабря 1901 г. Ялта.

26 дек.

Сегодня от дуси милой нет письма. Должно быть, на почте застряло. На письмах, которые приходят на мое имя, нужно только зачеркнуть московский адрес и написать – Ялта, потом опустить в почтовый ящик; марок не надо. Это я по поводу письма из банка, которое ты прислала мне вчера.

Будут ли в этом сезоне ставить пьесу Горького?* Немирович имел успех*, я очень рад, это привяжет его к театру еще сильнее. Провал его пьесы, мне кажется, был бы провалом театра.

Ты беседовала* с Северовым из «Нового времени»? Не Снессарев ли? Если с ним, то знакомство неважное, дуся моя.

Получил письмо от Чалеевой* из Deütschland’a (Hohenhonnef am Rhein); она сильно прибавилась в весе и выздоравливает; санаторией очень довольна.

Получил телеграмму из Самары: «Ольгу Елеонардовну, Антона Павловича поздравляю праздником. Кабаева*». Это сестра милосердия, кажется? Получил телеграмму из Ниццы от Васильевой. Чего я не переношу – это поздравительных телеграмм. Ведь посылать такие телеграммы значит задерживать деловые. А твоя телеграмма* все-таки пришла кстати, я очень скучал вчера, был дождь, время тянулось длинно, немножко нездоровилось, скучал по жене… Ведь ты знаешь, дуся, я женат.

Когда, когда мы увидимся?

Будь здорова, счастлива, весела, не изменяй своему мужу, если можно. Я тебе не изменяю, да это и невозможно, моя радость. Бог с тобой, спи спокойно. Целую тебя и обнимаю.

Твой Antonio.

Книппер-Чеховой О. Л., 27 декабря 1901*

3599. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

27 декабря 1901 г. Ялта.

27 дек.

Значит, ты, Книпперуша, хорошо играла*. Я рад, моя умница. Если муж ничего не делает, то пусть жена валяет за двоих.

Посылаю вырезку из газеты. Какая чепуха! Я уже полтора месяца не был на набережной, никто меня не видел.

Ты до 8 часов утра сидела в ресторане*. Смотри, здоровье испортить не долго. Вчера у нас была Надежда Ивановна*, много рассказывала про тебя и вообще про Москву. Потом я лег спать, и ты мне снилась.

Приехал Миролюбов (бывш<ий> певец Миров)*, был сегодня у меня.

Наши (Маша и Арсений) уходят в театр, понесут это письмо. В театре идет «Лес», играет m-me Татаринова.

Сегодня читал в «Новостях дня» пародию* на пьесу Немировича. Немножко грубо. Вероятно, теперь Лужский будет звать Немировича Аникой-воином*.

Ну, целую тебя, собака, обнимаю, целую и опять обнимаю. Не забывай.

Твой муж Антон.

О «культе писателей».

В Ялте, где живет теперь А. П. Чехов, обретается, по словам «Сар<атовского> л<истка>», целая армия бестолковых, но невыносимо горячих поклонниц его художественного таланта, именуемых здесь «антоновками». Эти святые души бегают по набережной Ялты за писателем, изучают его костюм, походку, стараются чем-нибудь привлечь к себе его внимание и т. д., словом, производят целый ряд нелепостей. Идеал этих безобидных существ весьма скромен: «видеть Чехова», «смотреть на Чехова».

Белоконскому И. П., 28 декабря 1901*

3600. И. П. БЕЛОКОНСКОМУ

28 декабря 1901 г. Ялта.

28 дек. 1901.

Милостивый государь Иван Петрович!

Простите, что так запаздываю ответом на Ваше письмо. Уже прошло месяца полтора, как я не работаю – по болезни, и едва ли скоро начну работать как следует. И когда примусь за работу, то придется оканчивать уже начатое, на что уйдет немало времени, так что написать рассказ для Вашего сборника* едва ли успею. Простите, пожалуйста.

Желаю Вам всего хорошего.

А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 29 декабря 1901*

3601. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

29 декабря 1901 г. Ялта.

29 дек.

Глупая ты, дуся. Ни разу за всё время, пока я женат, я не упрекнул тебя за театр*, а, напротив, радовался, что ты у дела, что у тебя есть цель жизни, что ты не болтаешься зря, как твой муж. Не пишу тебе о своей болезни, потому что уже здоров*. Температура нормальная, ем я по 5 яиц в день, пью молоко, не говоря уж об обеде, который, пока Маша здесь, стал вкусным. Работай, дуся, и не хлопочи, а главное – не хандри.

Не выписывай «Мир искусства», сей журнал у меня будет. У нас в Ялте тепло, всё распускается, и если такая погода продолжится еще неделю, то всё зацветет.

Маша сердится, что ты ей ничего не пишешь.

Посылаю тебе фотографию, изображающую двух буров*.

Скоро в Москве будет Альтшуллер*, доктор, которому я советую пообедать у тебя. Приедет он в Москву на съезд* в среду. Предупреди Машу (кухарку свою), чтобы она в твое отсутствие сказала ему, когда ты будешь дома.

Будете ставить «Мещан»?* Когда? В этом сезоне или в будущем?

Ну, замухрышка, прощай, будь здорова! Не смей хандрить и петь Лазаря. Смейся. Я тебя обнимаю и, к сожалению, больше ничего.

Вчера не было от тебя письма. Какая ты стала лентяйка! Ах, собака, собака!

Ну, дуся моя, жена хорошая, славная, целую тебя крепко и крепко обнимаю еще раз. Я думаю о тебе очень, очень часто, думай и ты обо мне.

Твой Antonio.

Сергеенко П. А., 29 декабря 1901*

3602. П. А. СЕРГЕЕНКО

29 декабря 1901 г. Ялта.

29 дек. 1901.

Милый Петр Алексеевич, пусть студент Гриневич приезжает*. Я уже говорил с Благотворительным обществом; оно будет содержать его, а ты потом заплатишь. Гриневичу придется жить на частной квартире, а не в доме Благ<отворительного> о<бщест>ва, так как все места заняты, больных очень, очень, очень много; всё занято, всё израсходовано, каждый день приходят всё новые письма, извещающие о приезде безденежных больных… Если Гр<иневич> приедет в Ялту после 5 янв<аря>, то пусть он обратится к г-же Бонье, Софье Павловне, собств<енный> дом, – она устроит его, квартира для него будет уже найдена. Расскажи ему, где магазин Синани: здесь покажут ему квартиру Бонье. (Это на случай, если извозчик не знает, где она живет.)

Спасибо большое за карточку*. Голубчик, пришли еще*; я пошлю жене, брату. Очень уж хорошая фотография.

Я был нездоров месяца полтора, не выходил из дому, нигде не был, но знаю очень хорошо, что и как с Толстым*. Он здоров. Доктор, который лечит его*, бывает у меня очень часто и рассказывает всё, что нужно. Т<олстой> как-то захворал, и серьезно, потом поправился и теперь молодцом. Но старость заметно овладевает им; это значит, что он может прожить еще лет 20 и может умереть от малейшего пустяка каждый день. В его положении теперь каждая болезнь страшна, каждый пустяк опасен. Кроме старости, у него никаких других болезней нет и, вероятно, не было. Крым ему продолжает нравиться, он очень доволен.

Ну, будь здоров, благополучен и покоен. Поздравляю с новым годом и желаю счастья.

Пришли же фотографии.

Твой А. Чехов.

Если Гр<иневич> очень слаб и не может ходить, то лучше бы он не приезжал в Крым. Пусть едет только в том случае, если посылают врачи и если он ходит. Очень жаль, что ты не написал, какая у него температура.

Книппер-Чеховой О. Л., 30 декабря 1901*

3603. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

30 декабря 1901 г. Ялта.

30 дек.

Дуська моя, прилагаемое письмо передай Раевской*. Если увидишь Альтшуллера, то купи фунтик конфект у Абрикосова и пришли с ним. Купи мармеладу также.

Скучно без тебя. Завтра нарочно лягу в 9 час. вечера, чтобы не встречать Нового года. Тебя нет, значит, ничего нет и ничего мне не нужно.

Погода изменилась к худшему. Ветер, холодно, снежком попахивает. Очевидно, начинается зима. Немировичу буду писать*.

Дуся моя, пиши мне, умоляю! Я поздравлял тебя с новым годом? Нет? В таком случае крепко целую тебя и шепчу тебе на ухо разные глупости.

Не забывай своего мужа. Он ведь сердитый, дерется!

Ну, обнимаю мою супружницу.

Муж Antonio.

Чехову И. П., 30 декабря 1901*

3604. И. П. ЧЕХОВУ

30 декабря 1901 г. Ялта.

Милый Иван, поздравляю тебя, Соню и Володю с новым годом, с новым счастьем, желаю здоровья. Очень жалеем, что ты не приехал в Ялту на праздник. Здесь только сегодня холодновато, всё же время была совершенно летняя, тихая, теплая погода.

Ну, будь здоров. Всего хорошего!

Твой А. Чехов.

30 дек. 1901.

На обороте:

Москва. Его высокоблагородию Ивану Павловичу Чехову.

Миусская пл., Городское училище.

Сергеенко П. А., 30 декабря 1901*

3605. П. А. СЕРГЕЕНКО

30 декабря 1901 г. Ялта.

Милый Петр Алексеевич, для больного, о котором ты писал, уже есть у меня 35 р. Это хватит почти на месяц.

Ну, будь здоров. Желаю всего хорошего.

Твой А. Чехов.

30 дек<абря> 1901.

На обороте:

Луховицы Рязанск. губ. Петру Алексеевичу Сергеенко.

Книппер-Чеховой О. Л., 31 декабря 1901*

3606. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

31 декабря 1901 г. Ялта.

31 дек.

Милая моя жена, я совершенно здоров*, совершенно! Ем за десятерых, уже стал полнеть, и, чего у меня давно не было, желудок работает превосходно. Не беспокойся, родная; честное слово, я не вру, говорю правду.

Сегодня у меня был пианист Самуэльсон. Он устраивает в Ялте концерт*. Брат его*, который держит на Аутке аптекарский магазин, торгует плохо, выручает по 6 рублей в день. Жалобы.

Альтшуллер в Москву не поедет*.

Получил письмо от Мейерхольда*. Пишет он хорошо, даже талантливо отчасти, и лучше, чем писал раньше. Ему бы следовало сотрудничать в газетах.

У нас в Ялте появился новый артист, некий доктор Балабан*. Писал я тебе о нем? Читает великолепно, мои рассказы жарит прямо наизусть. И актер он, по-видимому, хороший, настоящий. Я советую ему поехать в Москву, показаться Немировичу.

Сегодня от тебя нет письма! Бессовестная!!

Опять в Ялте чудесная погода. Сегодня сидел на лавочке в саду и дышал.

Ну, моя радость, целую тебя крепко. Не забывай меня, вспоминай, крокодильчик мой, за это я тебя вознагражу. Обнимаю, дуся!

Твой Antonio.

Я выписал «Театр и искусство».

Немировичу я послал письмо*. О пьесе его писал немного, но ласково, в том смысле, что она, пьеса, имела успех и что на этом свете всё обстоит благополучно.

Немировичу-Данченко Вл. И., 31 декабря 1901*

3607. Вл. И. НЕМИРОВИЧУ-ДАНЧЕНКО

31 декабря 1901 г. Ялта.

Поздравляю, шлю всем дружеский привет и от души желаю Художественному театру девятьсот третий встретить уже на новоселье.

Чехов.

На бланке:

М<о>ск<ва> Худож. театр. Немировичу-Данченко.

1902

Бальмонту К. Д., 1 января 1902*

3608. К. Д. БАЛЬМОНТУ

1 января 1902 г. Ялта.

1 янв. 1902.

Милый Константин Дмитриевич, с новым годом, с новым счастьем, с новыми капризами молодой, красивой, сладострастной музы! Да хранит Вас небо!

При Вас я похварывал понемножку*, крепился, но едва Вы уехали, как я заболел, стал плевать кровью, похудел, как Фофанов*; не выходил из дому всё время; теперь меня кормят на убой, лечат, и я поздоровел.

Из Ваших книг у меня имеются: 1) «Под северным небом»*; 2) Шелли, вып<уск> 2-й и 7-й (Ченчи)*; 3) «В безбрежности»*; 4) «Тишина»*; 5) Кальдерон, т. 1*; 6) «Таинственные рассказы»*; 7) По Эдгар, т. 1*.

За книгу всей душой благодарю*. Я теперь не работаю, а только читаю, и завтра-послезавтра примусь за Эдг. По.

В деревне скучаете?* Нет? В Ялте чудесно, совершенно летняя погода, и это скверно. Всю ночь кричат коты, воют собаки, снятся могильные склепы, а днем ярко светит солнце и томят воспоминания, скучно по холоде, по северным людям.

Жена обещает приехать в конце января*. Приехала сестра на праздники*. У Толстого я не был, но на днях, впрочем, буду* и спрошу* и ответ его сообщу Вам*. Пока слышал, что Вы произвели на него хорошее впечатление, ему было приятно говорить с Вами… Так я слышал.

Нового ничего нет. Всё по-старому. Будьте здоровы, счастливы, веселы и не забывайте, что в Ялте проживает человек, неравнодушный к Вам, и хоть изредка пишите.

Ваш душой А. Чехов.

Передайте Вашей жене* мой привет и поздравление с новым годом.

Напишите Скорпионам, чтобы они непременно выслали мне книжку, когда выйдет*.

Алтухову Н. В., 2 января 1902*

3609. Н. В. АЛТУХОВУ

2 января 1902 г. Ялта.

2 января 1902.

Многоуважаемый Николай Владимирович!

«Анатомию зубов» сегодня получил*, приношу Вам сердечную благодарность. Теперь я у Вас в долгу. Поздравляю Вас с новым годом, с новым счастьем, желаю Вам от всей души здоровья, веселого настроения и исполнения Ваших желаний. Главное, чтобы Ваши почки перестали пошаливать, чтобы удельный вес был по крайней мере 1 018.

А мое здравие становится всё лучше и лучше. Хотел было сегодня ехать к Толстому, да холодно, не пускает сестра.

Еще раз большое спасибо! Если не забудете Вашего обещания*, пришлите мне из Москвы (как только вернетесь туда*) и другие Ваши труды, то будет совсем хорошо. Будьте здоровы!

Ваш А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 2 января 1902*

3610. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

2 января 1902 г. Ялта.

2 янв. 1902.

Милая, славная, бесподобная моя жена, вчера получил от тебя унылое письмо, а сегодня – ничего! Ты стала манкировать, очевидно загуляла на праздниках. Ах, как кисло без твоих писем! Третьего дня я послал в Художеств<енный> театр поздравительную телеграмму*, с новым годом, длинную, но на имя Немировича, а так как Немирович, по газетным слухам, уехал за границу*, то боюсь, моя телеграмма не получена. Узнай, дуся!

Отпустят ли тебя хитрецы в конце января?* Ой, смотри, надуют! Роль в «Одиноких» отдай Роксановой*, тогда у них будет больше пьес в твое отсутствие. Вообще ты очень часто играешь, без отдыха*, а это нехорошо. Нездорово и для тела, и для души. Нужно бы играть не чаще 2–3 раз в неделю.

Дуся, красивая женщина, золотая моя, опиши мне спектакль, какой будет у вас для врачей*. Читал, что будто врачи хотят дать вам обед, как бы в благодарность. Правда ли это? Постарайтесь, играйте получше, и пусть няньку Самарова играет*.

Хотел сегодня пойти в город постричься и голову вчера помыл для этого, но холодно, всего три градуса тепла. Придется отложить.

Я каждый день, просыпаясь и ложась спать, думаю про свою жену. Думаю, думаю…

Целую тебя, обнимаю, ласкаю, целую руки, глажу тебя всю. Будь здорова, голубчик мой, пиши мне.

Твой муж Antoine.

Книппер-Чеховой О. Л., 3 января 1902*

3611. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

3 января 1902 г. Ялта.

3 янв. 1902.

Сегодня пришло сразу два письма, дусик мой. Спасибо! И мать получила письмо от тебя*. Только напрасно ты плачешься*, ведь в Москве ты живешь не по своей воле, а потому что мы оба этого хотим. И мать нисколько на тебя не сердится и не дуется.

Сегодня я постригся! Был в городе в первый раз после болезни, был, несмотря на мороз (– 2°), и остриг голову и бороду – это на случай твоего приезда. Ты ведь строгая, надо иметь приличный, благовоспитанный вид.

Маша наняла кухарку*. Я, можно сказать, ничего не пишу, ровнехонько ничего! Не огорчайся, всё успеется. Ведь я написал уже 11 томов*, шутка сказать. Когда мне будет 45 лет, тогда напишу еще 20 томов. Не сердись, дуся, жена моя! Я не пишу, но зато столько читаю, что скоро стану умным, как самый умный жид.

Теперь январь, у нас начнется отвратительная погода, с ветрами, с грязью, с холодом, а потом февраль с туманами. Положение женатого человека, у которого нет жены, в эти месяцы особенно достойно сожаления. Если бы ты приехала, как обещала, в конце января!

Горький в мрачном настроении, нездоров по-видимому. Сегодня придет ночевать.

Чувствуешь ли ты, собака, что я тебя люблю? Или тебе всё равно? А я жестоко люблю, так и знай. Ну, славная моя жена, немочка, актрисуля, будь здорова, богом хранима, покойна, неутомима, весела. Целую тебя и обнимаю.

Твой муж Антон.

Алексееву К. С., 4 января 1902*

3612. К. С. АЛЕКСЕЕВУ (СТАНИСЛАВСКОМУ)

4 января 1902 г. Ялта.

4 янв. 1902, Ялта.

Дорогой Константин Сергеевич, Таганрогская городская библиотека* (она же музей) обратилась ко мне с просьбой – добыть и прислать ей Вашу фотографию, как учредителя и директора Художественного театра. Будьте добры, помогите мне исполнить эту просьбу. На фотографии (на лицевой стороне) Вы распишитесь – «К. Алексеев-Станиславский, Художественный театр, такого-то года и числа» – и затем пришлите мне, а я уже вышлю в Таганрог.

Вашу новогоднюю телеграмму получил*, большое Вам спасибо! Я послал новогоднее поздравление Вашему театру*, но боюсь, что оно не получено, так как послано на имя Владимира Ивановича. Горький был у меня, я отдал ему телеграмму, которая оказалась Вашею*, потом долго мы говорили об его пьесе*…Говорили о распределении ролей, которое прислал ему Немирович*. Мне кажется, что Нил – это Ваша роль*, что это чудесная роль, лучшая мужская роль во всей пьесе. А Тетерев, говорящий подолгу всё одно и то же, мне кажется, не захватит Вас. Он не живое, сочиненное лицо. Впрочем, быть может, и ошибаюсь.

Передайте Марии Петровне* мой привет, поздравление с новым годом и сердечное пожелание здоровья и успехов. Я благодарен ей бесконечно*, она и вообразить себе не может, как я ей благодарен и как я ее люблю.

Крепко жму Вам руку. Не забывайте меня пожалуйста.

Ваш А. Чехов.

Я был нездоров месяца полтора, теперь ничего.

Вишневскому А. Л., 5 января 1902*

3613. А. Л. ВИШНЕВСКОМУ

5 января 1902 г. Ялта.

Милый Александр Леонидович, деньги получил*, большое Вам спасибо. Квитанцию дадут Вам только тогда*, когда Вы скажете, какой номер у Вашей книжки. Ну-с, как Вы поживаете? Что у Вас новенького? Начались ли репетиции «Мещан»?* Сели бы Вы за стол да написали бы мне обо всем подробно. Я был нездоров, скучал жестоко, а писем никто не присылал. И понятно: стар стал! Напишите, какое у вас в театре настроение, строите ли или арендуете новое помещение* и проч. и проч. Будьте здоровы, с новым годом, с новым счастьем, с новыми шумными успехами, с новыми брюками и сапогами!

Ваш А. Чехов.

5 янв. 1902.

На обороте:

Москва. Его высокоблагородию Александру Леонидовичу Вишневскому.

Неглинный пр., Меблиров. к-ты «Тюрби».

Книппер-Чеховой О. Л., 5 января 1902*

3614. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

5 января 1902 г. Ялта.

5 янв.

Дуся, Оля милая, сегодня от тебя нет письма. Мне кажется, что вы, актеры, не поняли «Мещан»*. Лужскому нельзя играть Нила; это роль главная, героическая, она совсем по таланту Станиславского. Тетерев же роль, из которой трудно сделать что-нибудь для четырех актов. Во всех актах Тет<ерев> один и тот же и говорит всё одно и то же, и к тому же это лицо не живое, а сочиненное.

Поздравь Эллю и Володю*, от души желаю им счастья, здоровья, чтобы В<олодя>, ставши певцом*, не изменял Элле, а если изменял, то незаметно; и чтобы Элла не полнела. Главное же, чтобы они жили вместе.

Ялта покрыта снегом. Это чёрт знает что. Даже Маша повесила нос и уже не хвалит Ялту, а помалкивает.

В какие места поехал Немирович? В Ниццу? Его адрес?*

Наняли кухарку. Готовит, по-видимому, хорошо. Бабушка* поладила с ней, это главное.

Ты мне снилась эту ночь. А когда я увижу тебя на самом деле, совсем неизвестно и представляется мне отдаленным. Ведь в конце января тебя не пустят!* Пьеса Горького*, то да се. Такая уж, значит, моя планида.

Ну, не стану тебя огорчать, моя жена хорошая, необыкновенная. Я тебя люблю и буду любить, хотя бы даже ты побила меня палкой. Нового, кроме снега и мороза, ничего нет, всё по-старому.

Обнимаю, целую, ласкаю мою подругу, мою жену; не забывай меня, не забывай, не отвыкай! Каплет с крыш, весенний шум, но взглянешь на окно, там зима. Приснись мне, дуся!

Твой муж Antoine.

Получила фотографию двух буров?*

Книппер-Чеховой О. Л., 7 января 1902*

3615. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

7 января 1902 г. Ялта.

7 янв.

Беспутная жена моя, посиди дома хоть одну недельку и ложись спать вовремя! Ложиться каждый день в 3–6 часов утра – ведь этак скоро состаришься, станешь тощей, злой.

Передай Маше-кухарке*, что я ее поздравляю с предстоящим браком и что скоро в Москву приедет Маша*-хозяйка и окажет ей помощь, о которой она просит. О том, что Александр был шпионом у какого-то частного лица, болтали кухарки совершенно зря, и верить этому не годится. А что он вечно торчит в кухне, это нехорошо.

Праздники кончились, я очень рад. Быть может, что-нибудь сработаю. Здоровье мое великолепно, лучше и не надо. Ем за десятерых. Одна беда – жены нет, живу архимандритом. Писем получаю мало, даже д-р Членов (твой приятель) ничего не пишет*.

Все-таки, несмотря на твое поведение, я люблю тебя, люблю и обнимаю мою дусю, и всегда буду любить, несмотря ни на что.

Можешь себе представить, в Ялте мороз в 5½ градусов; вчера был сильнейший ветер, метель, шум. Маша очевидно разочаровалась и уже не славословит Ялты. В комнатах прохладно, внизу тепло. Я не выхожу из дому.

Как, однако, вы возитесь с «Мещанами»!* Надо спешить, а то скоро сезон кончится. Лужский будет играть неважно отца*. Это не его роль. А Судьбинин совсем изгадит Нила, роль центральную. Вероятно, мужские роли хлопнутся, пьеса выедет на женских.

Дуся милая, если только в «Дяде Ване» 11 янв<аря>* будет играть няньку не Самарова, а кто-нибудь другая, то я навеки рассорюсь с театром. Не хватает, чтобы еще играла Мунт, ужаснейшая актриса*.

Скучно без тебя. Но всё же я не тоскую, как ты пишешь, а уповаю. Я весел всё это время, и чем ближе весна, чем длиннее дни, тем я живее.

Жена моя хорошая, будь здорова, весела, не волнуйся, не хандри, береги себя. Христос с тобой! Я глажу тебя по плечу, беру за подбородок, целую в обе щеки. Не забывай меня.

Твой Antoine.

Вишневский прислал письмо*, хвалит «В мечтах»*, хвалит себя в этой пьесе*.

Книппер-Чеховой О. Л., 9 января 1902*

3616. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

9 января 1902 г. Ялта.

9 янв.

Милый мой дусик, сегодня идет дождь, холодно, скверно, а третьего дня был мороз, который, как пишут в газете, достиг – 8. Я не выхожу, сижу у себя в кабинете, и кажется мне, что я в Камчатке уже 24 года. Ничего не пишу, занимаюсь пустяками. Вчера целый день были гости, болела голова, а сегодня – еще утро, неизвестно, будут ли гости, но голова не болит.

Пошел снег. Послезавтра у вас «Дядя Ваня» для докторов*, ты опиши мне, как шла пьеса, как держали себя доктора и проч. и проч. Елпатьевский хороший малый, но в медицине он понимает мало*; к тому же он выехал из Ялты, когда я еще был здоров. Насчет Альтшуллера я писал тебе: он не поехал в Москву*.

От Самаровой я ничего не получал*.

Наша новая кухарка, по-видимому, очень хорошая женщина, вчера заболела; думали, что тиф, потом оказалась лихорадка. Сегодня она на ногах, ест хинин.

Мы май и июнь проживем в Ялте, а июль – за границей, август в Ялте (вторую половину), сентябрь и октябрь в Москве. Можно май прожить в Москве, но сначала ты должна приехать за мной в Ялту. Летом жить в санатории не стоит, ничего не увидишь. С каким удовольствием я проехал бы с тобой куда-нибудь очень далеко, например на Байкал! Это чудеснейшее озеро; увидишь, всю жизнь будешь помнить.

Христос с тобой, мой светик. Представь, солнце выглянуло. Будь весела и здорова, не забывай. Прощай, балбесик мой милый, собака дивная, я тебя очень люблю.

Твой Antoine.

Лаврову В. М., 9 января 1902*

3617. В. М. ЛАВРОВУ

9 января 1902 г. Ялта.

9 января 1901 г.

Милый друг Вукол Михайлович, большое тебе спасибо за письмо*. И я тоже поздравляю тебя с новым годом, желаю здоровья, много подписчиков и хорошего настроения.

Я поправляюсь, стал много есть; скоро начну писать. Кровохарканья уже нет.

Будь другом, прикажи выслать мне словарь Брокгауза; последний том, какой у меня есть, это 62.

Крепко жму руку и низко кланяюсь тебе, Софье Федоровне* и Виктору Александровичу*.

Будь здоров!

Твой А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 11 января 1902*

3618. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

11 января 1902 г. Ялта.

11 янв. 1902.

Милая моя актрисуля, будь ласкова с Куркиным, это хорошо, я не ревную*. Он очень хороший человек, давний мой приятель*; и он несравненно больше, чем кажется.

Я не писал тебе про встречу Нового года, потому что не встречал его, хотя и не спал в 12 час<ов>.

Завтра Маша уезжает*, и я опять останусь один. Она кормила меня, так что я пополнел очень. Да и при ней порядка больше.

Сегодня мне нездоровится немножко. Но это случайно, между прочим; завтра опять буду здоров.

Как прошел спектакль с докторами?* Подносили они что-нибудь? Я читал в газетах, будто они собираются поднести труппе мой портрет. А для чего портрет? Куда его?

Ах, актрисуля моя хорошая, когда же, когда мы увидимся? Мне так скучно без тебя, что я скоро начну караул кричать. Меня ничто в Ялте не интересует, я точно в ссылке, в городе Березове. Мне нужно жить в Москве, около тебя, нужно видеть и наблюдать жизнь, нужно жить в Москве и мечтать там о поездке в Крым, за границу.

Елпатьевскому, пишешь ты, понравились «Три сестры»?* Ну, нет, извини, душа моя.

Пью молоко, по два стакана в день. Маша, впрочем, расскажет тебе про мою жизнь, буде захочет.

Ну, дусик мой, попугайчик, собака, актрисуля, будь здорова, богом хранима. Я тебя люблю, помни! Помни, собака!

Как идут репетиции «Мещан»? Выходит пьеса?

Кланяюсь в ножки.

Твой Antoine.

Лазаревскому Б. А., 12 января 1902*

3619. Б. А. ЛАЗАРЕВСКОМУ

12 января 1902 г. Ялта.

12 января 1902 г.

Многоуважаемый Борис Александрович, Вы пишете, чтобы прилагаемое при сем письмо* я отдал сестре для передачи Вам*. Но письмо Ваше пришло, когда сестра уже уехала*.

Я виделся и говорил с Миролюбовым*. Он нисколько на Вас не сердится, а, наоборот, расположен к Вам и, по-видимому, рад Вашему сотрудничеству.

Поклонитесь Вашей жене и Верочке*, передайте им сердечное пожелание всего хорошего. Жму руку.

Ваш А. Чехов.

Леонтьеву И. Л., 12 января 1902*

3620. И. Л. ЛЕОНТЬЕВУ (ЩЕГЛОВУ)

12 января 1902 г. Ялта.

12 янв. 1902.

С новым годом, с новым счастьем, милый Жан! С прошедшим днем ангела!* Скоро и я именинник*, и есть надежда, что Вы тоже, как я, по-стариковски, не вспомните об этом, не поздравите меня, и мы будем квиты, но всё же мне совестно! Простите!

Книгу Вашу благоволите выслать мне по адресу: Ялта*. Это мой постоянный адрес, впредь до уведомления. Адрес Максима Горького: Кореиз Таврическ<ой> губ., Алексею Максимовичу Пешкову. Он, т. е. Горький, бывает у меня, будет, вероятно, скоро, дня через 3–4, и тогда я спрошу у него насчет «М. Г-ого»*, и если это был он, то напишу Вам.

Как часто я вспоминаю о Вас, милый Жан, и как мне хочется, чтобы Вы написали комедию! Комедия смешная, незлобивая, веселая, интеллигентная еще будет написана Вами, я убежден в этом! Сегодня в одной газете я читал, что «На горах Кавказа» комедия Гнедича, но я помню, чья это комедия, отлично помню, и высоко ценю ее автора. Вас, что видно из Вашего письма, волнуют гг. Буренин и Ко, но зачем, зачем Вы около них*, т. е. зачем ставите себя в зависимое от них положение, отчего не уходите, если презираете? Не обижайте себя, милый Жан, не обижайте Вашего дарования, которое как никак все же от бога, будьте свободны, вырвитесь на волю!

Моя жена со мной не живет!!! Но не думайте, что я развелся или что мы разошлись. Она в Художественном театре, а я бью баклуши; весной опять будем вместе и вместе поедем куда-нибудь. Ваш поклон я пошлю ей в письме, выписав Ваши строчки; она велит мне поклониться Вам, что я и делаю теперь же.

Мать со мной в Ялте. Она умилилась и долго говорила о Вас. Сестра сегодня уехала в Москву, где она служит (в гимназии).

Будьте здоровы, голубчик, не забывайте, пишите хотя изредка. Если задумаете пьесу для Художественного театра, то напишите мне.

Крепко жму руку, желаю счастья.

Ваш А. Чехов.

Кстати, вот какие книги* И. Щеглова имеются у меня в библиотеке: 1) Гордиев узел, 2) Театральный воробей, 3) Дачный муж, 4) Корделия, 5) Первое сражение, 6) Господа театралы, 7) Сквозь дымку смеха, 8) Русский мыслитель, 9) Первое сражение. Изд. «Посредник», 10) Убыль души, Около истины, 11) Веселый театр, 12) Пленный турок, 13) Солдатская любовь, 14) Мамаево нашествие, 15) На мирном положении.

Ведь это не всё? Чего еще нехватает?

Политковской Е. Я., 12 января 1902*

3621. Е. Я. ПОЛИТКОВСКОЙ

12 января 1902 г. Ялта.

12 янв. 1902.

Многоуважаемая Екатерина Яковлевна!

Насколько мне известно, в Ялтинской санатории кн. Барятинской и в доме Благотворительного общества все места заняты и уже записаны, так что неизвестно, когда будет вакансия. У кн. Барятинской берут, кажется, по 25–30 р. в месяц, а в доме Благотворительного общества – по 50 р. Больные, приезжающие в Ялту, проживают обыкновенно на частных квартирах, столуются где придется, у частных лиц. Жизнь обходится в зимнее время в 50-100 р. в месяц, а в летнее дороже. Если Ваш больной* располагает 50–60 р. в месяц, то он может ехать в Ялту – когда угодно. За советом, как устроиться, пусть он, т. е. Ваш больной, приехав в Ялту, обратится к кому-либо из членов Благотворительного общества, например, к Софье Павловне Бонье, живущей в собств<енном> доме, кажется на Речной улице. Я живу не в Ялте, а за городом*, в уезде, так что предложить своих услуг не могу.

Какие бы ни были погоды в Ялте, больной должен ехать сюда, раз он решил. Пароходы отходят из Севастополя во вторник, пятницу и воскресенье, в 12 час. дня.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренне Вас уважающий и преданный

А. Чехов.

Из Севастополя можно ехать и на лошадях, но зимою это скучно и для больного небезопасно, можно простудиться. Больной приедет в Ялту вечером; пусть он остановится в гостинице «Ялта», а на другой день отправится к г-же Бонье, с которой я поговорю предварительно. В первый месяц больным живется в Ялте невесело, но потом – превосходно; они, за немногими исключениями, поправляются здесь очень скоро.

Чеховой М. П., 12 января 1902*

3622. М. П. ЧЕХОВОЙ

12 января 1902 г. Ялта.

Копии телеграмм*, которые я сегодня получил: «Врачи-товарищи, члены VIII Пироговского съезда русских врачей, присутствующие сегодня в Художественном театре на представлении „Дяди Вани“, шлют горячо любимому автору, своему дорогому товарищу, выражение глубокого уважения и пожелание здоровья». Следуют подписи.

Другая: «Земские врачи глухих углов России, видевшие в исполнении художников произведение врача-художника, приветствуют товарища и навсегда сохранят память об 11 января». Следуют подписи.

Надеюсь, что ты доехала благополучно*. Дома всё хорошо. Поклон нижайший Оле*, Ване*, Соне*, Вишневскому, которому не забудь передать квитанцию*. Не забудь похлопотать* насчет «Новостей дня». Скучно было в Севастополе ждать?* А я получил длинное письмо от Лазаревского*.

Будь здорова, пиши!

Твой Antoine.

12 янв. 1902.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 13 января 1902*

3623. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

13 января 1902 г. Ялта.

13 янв. 1902.

Милая моя дуся, насколько можно понять из твоих последних писем, ты в Ялту теперь не приедешь. Идет «В мечтах»*, репетируются «Мещане»*. Я понимаю, дуся, и не претендую. Коли нельзя – значит, нельзя.

Маша вчера уехала; сегодня пасмурно, прохладно. Я здоров вполне, ем много, хотя и не вижу в этом ничего хорошего. Сегодня Елпатьевский говорил со мной по телефону; когда я сообщил ему, что ты беспокоишься и волнуешься насчет обеда*, то он удивился и сказал, что он вовсе не обещал у тебя обедать… Он хлопотал в Петербурге за сына* – и удачно, чему я очень рад, так как, помимо всего прочего, сын его славный малый.

Ты не перестаешь звать меня в Москву. Милая моя, я бы давно уехал, да не пускают. Альтшуллер не велит даже выходить в пасмурную погоду, хотя я и выходил сегодня, так как в комнатах надоело до отвращения.

Сегодня получил сразу два письма, а вчера – ни одного.

Ну, господь с тобой, будь здорова и весела. Поклонись своим. Не забывай.

Твой Antoine

Куркину П. И., 13 января 1902*

3624. П. И. КУРКИНУ

13 января 1902 г. Ялта.

13 янв. 1902.

Дорогой Петр Иванович, вчера я получил две телеграммы от членов съезда* и сегодня одну – от Е. А. Осипова*. Такой чести я не ожидал и не мог ожидать, и такую награду принимаю с радостью, хотя и сознаю, что она не по заслугам. Члены съезда уже разъехались по домам, но Е. А. Осипов в Москве; будьте добры, голубчик, повидайтесь с ним и скажите, что я благодарен ему бесконечно. Адреса его я не знаю, я не могу телеграфировать ему, остается одно – прибегнуть к Вам с просьбой – заменить меня.

Хорошо ли играли в Художеств<енном> театре?*

Я один теперь, сестра уехала*; скучно, и Москва представляется такою же далекою, как Австралия. Ничего не хочется делать, да и нездоровится.

Ваше письмо я получил, большое, сердечное Вам спасибо. Оля в восторге от Вас*, я очень рад.

Нового у нас ничего нет. Л<ев> Н<иколаевич> по-прежнему, чувствует себя то очень хорошо, бодро, то киснет. Горький здоров. Пока всё обстоит благополучно.

Крепко жму Вам руку и низко кланяюсь. Будьте здоровы и счастливы.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Заказное. Здесь. Большая Грузинская, д. 32, кв. 8.

Е<го> в<ысоко> б<лагородию> Петру Ивановичу Куркину.

От М. П. Чеховой. Долгоруковская, 29, кв. 18.

Бунину И. А., 15 января 1902*

3625. И. А. БУНИНУ

15 января 1902 г. Ялта.

15 янв. 1902.

Милый Иван Алексеевич, здравствуйте! С новым годом, с новым счастьем! Желаю Вам прославиться на весь мир, сойтись с самой хорошенькой женщиной и выиграть 200 тысяч по всем трем займам.

Я хворал месяца полтора, теперь считаю себя здоровым, хотя покашливаю, почти ничего не делаю и всё жду чего-то, должно быть, весны.

Писал ли я Вам насчет «Сосен»?* Во-первых, большое спасибо за присланный оттиск*, во-вторых, «Сосны» – это очень ново, очень свежо и очень хорошо, только слишком компактно, вроде сгущенного бульона.

Итак, будем ждать Вас!!* Приезжайте поскорее; буду рад очень. Крепко, крепко жму руку, желаю здравия.

Ваш А. Чехов.

На приглашение «Южн<ого> обозрения» я ответил*, что ничего не имею против, но в настоящее время ничего не пишу, прошу извинить, а когда напишу, то пришлю. Я всем отвечаю так.

Голлер Э. А., 15 января 1902*

3626. Э. А. ГОЛЛЕР

15 января 1902 г. Ялта. Многоуважаемая Эльза Антоновна!

Приношу Вам сердечную благодарность за письма и поздравление*. Вы посылаете Ваши письма в Москву на Малую Дмитровку, между тем я живу в Ялте. Мой адрес: Ялта. А в мае и осенью я живу в Москве, и тогда адресуйтесь так: Москва, Неглинный, д. Гонецкой.

Вашу книгу*, в которой одно стихотворение посвящено мне, я получил и писал Вам об этом*. Очень, очень благодарен Вам! Будьте здоровы, желаю всего хорошего!

Искренно преданный

А. Чехов.

15 январь 1902 г.

На обороте:

Mademoiselle Elsa Goller. Budweis Bohème. Австрия. Autriche.

Книппер-Чеховой О. Л., 15 января 1902*

3627. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

15 января 1902 г. Ялта.

15 янв. 1902.

Милая моя Олюша, пупсик мой, получил одно твое письмо от Долгополова*, другое, в котором ты пишешь о сем докторе, – сегодня получил*. Спасибо, родная, дай бог тебе здоровья и больших успехов.

От докторов я получил телеграмму*, ты об этом уже знаешь. Весьма приятно, конечно. Но что очень неприятно, это то, что они, т. е. доктора, поднесли артистам портрет фабрикации Браза*, ужаснейший портрет. Не могли они купить у Опитца!* Впрочем, всё сие неважно.

Умер Соловцов*. Мне даже не верится. Я от него получал громадные телеграммы*, то поздравительные, то деловые, зарабатывал через него по крайней мере рублей 200 в год* – и вдруг!

Сегодня впервые слышал весеннее пение птицы. Тепло, солнечно, тихо, и робкое, нерешительное чиликанье птички, которая в конце марта улетит в Россию. Сегодня ночью был пожар*; горел белый дом, который стоит как раз против окон моего кабинета, по ту сторону реки, работы архитектора Шаповалова. Дымит до сих пор. Говорят, что ночью был звон, но я не слышал.

Напрасно заграничное письмо* ты прислала в своем письме. Нужно было просто зачеркнуть адрес, написать – Ялта и опустить в почтовый ящик. Поняла?

Долгополов еще не был у меня*, он придет и будет говорить много и долго – спасите нас, о неба херувимы! Будет он сегодня, по всей вероятности. Кстати сказать, жена у него* сердитая, некрасивая, пожилая, но каждые 9-10 месяцев она дарит мир новым младенцем. Нифонт советовал тебе оставить театр* – это совершенно зря; советовал, потому что язык во рту болтается.

Вчера не было от тебя письма, сегодня получил коротенькое, в котором ты пишешь о нездоровье*. Боже тебя сохрани, не болей, а то будешь бита своим строгим мужем.

Ну, деточка моя, бог да хранит тебя. Целую тебя и обнимаю. Будь здорова, весела, будь в духе.

Твой Antoine.

Вчера был нездоров, вял, а сегодня чувствую себя прекрасно.

Книппер-Чеховой О. Л., 16 января 1902*

3628. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

16 января 1902 г. Ялта.

16 янв.

Милый дусик, здравствуй! Завтра я именинник, честь имею вас поздравить. Сегодня был Долгополов, всё время молчал, но сидел долго.

Погода сегодня, как и вчера, расчудеснейшая, весенняя. Будь здорова, ангел мой, будь весела, не думай обо мне дурно – я ведь здоров. Люблю тебя отчаянно, дуся мой, попугайчик мой. Целую крепко.

Твой Antoine.

Пиши подробней о пьесе Горького*. Он был у меня сегодня, и прочесть ему я ничего не мог.

Чеховой М. П., 16 января 1902*

3629. М. П. ЧЕХОВОЙ

16 января 1902 г. Ялта.

Милая Маша, был печник, осматривал твою печь; он сказал, что она, т. е. печь, не повалится, что всё благополучно, а щели можно замазать.

Печник предлагает оштукатурить дом. Как ты думаешь насчет этого? Напиши.

Мать здорова, всё благополучно. Нового ничего нет. Будь здорова. Жму руку.

Твой А. Чехов.

16 янв. 1902.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 19 января 1902*

3630. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

19 января 1902 г. Ялта.

19 янв.

Дусик мой, если я часто писал тебе о погоде*, то потому, что полагал, что это для тебя интересно. Прости, больше не буду. Затем еще ты сердишься, что я с тобой ничем не делюсь. Но чем делиться? Чем? У меня решительно нет ничего или по крайней мере кажется, что нет ничего. Новостей нет никаких, здоровье великолепно, не пишу. Третьего дня был у Толстого*.

Скажи Маше, чтобы она купила 5 фунтов клеверу и выслала при случае в Ялту. Это нужно Арсению.

Будь здорова и счастлива. Спасибо за письма.

Забыл написать: был у меня д-р Зевакин. Он живет и будет жить в Ялте.

Целую тебя много раз.

Твой Antoine.

Чеховой М. П., 19 января 1902*

3631. М. П. ЧЕХОВОЙ

19 января 1902 г. Ялта.

Милая Маша, мать волнуется, что ты ни слова не написала ей о своем приезде в Москву. Она велит написать тебе, что кухарка хороша, стряпает благополучно и со всеми живет ладно, так что ссор нет.

Купи 5 фунтов клеверу и пришли с кем-нибудь или, – если никого из едущих не встретишь, – привези сама в Великом посту.

Всё благополучно. Будь здорова.

Твой Antoine.

19 янв.

Пасмурно, идет дождь.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Алексееву К. С., 20 января 1902*

3632. К. С. АЛЕКСЕЕВУ (СТАНИСЛАВСКОМУ)

20 января 1902 г. Ялта.

20 янв. 1902.

Дорогой Константин Сергеевич, насколько мне известно (из писем), портреты писателей в Таганрогской библиотеке* повешены все рядком в одной большой раме. Вероятно, и Вас хотят посадить в такую же большую раму, а потому, мне кажется, лучше всего без хлопот послать фотографию обыкновенного кабинетного формата, без рамы. Если же окажется впоследствии, что рама нужна, то можно будет потом послать и раму.

Когда я читал «Мещан», то роль Нила казалась мне центральной. Это не мужик, не мастеровой, а новый человек, обынтеллигентившийся рабочий. В пьесе он недописан, как мне кажется, дописать его нетрудно и недолго, и жаль, ужасно жаль, что Горький лишен возможности бывать на репетициях*.

Кстати сказать, четвертый акт сделан плохо (кроме конца), и так как Горький лишен возможности бывать на репетициях, то непоправимо плохо.

Крепко жму Вам руку и шлю сердечный привет Вам и Марии Петровне*.

Ваш А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 20 января 1902*

3633. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

20 января 1902 г. Ялта.

20 янв.

Какая ты глупая, дуся моя, какая дурёха! Что ты куксишь, о чем? Ты пишешь, что всё раздуто* и ты полное ничтожество, что твои письма надоели мне, что ты с ужасом чувствуешь, как суживается твоя жизнь и т. д. и т. д. Глупая ты! Я не писал тебе о будущей пьесе* не потому, что у меня нет веры в тебя, как ты пишешь, а потому что нет еще веры в пьесу. Она чуть-чуть забрезжила в мозгу, как самый ранний рассвет, и я еще сам не понимаю, какая она, что из нее выйдет, и меняется она каждый день. Если бы мы увиделись, то я рассказал бы тебе, а писать нельзя, потому что ничего не напишешь, а только наболтаешь разного вздора и потом охладеешь к сюжету. Ты грозишь в своем письме, что никогда не будешь спрашивать меня ни о чем, не будешь ни во что вмешиваться; но за что это, дуся моя? Нет, ты добрая у меня, ты сменишь гнев на милость, когда опять увидишь, как я тебя люблю, как ты близка мне, как я не могу жить без тебя, моей дурочки. Брось хандрить, брось! Засмейся! Мне дозволяется хандрить, ибо я живу в пустыне, я без дела, не вижу людей, бываю болен почти каждую неделю, а ты? Твоя жизнь как-никак все-таки полна.

Получил письмо от Константина Сергеевича*. Пишет много и мило. Намекает на то, что пьеса Горького, быть может, не пойдет в этом сезоне*. Пишет про Омона*, про «mesdames, ne vous décolletez pas trop»[4].

Кстати сказать, Горький собирается засесть за новую пьесу, пьесу из жизни ночлежников*, хотя я и советую ему подождать этак годик-другой, не спешить. Писатель должен много писать, но не должен спешить. Не так ли, супруга моя?

17-го янв<аря> в день своих именин я был в отвратительном настроении, потому что нездоровилось и потому что то и дело трещал телефон, передавая мне поздравительные телеграммы*. Даже ты и Маша не пощадили, прислали телеграмму!*

Кстати: когда твой Geburtstag*[5]?

Ты пишешь: не грусти – скоро увидимся. Что сие значит? Увидимся на Страстной неделе? Или раньше? Не волнуй меня, моя радость. Ты в декабре писала, что приедешь в январе*, взбудоражила меня, взволновала, потом стала писать, что приедешь на Страстной неделе – и я велел своей душе успокоиться, сжался, а теперь ты опять вдруг поднимаешь бурю на Черном море. Зачем?

Смерть Соловцова*, которому я посвятил своего «Медведя», была неприятнейшим событием в моей провинциальной жизни. Я его знал хорошо*. В газетах я читал, что будто он внес поправки в «Иванова», что я как драматург слушался его, но это неправда.

Итак, жена моя, славная моя, хорошая, золотая, будь богом хранима, здорова, весела, вспоминай о своем муже хотя по вечерам, когда ложишься спать. Главное – не хандри. Ведь муж у тебя не пьяница, не мотыга, не буян, я совсем немецкий муж по своему поведению; даже хожу в теплых кальсонах…

Обнимаю сто один раз, целую без конца мою жену.

Твой Antoine.

Ты пишешь: «куда ни ткнусь – всё стенки». А ты куда ткнулась?

Телешову Н. Д., 20 января 1902*

3634. Н. Д. ТЕЛЕШОВУ

20 января 1902 г. Ялта.

20 янв. 1902.

Дорогой Николай Дмитриевич, увы! Увы – и больше ничего. Вы хотите для своей книги* что-нибудь из того, что было уже напечатано, но всё мое, уже напечатанное, принадлежит Марксу*, и по договору я имею право давать свои рассказы, еще не вошедшие в марксовское издание, только в благотворительные сборники, бесплатно.

Ваше издание – затея прекрасная, интересная, желаю полнейшего успеха и завидую Вам. Только едва ли это хорошо, что книжка будет иметь взболтанный вид, вид сборника, хотя, впрочем, она все-таки хорошо пойдет. Кстати, в «Новом журнале иностранной литературы» печатается теперь гетевский «Фауст» в прозаическом переводе Вейнберга; перевод чудесный. Вот заказали бы Вы тоже буквальные, прозаические переводы, прозаические, но великолепные переводы «Гамлета», «Отелло» и проч. и проч. и издали бы также по 20 к. Вот повидайтесь-ка и поговорите с Вейнбергом!

Желаю Вам всего хорошего, счастливого нового года, успехов. Будьте здоровы!

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Москва. Его высокоблагородию Николаю Дмитриевичу Телешову.

Чистые пруды, д. Тереховой.

Книппер-Чеховой О. Л., 21 января 1902 («Здоров, привет милой собаке…»)*

3635. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

21 января 1902 г. Ялта.

Здоров, привет милой собаке.

Антоний.

На бланке:

М<о>ск<ва>. Неглинный, дом Гонецкой. Ольге Чеховой.

Книппер-Чеховой О. Л., 21 января 1902 («Милая моя Олюха…»)*

3636. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

21 января 1902 г. Ялта.

21 янв.

Милая моя Олюха, сегодня от тебя нет письма. Сердишься на меня? Или вообще не в духе? Вчера вдруг получил от тебя телеграмму*. Дуся моя, если я заболею, то непременно буду телеграфировать, не беспокойся. Если же от меня нет ничего о здоровье, то значит я здоров вполне, как бык.

Что за гадость наша мелкая пресса! Каждый день пишут обо мне, о Горьком – и ни слова правды. Противно.

Жаль, что ты запретила мне писать о погоде, между тем по этой части есть много интересного. Делать нечего, замолчу.

Вы репетируете только 2-й акт «Мещан»*, а теперь уже конец января, очевидно пьеса не пойдет в этом сезоне. Или успеете? Горький садится писать новую пьесу*, как я уже докладывал тебе, а Чехов еще не садился*.

Пришел Средин…

Дуся моя хорошая, умная, славная, будь милой, не скучай, не тоскуй и извиняй, если подчас мои письма не дают тебе ничего. Я не виноват или виноват только отчасти, но ты будь милостива, не казни меня, если иной раз я не угожу тебе письмом. Если б ты знала, как я тебя люблю, как мечтаю о тебе, то не писала бы мне ничего кисленького.

Обнимаю мою жену и целую, на что я имею полное право, так как венчался. Даже глажу тебя по твоей широкой спине. Ну, будь здорова и весела.

Твой муж в шерстяных кальсонах.

Немец Антон.

Куприну А. И., 22 января 1902 а.*

3637. А. И. КУПРИНУ

22 января 1902 г. Ялта.

22 янв. 1902.

Дорогой Александр Иванович, сим извещаю Вас, что Вашу повесть «В цирке» читал Л. Н. Толстой* и что она ему очень понравилась. Будьте добры, пошлите ему Вашу книжку* по адресу: Кореиз Таврич<еской> губ. и в заглавии подчеркните рассказы, которые Вы находите лучшими, чтобы он, читая, начал с них. Или книжку пришлите мне, а уж я передам ему.

Рассказ для «Журнала д<ля> в<сех>» пришлю*, дайте только «очухаться» от болезни.

Ну-с, будьте здоровы, желаю Вам всего хорошего. Виктору Сергеевичу привет и нижайший поклон.

Ваш А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 23 января 1902*

3638. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

23 января 1902 г. Ялта.

23 янв. 1902.

Отчего ты, собака моя хорошая, стала такой сдержанной в своих ласках, отчего твои письма кажутся мне суховатыми? Ты рассердилась на меня? За что? Не скрывай, моя радость, и если в самом деле на душе у тебя нескладно, то напиши.

«Россию» я получал в этом году*.

Ну, вчера приехал С<улержицкий> и привез от тебя конфекты и мармелад, и говорил много про тебя*. Говорил, что ты похудела, истомилась. Он переночевал, а сегодня утром уехал в Олеиз к Г<орькому>. Сегодня получил от тебя письмо, в котором ты пишешь, что приедешь к первой неделе поста*. Это для того, чтобы уехать в среду на той же неделе в Петербург? О, не мучь меня, моя милая, близкая моя, не пугай! Немирович не пустит тебя, а если пустит, то непременно схитрит в чем-нибудь, как-нибудь, так что твой выезд из Москвы окажется невозможным, иначе, мол-де, придется театр закрыть. Быть может, я и ошибаюсь, – не знаю!

Сегодня у меня были: С<улержицкий>, Балабан, А. Средин, Андрей Толстой. Балабан это чумной доктор, отличный чтец, актер. Он превосходно читает мои рассказы, играет на сцене, в «Грозе» и «Лесе» играл недавно. Он приходил проститься, так как уезжает в Петербург; будет в Москве, я дал ему твой адрес. Маша его знает.

Я привык спать рядом с тобой, и мне одному нехорошо, точно я путешествую, сплю в вагоне. Впрочем, ты этого не понимаешь!

Исполнь мою просьбу, дуся. Доктора поднесли вам мой поганый портрет*, я не похож там, да и скверен он по воспоминаниям*; попроси, чтобы его вынули из рамы и заменили фотографией от Опитца. Скажи об этом Членову, который главным образом распоряжался*. Мне противен бразовский портрет.

Кланяйся мыши, которая живет в так называемом моем кабинете*.

Откуда ты взяла, что я тоскую?* Мне бывает скучно, это так, но до тоски еще далеко. Когда ты со мной, то конечно мне несравненно лучше, и ты это понимаешь очень хорошо, хотя ты и собака.

Позволь мне писать тебе о погоде!

Целую мою немочку и обнимаю. Будь здорова, веселись, обедай у Морозова, где хочешь, даю тебе полную свободу*.

Когда вернется Немирович?* Напиши.

Твой Antoine.

Д-ра Францена я знаю*. И. И. Щукина тоже знаю. Первый, кажется, пустой человек, второй – интересен. У второго я обедаю всякий раз, когда бываю в Париже.

Книппер-Чеховой О. Л., 25 января 1902*

3639. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

25 января 1902 г. Ялта.

25 янв. 1902.

Итак, я буду теперь писать тебе очень редко, так как ты скоро приедешь. Ты немка положительная, с характером, приедешь в понедельник на первой неделе, а уедешь в среду, или даже во вторник на той же неделе… Горе мне с тобой!

Вчера у меня был московский доктор Щуровский, приехавший к Толстому*. Был у меня он не доктором, а гостем. Толстому вчера было нехорошо, температура хватила до 39°, а пульс до 140, с перебоями. Главная болезнь – старость, а еще – перемежающаяся лихорадка, которую он схватил очень давно.

Вчера целый день были гости. Целый день! И когда ты приедешь, то будет полнехонько, и ничего ты не поделаешь.

Сулержицкий живет в Олеизе, он психически как-то опустился*, утерял свежесть, а физически ничего, еще 50 лет проживет.

Говорить тебе, собака, что я тебя люблю, – я не стану. Довольно баловать тебя! Надо держать тебя в строгости, надо грозить тебе, иначе ты не приедешь вовсе или же приедешь только на полчаса.

Будь здорова, собака. Так и быть уж, обнимаю тебя и целую. Сейчас в телефон говорила со мной Татаринова.

Пиши!!

Твой Antoine.

Кривенко В. С., 25 января 1902*

3640. В. С. КРИВЕНКО

25 января 1902 г. Ялта.

25 января 1902 г.

Многоуважаемый Василий Силович!

Я получил Вашу книгу «На окраинах»*, приношу Вам сердечную благодарность. Благодарю и за книгу, и за память.

Вам угодно было написать на книге: «Первейшему гражданину Ялты». Увы, я не первейший, не первый и даже не последний гражданин г. Ялты, так как живу не в Ялте, а в Ялтинском уезде*.

Позвольте еще раз поблагодарить Вас, пожелать всего хорошего и пребыть искренно Вас уважающим и преданным.

А. Чехов.

Чеховой М. П., 25 января 1902*

3641. М. П. ЧЕХОВОЙ

25 января 1902 г. Ялта.

Милая Маша, сообщи Реве́-Хаве́*, что посылка ее уже отнесена Арсением Мамашевой*. В Ялте холодно, погода неважная. Скажи Вишневскому, что 50 руб. я получил* и что на днях он получит квитанцию. Большое ему спасибо.

Здесь д-р Щуровский*. Вчера вечером старик почувствовал себя особенно нехорошо, и сегодня вечером (25 янв<аря>) Альтшуллер говорил в телефон, что дела плохи.

Ну, будь здорова. Мать чувствует себя хорошо, не жалуется, довольна. Желаю всего хорошего.

Твой Antoine.

Письмо твое получил, спасибо. Белый дом, что строил Шаповалов, что похож на наш, по ту сторону реки – сгорел.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 27 января 1902*

3642. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

27 января 1902 г.

Ялта. 27 янв.

Милый мой пупсик, я телеграфировал тебе не «злая собака», а «милая собака»; очевидно, на телеграфе переврали. Т<олстой> очень плох; у него была грудная жаба, потом плеврит и воспаление легкого. Вероятно, о смерти его услышишь раньше, чем получишь это письмо. Грустно, на душе пасмурно. Сообщи, в какой день, какого числа ты выедешь. Если нельзя выехать, то и не надо, сиди дома, делай свое дело; увидимся на Страстной неделе. Я здоров.

Целую тебя, мою дусю, нежно и много раз.

Пиши, сегодня нет от тебя письма.

Твой Antoine.

Книппер-Чеховой О. Л., 28 января 1902*

3643. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

28 января 1902 г. Ялта.

28 янв.

Привези с собой «Детей Ванюшина»* – эта пьеса у Маши. Слышишь?

Т<олстой> плох, очень плох. Воспаление легкого. Ну, будь здорова, моя радость. Веди себя хорошо.

Ты в течение трех дней не получала моих писем*. Это неправда. Я пропускаю иногда два дня (и это было только раз), пропускаю по одному дню, но никогда не отдыхал от писем три дня. Мне кажется, что ты не приедешь. Это видно по письму Немировича*. Не из письма, а именно по письму.

Если не приедешь, то «Детей Ванюшина» вышли бандеролью. Целую тебя и обнимаю.

Твой Antoine.

Книппер-Чеховой О. Л., 29 января 1902*

3644. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

29 января 1902 г. Ялта.

29 янв.

Опять кутила, забулдыга!* Ну, это хорошо, это славно, я люблю тебя за это, только не утомляйся очень.

Как это нескладно, что мне назначили Грибоедовскую премию!* Это не даст мне ничего, кроме буренинской брани*, да и уж стар я для сих поощрений.

Ты приедешь на два дня? Только? Это всё равно, что Таннеру, после сорокадневной голодовки, дать только чайную ложечку молочка. Это только разволнует нас, даст опять повод к разлуке – и, дуся моя, подумай, не лучше ли тебе отложить свой приезд до конца поста?* Подумай. На два дня приезжать – это жестоко, пойми! Два дня – это милость Немировича, покорно благодарю!

Если я терпел до февраля, то потерплю и до конца поста, двух же дней хватит только на то, чтобы и тебя утомить поездкой, и меня взбаламутить ожиданием и тотчас же прощанием. Нет, нет, нет!

Последние твои письма очень хороши, моя дуся, я читал их больше, чем один раз.

Я тебя люблю, собака, ничего я с собой не поделаю.

Пиши мне, я буду писать исправно.

Твой Antoine.

Обнимаю мою забулдыгу.

Если не откажешься от намерения приехать в конце масленой, то знай, что я согласен на 5 дней – не меньше! 5 дней и 6 ночей.

Стаховичу М. А., 30 января 1902*

3645. М. А. СТАХОВИЧУ

30 января 1902 г. Ялта.

Воспаленье легких, больному лучше, есть надежда*.

Чехов.

Чеховой М. П., 31 января 1902*

3646. М. П. ЧЕХОВОЙ

31 января 1902 г. Ялта.

31 янв.

Милая Маша, мать нездорова немножко. Всю ночь у нее было расстройство желудка, Марфуша водила ее в ватер, а я не спал, или спал дурно, и проснулся с кровохарканьем. Теперь мать поуспокоилась, а я кашляю уже без крови – очевидно, беда прошла.

Сегодня солнечно, а ночью был дождь. Хочет цвести миндаль; в городе он уже цветет. Словно как будто бы запахло весной.

Мать получила твое письмо*, очень довольна. Пришли клеверу непременно; весь сад перекопан, нужно что-нибудь посеять.

Будь здорова и весела. Пиши, буде есть охота.

Целую тебя.

Твой Antoine.

На обороте:

Марии Павловне Чеховой.

Книппер-Чеховой О. Л., 31 января 1902*

3647. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

31 января 1902 г. Ялта.

31 янв. 1902.

Здравствуй, милая моя Олюша, как поживаешь? Я поживаю так себе, ибо жить иначе никак невозможно. Ты в восторге от пьесы Л<уначарского>*, но ведь это пьеса дилетантская, написанная торжественным классическим языком, потому что автор не умеет писать просто, из русской жизни. Этот Л<уначарский>, кажется, давно уже пишет*, и если порыться, то, пожалуй, можно отыскать у меня его письма*. «Осенью» Бунина* сделано несвободной, напряженной рукой, во всяком случае купринское «В цирке» гораздо выше*. «В цирке» – это свободная, наивная, талантливая вещь, притом написанная несомненно знающим человеком. Ну, да бог с ними! Что это мы о литературе заговорили?

Передай Вишневскому квитанцию*. Скажи, что деньги давно уже отданы казначею, а за распиской я послал лишь вчера. Кто это поднес ему мои книги?*

Т<олстом>у вчера было лучше, появилась надежда.

Описание вечера и афиши получены*, спасибо, дусик мой. Я много смеялся. Особенно насмешили меня борцы*, штиблеты на Качалове, оркестр под управлением Москвина. Как тебе весело и как у меня здесь тускло!

Ну, будь здорова, радость моя, да хранит тебя бог. Не забывай. Обнимаю тебя и целую.

Твой немец Antoine.

Скажи Маше, что мать уже ходит, выздоровела; это пишу я 31-го янв<аря>, после чаю, письмо же к ней писал утром*. Всё благополучно.

Суворину А. С., 29 января – 1 февраля 1902*

3648. А. С. СУВОРИНУ

29 января – 1 февраля 1902 г. Ялта.

Воспаление легких*, положение опасное, но есть надежда.

Книппер-Чеховой О. Л., 2 февраля 1902*

3649. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

2 февраля 1902 г. Ялта.

2 февр.

Милая пайщица*, жена моя деловая, положительная, получил я сегодня письмо от Морозова*, напишу ему, что я согласен*, что даю на это дело 10 тыс., только в два срока: 1-го января и 1-го июля 1903 г. Видишь, как я размахнулся!

Посылаю тебе фотографию*: на ней Т<олсты>е – старик и его жена С<офья> А<ндреевна>, в глубине дочь с Буланже (кажется), а на переднем плане твой супруг.

Боборыкин, который был у вас*, взял да и обругал меня в «Вестн<ике> Европы»*. За «Трех сестер». У него в романе мою пьесу ругает Грязев, профессор, т. е. Тимирязев, человек, которого, кстати сказать, я очень уважаю и люблю.

Получил длиннеющее письмище* от твоего друга д-ра Членова. Пишет, что он был у вас и слушал Луначарского и пришел в отчаяние.

Ты хочешь, чтобы я писал тебе про погоду? Как же, держи карман! Скажу только, что сегодня тихо, ярко светит солнце, цветет айва, цветут миндали, а больше ничего не скажу.

До свиданья, Оля, бог да хранит тебя от зол. Пиши мне ежедневно. А в то, что ты приедешь, я не верю.

Целую тебя, обнимаю и проч. и проч.

Твой Antoine.

Морозову С. Т., 2 февраля 1902*

3650. С. Т. МОРОЗОВУ

2 февраля 1902 г. Ялта.

2 февраля 1902 г.

Многоуважаемый Савва Тимофеевич!

На Ваше письмо я ответил телеграммой*, в которой поставил цифру десять тысяч. Я могу идти и на три тысячи, и на шесть, а это я указал максимальную цифру, на какую могу решиться при моих капиталах. Так вот, решайте сами, каких размеров должен быть мой пай*. Если три тысячи, то деньги я уплачу в июне; если шесть тысяч, то 1-го января 1903 г., если же десять тысяч, то 5 или 6 т<ысяч> в январе, а остальные в июле будущего года. Можно сделать и так, чтобы мой и женин паи вместе равнялись десяти тысячам (конечно, при условии, что доходы будут поступать мне, а убытки – жене).

Мне кажется, или точнее, я уверен, что дело в Лианозовском театре будет давать барыши*, по крайней мере в первые годы – если всё останется по-старому, конечно, т. е. останутся та же энергия и та же любовь к делу.

Желаю Вам всего хорошего и сердечно благодарю.

Искренно преданный А. Чехов.

Сергеенко П. А., 2 февраля 1902*

3651. П. А. СЕРГЕЕНКО

2 февраля 1902 г. Ялта.

2 февр. 1902.

Милый Петр Алексеевич, вот подробности насчет Л<ьва> Н<иколаевича>. Он заболел вдруг, вечером. Началась грудная жаба, перебои сердечные, тоска. В этот вечер доктора, которые его лечат, сидели у меня. Их вызвали по телефону. Утром мне дали знать, что Т<олстом>у плохо, что он едва ли выживет, началось воспаление легкого, то самое воспаление, которое бывает у стариков обыкновенно перед смертью. Мучительное, выжидательное настроение* продолжалось дня два, затем известие по телефону: «процесс в легких не идет дальше, появилась надежда».

Теперь Т<олстой> лежит на спине, чрезвычайно слабый, но пульс у него хороший. Надежда не ослабела. Лечат его превосходно, при нем московский врач Щуровский и ялтинский Альтшуллер. То, что Т<олстой> остался жив, что есть надежда, я, хотя бы наполовину, отдаю на долю этих двух докторов.

За фотографию спасибо*. Нового ничего нет, всё пока благополучно. Будь здоров.

Твой А. Чехов.

Студенту гораздо лучше*; очевидно, поправляется.

Алексеевой М. П., 3 февраля 1902*

3652. М. П. АЛЕКСЕЕВОЙ (ЛИЛИНОЙ)

3 февраля 1902 г. Ялта.

3 февраль 1902.

Дорогая Мария Петровна, Вы очень добры, большое Вам спасибо за письмо. К сожалению, я не могу написать Вам ничего интересного, так как у нас в Ялте нет ничего ни нового, ни интересного, живем, как в Чухломе или Васильсурске, старимся, пьем декокт, ходим в валенках… Впрочем, есть одна новость, очень приятная – это выздоровление Льва Толстого. Граф был болен очень серьезно, у него началось воспаление легких, от которого старики такие, как он, обыкновенно не выздоравливают. Дня три мы ждали конца, и вдруг наш старик ожил, стал подавать надежды. В настоящее время, когда я пишу Вам это, надежда достаточно окрепла, и когда Вы будете читать письмо, то Л<ев> Н<иколаевич>, вероятно, будет уже здоров.

Что касается Горького, то он чувствует себя недурно, живет бодро, только скучает, и собирается засесть за новую пьесу*, сюжет которой у него уже есть. Насколько я могу понять, лет через пять он будет писать превосходные пьесы; теперь же он всё как будто ищет.

То, что Вы по секрету сообщаете мне в Вашем письме* о Константине Сергеевиче и моей супруге, чрезвычайно меня порадовало. Благодарю Вас, я теперь приму меры, постараюсь сегодня же начать хлопоты о разводе. Сегодня же посылаю в консисторию прошение, при чем прилагаю Ваше письмо, и думаю, что к маю я буду уже свободен; а до мая поучу маленько свою супругу. Она меня боится, я ведь с ней попросту – чего моя нога хочет!

Константину Сергеевичу поклон и сердечный привет. Поздравляю Вас и его с новым театром*, в успех я верю.

Низко Вам кланяюсь, целую руку и опять кланяюсь.

Искренно преданный А. Чехов.

На конверте:

Москва. Ее высокоблагородию Марии Петровне Алексеевой.

Садовая. У Красных ворот, собств. дом.

Лаврову В. М., 3 февраля 1902*

3653. В. М. ЛАВРОВУ

3 февраля 1902 г. Ялта.

3 февр. 1902.

Милый друг Вукол Михайлович, Корфу подождет*, а пока в самом деле приезжай в Ялту. Умоляю! Весна в этом году, по-видимому, будет ранняя; уже цветут миндаль и айва, и уже начались работы в саду.

Напиши, какого числа приблизительно ждать тебя*. Если собираешься приехать на масленицу, то повидайся с моей супружницей О<льгой> Л<еонардовной>, – быть может, она поедет с тобой вместе. Толстому гораздо лучше, вероятно выздоровеет. У него было воспаление легких. Лечат его Щуровский из Москвы и ялтинский Альтшуллер, которого, вероятно, ты помнишь.

Ну, желаю тебе здравия и душевного благорасположения. Софии Федоровне* привет и нижайший поклон.

Жму руку и целую тебя.

Твой А. Чехов.

На конверте:

Москва. Его высокоблагородию Вуколу Михайловичу Лаврову.

Ваганьковский, д. Аплаксиной, кв. 9, редакция «Русской <м>ысли».

Лазаревскому Б. А., 3 февраля 1902*

3654. Б. А. ЛАЗАРЕВСКОМУ

3 февраля 1902 г. Ялта.

3 февраля 1902 г.

Многоуважаемый Борис Александрович, здоровье Л. Н. Толстого* в самом деле было плохо, всё ждали конца, теперь же, по-видимому, дело обошлось, и опять всё обстоит благополучно.

Желаю Вам всего хорошего, жму руку.

Ваш А. Чехов.

Миролюбова я получил и передал Горькому*.

Книппер-Чеховой О. Л., 4 февраля 1902*

3655. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

4 февраля 1902 г. Ялта.

Дусик мой, mein lieber Hund, когда увидишь Сытина, то скажи ему, чтобы он купил мне 20 рогож и прислал малою скоростью, а ты ему уплати деньги. У меня нет рогожек, а купить здесь негде.

У меня гости. Средин, Сулержицкий и проч. Я люблю тебя, супруга моя хорошая.

Целую руку, лоб, щеки и проч., обнимаю. Пиши!

Все здоровы.

Твой А. Чех немец.

4 февр.

Иорданову П. Ф., 6 февраля 1902*

3656. П. Ф. ИОРДАНОВУ

6 февраля 1902 г. Ялта.

6 февр. 1902.

Многоуважаемый Павел Федорович, посылаю Вам накладную на книги*, которые дня через 2–3 будут уже в Таганроге.

Недавно я читал в газетах*, будто Вы получили из Акад<емии> художеств бумагу, в которой Вам предлагалось иметь сторожа для музея и проч. и проч. Я не знаю, какие вещи или картины могла бы прислать в Ваш музей академия*. Всё то, что она в настоящее время прислала бы, для Таганрога не нужно. Картины собираются не сразу, не в один год, а столетиями, и потому, мне кажется, с отказом академии не всё потеряно; будут у Таганрога со временем свои знаменитые художники, будут уроженцы, знатоки и любители, которые будут завещать городу картины.

Всю зиму я покашливал да изредка поплевывал кровью, но особенно пожаловаться не на что. Здоровье Толстого вот в каком положении: началась пневмония, сначала одно легкое, потом и другое, три дня ждали смерти, а потом вдруг судьба улыбнулась, старику полегчало, и теперь идет разрешение. Он слаб, лежит, но всё же есть надежда. Лечит его московский врач Щуровский, которого я ставлю высоко; лечит еще и другой местный врач*, очень порядочный и много знающий. Живет Толстой в Гаспре, в 10 верстах от Ялты; ниже, в Олеизе живет Горький, находящийся ныне под надзором полиции, под гласным надзором. Для библиотеки, кстати сказать, я сохраню несколько фотографий Толстого*, снятых в Гаспре; есть фотографии, где изображены Толстой и я. Есть – Толстой с семьей и проч.

Ну, желаю Вам всего хорошего, будьте здоровы; и семье Вашей желаю главным образом здоровья. Если случится с Т<олстым> что-нибудь особенное, то напишу. Пока же, повторяю, всё благополучно.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Книппер-Чеховой О. Л., 6 февраля 1902*

3657. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

6 февраля 1902 г. Ялта.

6 февр.

Дусик мой, собака, Олюша моя, здравствуй! О здоровье Т<олстого> я уже писал тебе и не однажды. Было очень плохо, а теперь можно с уверенностью сказать, что развязка отодвинулась куда-то вглубь, больному лучше и что будет – неизвестно. Если бы он умер, то я бы тебе телеграфировал так: старика нет.

Итак, ты решила приехать*. Смилостивилась. Влад<имир> Ив<анович> телеграфирует*, что ты выедешь 22-го, а 2-го должна уже быть в Петербурге*. Очевидно, чтобы успеть увидеться с тобой, я должен не терять мгновений, даже поцеловаться с тобой не успею, а о чем-нибудь другом и думать не смей.

Я вчера писал тебе насчет рогож. Скажи Маше, что пусть она не хлопочет, в мае я сам куплю, когда буду в Москве.

В Ялте очень тепло, всё распускается, айва цветет, миндаль цветет, и все боятся; морозы еще будут и непременно побьют всё это. Вчера и сегодня я обреза́л розы и – увы! – после каждого куста пришлось отдыхать; здоровье мое, очевидно, за эту зиму сильно сплоховало.

На именины получил азалию, она теперь цветет. Читаю корректуру «Сахалина»*.

Ну, женщина, будь здорова. Обнимаю тебя. Вчера весь день у меня были гости, весь день сильно болела голова. Сегодня благополучно.

Все-таки мне не верится, что ты приедешь. Ах, зачем я не бил тебя, когда жил в Москве! Вот теперь и плачься

Господь сохранит тебя, мою жену. Целую.

Твой Antoine.

Россолимо Г. И., 6 февраля 1902*

3658. Г. И. РОССОЛИМО

6 февраля 1902 г. Ялта.

6 февр. 1902.

Дорогой Григорий Иванович, я послал д-ру Данилову деньги и тоже не получил ответа*. Ни слуху ни духу. Вероятно, случилось что-нибудь, и по всей вероятности недоброе. Нет ли у Вас знакомых в Калуге, например знакомого врача, который мог бы навести справки на месте?

Я живу в Ялте, скучаю здесь, как в бессрочной ссылке, и изредка похварываю. В эту зиму у меня несколько раз было кровохарканье, приходилось лежать, прерывать работу, потом начинать сначала – одним словом, неважно.

Очень был рад получить от Вас хоть деловое письмо. Весной рассчитываю быть в Москве, там у меня хорошая квартира; со Спиридоновки переехал на Неглинный пр., д. Гонецкой.

Крепко жму руку, желаю отличного настроения и здоровья.

Ваш А. Чехов.

Если получите ответ от Данилова или о Данилове, то сообщите пожалуйста.

Книппер-Чеховой О. Л., 7 февраля 1902*

3659. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

7 февраля 1902 г. Ялта.

7 февр.

Здравствуй, пупсик! Сегодня дрянная погода, снег чуть не по колена. Но ты скоро приедешь, значит, всё хорошо, всё великолепно. В Севастополе с вокзала поезжай прямо на почтовый двор, садись в экипаж, окутайся – и валяй. Или, быть может, ты выедешь из Симферополя? Это новее для тебя и, кажется, ближе, да и раньше домой попадешь. Маша объяснит тебе.

Т<олстой>, вероятно, не выживет*; сегодня Альтшуллер говорил по телефону*, что сердце у старика работает плохо.

Какое это уныние – смотреть в окна! Не погода, а гадость.

Сегодня письма от тебя нет. Видишь, а я пишу. Значит, я хороший муж, заботливый.

Мармеладу не привози. Если захочешь привезти абрикосовских конфект, то знай, что ананасов и фруктов не нужно, я не ем. Привези беловской колбасы вареной. Икры не нужно.

Ну, до свиданья, пупсик! Целую тебя в плечи, в лоб, в щеки. Читала или слыхала, что я телеграфировал Морозову?*

Если ты и разлюбила меня, то все-таки пиши. Всё равно.

Скоро ко мне приедет Олюша.

Твой Антон Актрисын.

Чеховой М. П., 7 февраля 1902*

3660. М. П. ЧЕХОВОЙ

7 февраля 1902 г. Ялта.

Деньги из Кассы взаимопомощи литераторов и ученых завещаны мною Таганрогской городской библиотеке; они будут выданы Городской управе по востребованию.

А. Чехов.

7 февр. 1902.

Эртелю А. И., 7 февраля 1902*

3661. А. И. ЭРТЕЛЮ

7 февраля 1902 г. Ялта.

7 февр. 1902.

Милый Александр Иванович, в начале января в ответ на твое письмо* я послал тебе бумажищу* – условие, заключенное мною с Марксом*. Ответа до сих пор нет, и я начинаю побаиваться – не пропало ли мое послание*. Послал я не заказным, а простым, так как думал (и продолжаю думать), что на ст. Веселое почтового отделения нет.

Напиши, получил ли. Если не получил, то придется посыпать пеплом главу.

Будь здоров и богом храним. Желаю тебе всего хорошего.

Твой А. Чехов.

На конверте:

Ст. Веселое Сыз. – Вяз. д.

Его высокоблагородию Александру Ивановичу Эртелю.

Марксу А. Ф., 8 февраля 1902*

3662. А. Ф. МАРКСУ

8 февраля 1902 г. Ялта.

8 февраля 1902.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Карту, которую Вы прислали мне*, я давно знаю, она у меня уже была. Эта карта для моей книги совсем не годится. Издана она в 1885 г. и уже в 1890 г., когда я был на Сахалине, считалась старою; по крайней мере ею никто не пользовался, и командиры судов плавали по своим собственным картам, которые чертили сами, так как все существовавшие тогда карты (в том числе и присланная теперь Вами) были неудовлетворительны. В моей книге идет речь о небольших районах, северном и южном, и если помещать карту*, то не всего Сахалина, а лишь этих небольших приречных равнин. Но в настоящее время жизнь в этих районах уже совсем не та, что была при мне в 1890 г., и карта моя была бы скучна и неинтересна.

Таково мое мнение, которое я считаю своим долгом высказать Вам.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий

А. Чехов.

Чеховой М. П., 8 февраля 1902*

3663. М. П. ЧЕХОВОЙ

8 февраля 1902 г. Ялта.

Милая Маша, сегодня мороз, снег, и, вероятно, погибло всё, что поверило весне и зацвело. «Новости дня» получаем*, благодарим. Здоровье мое недурно, кровохарканья нет, ем, пишу. Ты пишешь, что в театре масса недовольных по поводу перемены*; и это понятно, нельзя обижать одних и гладить по головке других, когда нет поводов к тому. Надо было делать пайщиком всякого желающего из тех, кто служит в театре с самого начала*. Мать получила твое письмо*. Она здорова вполне, как и я. Куприн женится на m-lle Давыдовой, дочери «Мира божьего»*. Женится и приедет в Ялту*. Клевер пусть привезет Ольга*. Здоровье дедушки неважно*, Альтшуллер глядит пессимистически. Д-ру Членову скажи, что он человек молодой, что всё устроится при настойчивости*, не надо только падать духом и хныкать. Ведь ему еще 30 лет! Скажи Ольге, чтобы, когда будет на Кузнецком, взяла у Мюра 1 бутылку чернил, так называемых «антраценовых», и привезла бы с собой. Если же она не будет на Кузнецком, то не нужно, обойдусь. Уж больше месяца, как я не был в городе. Сегодня 8 февраля, а на дворе конец декабря. Будущую зиму не буду сидеть в Ялте, уеду в кругосветное плавание, куда-нибудь очень далеко. Будь здорова, благополучна. Отчего бок болит? Береги себя. Мать кланяется. Целую тебя и кланяюсь низко.

Твой Antoine.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 9 февраля 1902*

3664. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

9 февраля 1902 г. Ялта.

9 февр.

Оля милая, собака, писал ли я тебе, чтобы ты привезла «Детей Ванюшина»?* Возьми у Маши, кстати прочтешь дорогой. Поезжай на лошадях из Симферополя*, найми почтовых с кем-нибудь пополам или приезжай одна, только поскорей приезжай; будет холодно, имей это в виду, окутайся хорошенько, иначе будешь бита.

Снег, холодно, противно.

Вчера сообщили по телефону, что здоровье Толстого совсем хорошо. Был кризис, температура теперь нормальная.

Дуся моя хорошая, обнимаю тебя и целую. Зачем вы играете пьесу Горького на о?* Что вы делаете?!! Это такая же подлость, как то, что Дарский говорил с еврейским акцентом в Шейлоке*. В «Мещанах» все говорят как мы с тобой.

Скоро же ты приедешь? Я жду, жду, жду… А погода скверная, скверная…

Еще раз целую мою жену немочку, пайщицу*.

Твой муж А. Актрисин.

Книппер-Чеховой О. Л., 10 февраля 1902*

3665. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

10 февраля 1902 г. Ялта.

10 февр.

Зюзик, собака, если выедешь 20-го*, как обещаешь, то из Севастополя можешь выехать на пароходе (это будет пятница). На лошадях ехать теперь мучительно, на пароходе же пообедаешь, поспишь; качки, по всей вероятности, не будет, а если будет, то маленькая. Так вот, дусик мой, умоляю, сделай так, чтобы выехать 20-го! Умоляю!

Немировичу я написал*, что театр на паях – это хорошо, но устав их ни к чёрту не годится*. Почему пайщиками Стахович, я, а нет Мейерхольда, Санина, Раевской?* Нужны тут не имена, а правила; нужно установить, чтобы пайщиком делался всякий, прослуживший не менее 3 или 5 лет, всякий, получивший жалованья не меньше такой-то цифры. Повторяю, нужны не имена, а правила, иначе все полетит.

Сегодня задержали около нашего почтового ящика грека, который вытаскивал письма. И я, признаюсь, обрадовался: теперь, когда ты станешь бранить меня за то, что я-де редко пишу тебе, то я буду ссылаться на этого грека.

Дуся моя, родная, светик, красавица, умоляю тебя, в ножки кланяюсь, выезжай из Москвы 20-го, чтобы быть здесь в пятницу! Исполни мою просьбу! Докажи, что ты добрая жена. Попроси барина Владимира Ивановича, он отпустит.

У нас кухарка хорошая теперь, душеспасительная; завела в кухне тишину и спокойствие. Очень религиозна.

У нас возмутительная погода. Снег.

Прочел в двух газетах, будто ваш театр не поедет в Петербург. Правда ли это?

Ну, целую, обнимаю, будь здоровехонька.

Твой Antoine.

Это письмо посылаю 11-го февр<аля>.

Тут ходят разные слухи о Петербурге, о Москве*. Смотри, если что случится, напиши.

Семенковичу В. Н., 10 февраля 1902*

3666. В. Н. СЕМЕНКОВИЧУ

10 февраля 1902 г. Ялта.

10 февр. 1902.

Многоуважаемый Владимир Николаевич!

Прежде всего, большое Вам спасибо за письмо, за то, что вспомнили. Что касается ста рублей*, то я ничего не имею против, но только позволю себе сделать маленькую оговорку. Я подписывал сто рублей лишь за то шоссе, которое пойдет через мелиховские болота* (Залив св. Вареника). Был разговор, что шоссе пойдет до Васькина, а потом через Мелихово (до выезда на Бершовскую дорогу) и что когда начнут его строить до Мелихова, тогда и возьмут с меня деньги. Потом же пошли слухи, которые держатся до сих пор, – слухи, что шоссе закончится в Васькине, а в Мелихове его не будет, ибо-де мелиховская дорога теперь не нужна, по ней никто не ездит, так как через Хотунь прошла железная дорога. Я напишу в земск<ую> управу (губ.), дам слово выслать сто рублей, как только решат провести дорогу через Мелихово, как ранее говорилось.

Весной я буду в Москве, быть может увидимся и потолкуем. Евгении Михайловне и детям, не исключая и новорожденного, мой нижайший поклон и привет. Желаю Вам всего хорошего.

Искренно преданный

А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 13 февраля 1902*

3667. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

13 февраля 1902 г. Ялта.

13 февр.

Дусик, собака! На пристань я не приду встречать тебя, так как, вероятно, будет прохладно. Не беспокойся. Встречу тебя в кабинете, потом будем ужинать вместе, потом долго разговаривать.

Вчера неожиданно вдруг получил письмо от Суворина*. Это после трехлетнего молчания*. В письме бранит театр, хвалит тебя*, так как неловко было бы и тебя бранить.

Екатерина Павловна, кажется, уже уехала в Москву*. Если не будет спектакля, то она увидит по крайней мере репетицию, будет иметь понятие.

Членову скажи, что я на сих днях напишу ему* непременно, обязательно. Не о чем писать, а то давно бы написал.

Письма доходят в Ялту не через 3, а через 5 дней. Это письмо, которое я посылаю 13 февр<аля>, ты получишь 17–18 февр<аля>. Вот увидишь! Стало быть, напишу тебе завтра еще одно письмишко, а затем – шабаш! Затем, немного погодя, вступаю в свои супружеские обязанности.

Когда приедешь, пожалуйста, ничего не говори мне об еде. Это скучно, особенно в Ялте. После того, как Маша уехала*, всё перевернулось и идет по-старому, как до приезда Маши, и иначе невозможно.

Читаю Тургенева. После этого писателя останется 1/8 или 1/10 из того, что он написал, все же остальное через 25–35 лет уйдет в архив. Неужели будильницкий художник Чичагов тебе когда-нибудь нравился?* Ой, ой!

Зачем, зачем Морозов Савва пускает к себе аристократов?* Ведь они наедятся, а потом, выйдя от него, хохочут над ним, как над якутом. Я бы этих скотов палкой гнал.

У меня духи есть, но мало. И одеколону мало.

Целую мою дусю, жену мою ненаглядную, и жду ее с нетерпением. Сегодня пасмурно, не тепло, скучно, и если бы не мысли о тебе, о твоем приезде, то кажется бы запил.

Ну, обнимаю немочку мою.

Твой Antoine.

Членову М. А., 13 февраля 1902*

3668. М. А. ЧЛЕНОВУ

13 февраля 1902 г. Ялта.

13 февр. 1902.

Дорогой Михаил Александрович, Вы сердитесь? Вы браните меня за то, что ничего не пишу? Право, писать решительно не о чем. Толстой, слава богу, уже выздоровел*, воспаление легких кончилось, весна, по-видимому, еще не начинается, интересных людей не видаю и ни нового, ни интересного ничего не слышу.

Будем писать о прошлом. Прежде всего, большое, сердечное Вам спасибо за письмо и за хлопоты на съезде*. Во время съезда я чувствовал себя принцем, телеграммы поднимали меня на высоту, о какой я никогда не мечтал*. Только вот одно: зачем, зачем портрет работы Браза? Ведь это плохой, это ужасный портрет, особенно на фотографии. Я снимался весной у Опитца на Петровке, он снял с меня несколько портретов, есть удачные, и во всяком случае лучше бразовского. Ах, если бы Вы знали, как Браз мучил меня, когда писал этот портрет! Писал один портрет 30 дней – не удалось; потом приехал ко мне в Ниццу, стал писать другой, писал и до обеда и после обеда, 30 дней – и вот если я стал пессимистом и пишу мрачные рассказы, то виноват в этом портрет мой.

Напишите мне, что нового в Москве, что происходит, о чем слышно, о чем мечтают. А я Вам буду отвечать, конечно, неинтересными письмами. Разве уж случится землетрясение, ну тогда другое дело, напишу Вам длинное письмо, со всеми подробностями.

Здоровье мое как будто ничего. Кровохарканья нет.

Напишите мне, что Леонид Андреев*. Правда ли, что он собирается в Крым*.

После Пасхи приеду в Москву*, хотя бы мне дали миллион. В Москве буду жить весь май.

Крепко жму Вам руку и еще раз благодарю сердечно и, верьте мне, искренно. Пишите, голубчик.

Ваш А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 14 февраля 1902*

3669. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

14 февраля 1902 г. Ялта.

14 февр. 1902.

Оля моя милая, ты еще в Москве? Вот что я хочу преподать тебе, пупсик мой: если застанешь в Севастополе сильный ветер, если на вокзале будут говорить про бурю на море, то с вокзала поезжай прямо на почтовый двор и найми там колясочку, конечно крытую, еще лучше карету. Но это только в случае крайней необходимости; помни, что плыть теперь гораздо удобнее, чем ехать, даже и не в особенно хорошую погоду.

Сегодня был у меня д-р Щуровский. Был Горький, говорил, что «Мещане» не пойдут в Москве в этом сезоне, пойдут в Петербурге*. Была Надежда Ивановна*, смеялась над своей невесткой. Были Елпатьевский и д-р Средин. Видишь, как много гостей! Вот когда ты приедешь, так к нам будут ходить с утра до ночи.

Ну, бабуся, жду тебя в пятницу. Смотри же, не обмани! Если опоздаешь хоть на один день, то разведусь!! Будь здорова, помни обо мне.

Твой Antoine.

Мошину А. Н., 14 февраля 1902*

3670. А. Н. МОШИНУ

14 февраля 1902 г. Ялта.

14 февраля 1902

Многоуважаемый Алексей Николаевич!

Я, по получении от Вас письма, наводил справки насчет какого-нибудь доброго дела в память покойного Г. А. Мачтета* и теперь могу сообщить Вам следующее. В Ялте существует Благотворительное общество, помогающее больным, главным образом чахоточным (между прочим, оно содержит дачу «Яузлар», в которой живут небогатые больные), и вот это общество собирает капитал имени покойного Г<ригория> А<лександровича>, чтобы помогать литераторам, которые больны чахоткой и нуждаются. Пожертвования принимает Сергей Яковлевич Елпатьевский, живущий в Ялте, в собств<енном> доме. Состоит он в обществе членом правления. К нему и адресуйтесь. Благотворительное общество делает много добра.

Приношу Вам сердечную благодарность за фотографию* и за рассказ «Оценка жизни»*, который я прочел с удовольствием, и остаюсь уважающий Вас и готовый к услугам

А. Чехов.

Если понадобятся Вам еще какие-либо справки, то, пожалуйста, не стесняйтесь и пишите, я готов служить.

На конверте:

Ст. Шевцово Рязанско-Уральской ж. д.

Его высокоблагородию Алексею Николаевичу Мошину.

Чеховой М. П., 17 февраля 1902*

3671. М. П. ЧЕХОВОЙ

17 февраля 1902 г. Ялта.

Милая Маша, сегодня я получил от О. М. Соловьевой (Березиной) телеграмму из Петербурга*: «Убедительная просьба не отказать оставить для меня в Художественном театре в Петербурге на все представления третьего абонемента одно кресло четвертого ряда и шесть стульев второго яруса». Я написал об этом Вишневскому*. Справься, получил ли он мое письмо*. Если не получил, то скажи ему про Соловьеву и ее желание.

Погода у нас как будто бы и весенняя, но все-таки холодновато. Мать здоровехонька. От С. Малкиель получил книгу для детей*. Она забыла детей прислать, иначе кому же книгу ее читать. А Художеств<енный> театр напрасно не сделал пайщиками Мейерхольда и Санина*. За что их обижать? Чем они как артисты хуже других? Ведь чем больше пайщиков, тем лучше. Зачем забаллотировали Роксанову?* Надо делать пайщиками всех более или менее видных актеров, служащих с самого основания театра. Ой, боюсь, что эти баллотировки подорвут дело в самом корне. Ну, будь здорова и благополучна.

Твой Antoine.

17 февр.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 18 февраля 1902*

3672. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

18 февраля 1902 г. Ялта.

Возьми сколько хочешь*. Жду. Антуан.

Романову К. К., 18 февраля 1902*

3673. К. К. РОМАНОВУ

18 февраля 1902 г. Ялта. Ваше императорское высочество августейший президент!

Я имел счастье получить «Стихотворения»* и «Трагедию о Гамлете, принце датском»*, книги, которые я давно знаю и люблю и к которым питаю глубокое уважение. Позвольте мне, Ваше императорское высочество, почтительнейше просить Вас принять от меня это письмо, как выражение моей безграничной благодарности.

С чувством глубочайшего уважения имею честь пребыть Вашего императорского высочества всепреданнейший

Антон Чехов.

18 февраля 1902 г.

Ялта.

Книппер-Чеховой О. Л., 19 февраля 1902*

3674. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

19 февраля 1902 г. Ялта.

Привези сюртук.

На бланке:

М<о>скву Неглинный Дом Гонецкой Чеховой.

Миролюбову В. С., 20 февраля 1902*

3675. В. С. МИРОЛЮБОВУ

20 февраля 1902 г. Ялта.

20 февр. 1902.

Дорогой Виктор Сергеевич, простите, что так долго тянул сию музыку. Рассказ давно кончил*, но переписывать его было трудновато; всё нездоровится… Нездоровится, хоть плюнь.

Корректуру мне непременно пришлите*. Я прибавлю еще фразочки две-три в конце.

Цензуре не уступаю ни одного слова, имейте сие в виду. Если цензура выбросит хоть слово, то рассказ возвратите мне, а я пришлю Вам другой в мае.

Ну-с, да хранит Вас царь небесный. Напишите мне письмишко.

Будьте здоровы и счастливы.

Ваш А. Чехов.

Алтухову Н. В., 22 февраля 1902*

3676. Н. В. АЛТУХОВУ

22 февраля 1902 г. Ялта.

Многоуважаемый Николай Владимирович, всё собираюсь написать Вам, да, видно, моя повивальная бабка имела дело сначала с ленью, а потом уже со мной. Прежде всего большое Вам спасибо за книги*, и позвольте мне тоже выслать Вам единую из моих книжиц*, которая теперь печатается и выйдет недели через две-три. Я непременно вышлю, и в случае если Вы покинете Москву, поедете в Феодосию*, то напишите мне.

Теперь позвольте затруднить Вас* маленькой, притом неинтересной, скучной просьбой. В Ялте с первых чисел января проживает некий Гриневич, который выдает себя за студента-медика Московского университета и ходит в мундире, между тем ни один из проживающих здесь студентов не знает его; называет он себя студентом V курса, а знает меньше, чем первокурсник, и проч., и проч. Зародились подозрения у студентов, пошли толки о шпионстве. Будьте добры, наведите в канцелярии справки, был ли в Московском университете в 1896–1900 гг. такой студент, который носил бы фамилию Гриневича? Студенты местные взволнованы, да и Гриневич тоже плохо стал спать, у него же, помимо всего прочего, чахотка. Наведите справки и черкните мне две строчки и простите за беспокойство.

В Ялте ничего нового, ничего хорошего, живем, как в Рузе или в Волоколамске.

Будьте здоровы и благополучны, желаю Вам всего хорошего.

Искренно преданный

А. Чехов.

Ялта.

Амфитеатрову А. В., 27 февраля 1902*

3677. А. В. АМФИТЕАТРОВУ

27 февраля 1902 г. Ялта.

27 февр. 1902.

Ялта.

Многоуважаемый Александр Валентинович, я только что узнал, что Вы в Минусинске*. Будьте добры, напишите мне в Ялту, не нужно ли Вам чего-нибудь*, не могу ли я быть полезен и проч. и проч.

Новостей литературных нет никаких. Л. Н. Толстой выздоравливает*, М. Горький здравствует, оба, кажется, ничего не пишут теперь. Пьеса Горького «Мещане» пойдет в* Петербурге, на второй неделе поста. Я кашляю помаленьку.

Итак, буду ждать от Вас письма.

Желаю Вам всего хорошего и крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 28 февраля 1902*

3678. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

28 февраля 1902 г. Ялта.

28 февр. 1902.

Жена моя, Олюша милая, как доехала?* Я беспокоюсь, душа не на месте. Твои мозоли, затем эта погода лютая отравили мне сегодня весь день, и я не успокоюсь, пока не получу от тебя письма. Как? Что? Ради бога, пиши, дуся, подробно. Пиши, милая. Погода продолжает быть холодной, скверной, и я рисую, как ты в настоящее время подъезжаешь к Байдарам*, скрюченная от холода и сердитая.

Приезжай, дуся, поскорей. Я не могу без жены.

Напиши поподробней, как и что в Петербурге, имеете ли вы успех*, что нового, что слышно и проч. и проч. Если увидишь Миролюбова, то поклонись ему, скажи, что телеграмму получил от него сегодня*.

Сегодня узнал, что умер сын харьков<ского> профессора Гиршмана*, с которым я был знаком в Ницце.

Идет снег. Когда станет теплее, пойду исполню твое приказание, постригусь. А вот как мне быть с баней – совсем не знаю. Должно быть, придется ехать в Москву, чтобы помыться. Кстати, напиши: как горели бани и что горело?*

После твоего отъезда приходил Лавров.

Мне всё кажется, что дорогою ты растеряешь деньги и останешься без копейки. Говорю тебе раз навсегда: бери у Немировича сколько нужно, не спрашиваясь у меня*. Не делай долгов и не будь скрягой.

Когда станет грустно, то вспомни, что у тебя есть муж, покорный и любящий свою жену-цацу. Если, не дай бог, заболеешь, то немедленно кати ко мне, я за тобой буду ухаживать.

Ну, целую тебя, обнимаю мою собаку, почесываю тебе обе ноги и бока. Помни обо мне.

Твой иеромонах Антоний.

Книппер-Чеховой О. Л., 2 марта 1902*

3679. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

2 марта 1902 г. Ялта.

2 марта.

Милая моя собака, сегодня на дворе отвратительно: мороз, сильный ветер, снег, одним словом – тьфу!!

Я занят, читаю корректуру*, но всё же чувствую скуку и злюсь. В комнатах холодище.

С нетерпением жду от тебя письма из Петербурга*. Напиши всё подробно, не поленись; не заставляй меня колотить тебя каждый день за леность и нерадение. Умоляю тебя, пиши!

Моя комната и моя постель похожи теперь на дачи, покинутые постояльцами.

Целую мою жену бесподобную и обнимаю.

Твой немец Антон.

Сергеенко П. А., 2 марта 1902*

3680. П. А. СЕРГЕЕНКО

2 марта 1902 г. Ялта.

2 марта 1902.

Милый Петр Алексеевич, ко мне то и дело приходят студенты с просьбой объяснить им, что за человек студент Г<риневич>, которого ты прислал*. По справкам оказалось, что студентом он никогда не был*, хотя и называет себя студентом-медиком V курса и даже показывает телеграмму, в которой его приглашают занять место врача с 300 р. жалованья в месяц. Несет он чепуху, над которой посмеялся бы даже первокурсник, не знает решительно ничего, не может назвать ни одного профессора, ни одного предмета, чтобы тут же не налгать с три короба, и проч. и проч. Студенты справлялись у одесских и бессарабских врачей, у которых он, по его словам, служил, и от некоторых пришел ответ, который ошеломил студентов. И они теперь не знают, как быть, как держать себя с Г<риневичем>, который, как нарочно, состоя в числе устроителей студенческого концерта, истратил 42 руб. «на извозчика»; начинают поговаривать о шпионстве*. Убедительно прошу тебя написать мне возможно подробнее, кто этот Г<риневич>, откуда он, почему он носит студенческий мундир и проч. и проч. Здесь все с нетерпением ждут от тебя ответа. Напиши пожалуйста.

Нового ничего нет. Л<ев> Н<иколаевич> опять было прихворнул, начался у него плеврит, но теперь ничего.

Будь здоров, желаю тебе всего хорошего.

Твой А. Чехов.

Написать это письмо поручил мне также и Г<риневич>, который уверяет, что ты прекрасно знаешь, кто он, и можешь доказать, что он был студентом-медиком.

Чеховой М. П., 2 марта 1902*

3681. М. П. ЧЕХОВОЙ

2 марта 1902 г. Ялта.

2 марта.

Милая Маша, сегодня холодно, ночью мороз, теперь днем – 1, холодный ветер. Весны нет. Руки замерзли, писать неудобно. Мать вполне здорова, я тоже здоров, только кашель беспокоит днем и ночью. Когда будешь ехать в Ялту, то не забудь захватить доверенность, чтобы иметь право присутствовать при вводе во владение*.

Пошел снег. Марфа просится в Новый Афон, Арсений говел сегодня, новая кухарка оказалась хорошей женщиной. Роман прислал письмо, просится в Ялту*, но Марьюшка* не хочет. Миндаль и айва стали было цвести, да мешает холодная погода. Мать просит тебя привезти фунта два сухих грибов; те, что прислал Сытин, уже все съедены господами постниками. Здесь Вукол*, ходит ко мне через день. Спасибо за клевер*. Посеем его, как только пойдет дождь. Напиши, как живешь, как Иван, что слышно. Будь здорова, весела. M-me Синани всё благодарит тебя за портрет*. Кланяйся Марии Тимофеевне Упрудиус*. Всего хорошего!

Твой А. Чехов.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Иорданову П. Ф., 4 марта 1902*

3682. П. Ф. ИОРДАНОВУ

4 марта 1902 г. Ялта.

4 февр. 1902.

Многоуважаемый Павел Федорович, третьего дня я послал Вам фотографии*. Из директоров Художественного театра, фотографии которых Вы желали иметь, Вы получите пока одного только Алексеева-Станиславского*. Карточку Вл. Немировича-Данченко вышлю*, когда получу ее сам, что случится, вероятно, скоро. Фотографии Толстого, те самые, которые я посылаю, получены мною от М. Горького, который посылал в Нижний Новгород имеющиеся у нас маленькие фотографии для переснимка. Они не распространены, их нигде нет, и хорошо бы, если бы не упоминалось о них в «Приазовском крае» и в «Таг<анрогском> вестнике». Снимала гр. С. А. Толстая.

Погода здесь прескверная. Идет снег, мороз. Я кашляю. «Таганрогского вестника» я не читаю как следует, по крайней мере не читал того, что печаталось о библиотеке*. Если нужно, чтобы я прочел, то пришлите, прочту.

Кстати о фотографиях. В прошлом году я снимался с М. Горьким – на одной фотографии. Не помню, прислал ли я в библиотеку*.

Будьте здоровы, желаю Вам всего хорошего и низко кланяюсь.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Книппер-Чеховой О. Л., 5 марта 1902*

3683. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

5 марта 1902 г. Ялта.

Вторник.

Дусик мой необыкновенный, ты телеграфируешь – Кирпичная 8, между тем в Петербурге, насколько мне известно, Кирпичной улицы нет, есть Кирпичный пер. Не наврал ли телеграф? Быть может, Кирочная, а не Кирпичная? Я беспокоюсь, ангел мой, очень.

Погода была подлейшая, теперь опять солнце, но все-таки не тепло. Я здоров, злюсь.

Как сошел ваш первый спектакль?* Ничего не знаю.

Жду письма с адресом; теперь же не хочется писать, всё кажется, что мое письмо не дойдет. Ел бы много, но нет аппетита, сегодня по крайней мере. Подождем лета.

Не утомляйся, отдыхай возможно больше.

Если, положим, на второй неделе я захотел бы получить гонорар за московские спектакли*, то к кому и куда я должен обратиться? Справься, мамуся.

Целую и обнимаю тысячу шестьсот раз.

Твой старый немец Антон.

Пиши!!!! Умоляю.

Чеховой М. П., 5 марта 1902*

3684. М. П. ЧЕХОВОЙ

5 марта 1902 г. Ялта.

Милая Маша, сегодня утром Арсений отнес окорок к Альтшуллеру. Мархфа уезжает домой, к себе в деревню. Была холодная, зимняя, отвратительная погода, сегодня же выглянуло солнце, потеплело.

Поздравляю с успехами по скульптуре*. Это хорошо. Насчет процентных бумаг справься в банке*, я ведь ничего не знаю и мало понимаю в этих делах.

Будь здорова, богом хранима. Поклон Ивану* и его семье*.

Твой Antoine.

5 марта.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Мошину А. Н., 6 марта 1902*

3685. А. Н. МОШИНУ

6 марта 1902 г. Ялта.

6 марта 1902 г.

Многоуважаемый Алексей Николаевич!

Присланную Вами фотографию подписал* и возвращаю с большою благодарностью. Здоровье Л. Н. Толстого поправляется; и то, что сообщается в газетах вообще об его здоровье, не расходится с истиной*.

Желаю Вам всего хорошего и еще раз благодарю.

Искренно Вас уважающий

А. Чехов.

Чеховой М. П., 6–7 марта 1902*

3686. М. П. ЧЕХОВОЙ

6-7 марта 1902 г. Ялта.

Милая Маша, не забудь привезти гигантской конопли. Теперь теплее стало, но всё же еще не весна; у роз и миндаля, который цвел, обмороженный вид.

Продолжаю на другой день. Погода лучше, но всё же не теплая. Привези пшена и гречневой крупы хоть по три фунта, здесь в лавке держат старую крупу, каша получается горькая.

Сегодня Арсений сеет клевер. Нового ничего нет, всё по-старому. Ничего не слышно про Художеств<енный>* театр в Петербурге, телеграмм и писем не получаю; должно быть, утеряли прелесть новизны.

Кланяюсь низко.

Твой Antoine.

7 марта.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Иорданову П. Ф., 7 марта 1902*

3687. П. Ф. ИОРДАНОВУ

7 марта 1902 г. Ялта.

Многоуважаемый Павел Федорович!

Не выписывайте для библиотеки «Крестьянина» фон Поленца*, я пришлю скоро. Если еще не выписаны «Записки врача» Вересаева, то напишите, я пришлю вместе с ф<он> Поленцом.

Желаю Вам всего хорошего, будьте здоровы.

Преданный А. Чехов.

7 марта 1902 г.

На обороте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Книппер-Чеховой О. Л., 8 марта 1902*

3688. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

8 марта 1902 г. Ялта.

8 марта.

Жена моя жестокая, вот уже пятница, а я ничего не знаю о вашем театре, как он в Петербурге и что. Очевидно, или театр провалился, или жена мне изменила. Немировичу жаль денег и времени, это я понимаю, но мне-то скучно, и я интересуюсь судьбами вашего театра так же, как и вы все.

Погода стала лучше, но холодно, не глядел бы ни на что. Я ем помногу; вчера был Альтшуллер, выслушивал меня, велел поставить мушку, что я и исполнил. Кашляю меньше. Получил от Миролюбова корректуру своего рассказа* и теперь хлопочу, чтобы сей рассказ не печатался, так как цензура сильно его попортила*. Начну хлопотать о разводе, если узнаю, что моя жена ведет себя дурно, мало отдыхает.

Ах, собака, собака!

Пиши мне каждый день, пиши подробно, обстоятельно; ведь как-никак я у тебя один, и кроме меня у тебя нет ни души на этом свете. Помни сие.

Перестал писать это письмо. Опять начал, прочитав газеты. В московских газетах прочел телеграмму*, что Худож<ественный> театр имел «колоссальный» успех.

Поздравляю, дуся! Все-таки желательно было бы знать подробности.

Обнимаю тебя, зузуля, и целую. Храни тебя бог.

Твой Antoine.

Я остригся. Писал ли тебе об этом?

Миролюбову В. С., 8 марта 1902*

3689. В. С. МИРОЛЮБОВУ

8 марта 1902 г. Ялта.

8 марта 1902.

Дорогой Виктор Сергеевич, сегодня я получил корректуру* и сегодня же хотел прочитать и отправить, но, во-1), Ваш корректор все точки превратил в восклицательные знаки и наставил кавычки там, где им не надлежит быть («Синтаксис») и, во-2), много пропусков, приходится вставлять: (наприм<ер> «Демьян-Змеевидец»). И хочется кое-что вставить – это помимо всего прочего. Стало быть, корректуру получите на другой день после этого письма или в тот же день, если успею кончить к вечеру, к 7 час.

Простите, мой милый, я еще раз прошу: если цензура зачеркнет хоть одно слово, то не печатайте. Я пришлю другой рассказ. И так уж для цензуры я много выкинул и сокращал, когда писал.

Помните сию мою просьбу, прошу Вас.

Теперь Художеств<енный> театр в Петербурге. Как там и что, я не знаю, мне ничего не пишут. Вяло, должно быть? Уныло? Впрочем, ничего не разберешь на этом свете, в том числе и публику.

За телеграмму об академике* большое Вам спасибо, голубчик. Дай бог Вам всего хорошего, живите весело и во здравии. Черкните строчки две-три.

Ваш А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 9 марта 1902*

3690. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

9 марта 1902 г. Ялта.

9 марта.

Дуся моя насекомая, сегодня читал в газетах о ваших подвигах*, о том, как шли «В мечтах»*, читал телеграмму о «Трех сестрах»*. Читал наконец твое письмо, которое меня опечалило. По всему видно, что в конце поста приедет ко мне хромая жена*. Получил пачку газет из Петербурга, адрес написан не тобой*, одна 2-хкопеечная марка. Пишут, что в пьесе «В мечтах» видно чеховское влияние*. Какой вздорище!

Погода солнечная, нет дождей. Я еще не решил, куда нам поехать летом. На кумыс не хочется. Кстати же, кашель у меня теперь уменьшился, здоровье поправилось. Я бы с удовольствием двинул теперь к Северному полюсу, куда-нибудь на Новую Землю, на Шпицберген.

Как только ты уехала, в тот же день привалили бабы. И женская гимназия*, и Бонье, и Надежда Ивановна. И у всех одинаковая улыбочка: не хотели беспокоить! Точно все пять дней мы с тобой сидели нагишом и занимались только любовью.

Поклонись, дуся, нашей кумысной знакомой Андр<еевск>ой*. Мише с семейством тоже поклонись*. И попроси Вишневского, чтобы он написал мне хоть одну строчку.

У нас в кухне душеспасительное настроение, тишина и порядок, но всё же я охотно бы обедал не дома. Не делают мне супа с рисом – хоть ты что! А другие супы мне бывают не по желудку.

Что за свинство, что за подлость! Не прислать ни одной телеграммы!! Неужели Немирович так уж занят? Я ведь интересуюсь, живо интересуюсь, наконец я пайщик*, чёрт возьми.

Ты полагала, что Горький откажется от почетного академика?* Откуда ты это взяла? Напротив, по-видимому, он был рад.

Если не получу завтра письма, то расшибу.

Ну, супружница моя балованная, будь здорова, целую и обнимаю тебя миллион раз.

Твой муж немец Антон.

Книппер-Чеховой О. Л., 10 марта 1902*

3691. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

10 марта 1902 г. Ялта.

10 марта.

Оля моя, жена моя, здравствуй! Пишу тебе от нечего делать и от скуки, и не знаю, о чем написать. Здоровье мое сегодня превосходно, как давно уже не было; кашля совсем мало, самочувствие отменное, и это я объясняю погодой, солнечной и почти теплой. Если бы совсем поправиться, чтобы можно было жить в Москве! Дачу для нас уже ищут на Волге* мои условия: усадьба, мебель, отсутствие ветра и близость пристани, лучше же всего флигель в чьем-нибудь имении, чтобы я мог ухаживать за барышнями. Хорошо бы флигелек, в котором бы ты хозяйничала, а я бы над тобой командовал и взыскивал бы.

Писать рецензии, да еще в «Новом времени» – это не дело Миши*.

Сейчас принесли для прочтения драмищу – в 5 актах!! Ведь это разбой.

Ну, целую тебя, ласкаю и обнимаю. Поклонись Тихомирову, скажи, чтобы он высылал газеты*, даже те рецензии, которые кажутся ему пустяшными. Я от скуки все прочту.

Твой немецкий муж в протертых назади брюках.

Антон.

Ратгаузу Д. М., 10 марта 1902*

3692. Д. М. РАТГАУЗУ

10 марта 1902 г. Ялта.

10 март 1902 г.

Многоуважаемый Даниил Максимович!

Простите, до сих пор я не ответил на Ваше письмо. Всё нездоровилось! Теперь погода в Крыму изменилась, стала прекрасной, а с погодой и здоровье тоже улучшилось. С Вашими стихами я давно уже знаком, у меня уже есть Ваш первый сборник*, знаю я прекрасно и очень люблю также романс Чайковского «Снова, как прежде, один»* – короче, Вы мой уже давний знакомый. Большое, сердечное Вам спасибо за «Песни»*, я прочел с большим удовольствием. И мне совестно, что на Ваше желание получить от меня теперь фотографическую карточку я должен ответить отказом или почти отказом. У меня теперь нет ни одной карточки*, которую можно было бы послать; есть, да нехорошие. В мае я буду в Москве, оттуда и вышлю Вам. Если в мае Вы уже не будете в Киеве, то напишите, куда выслать.

Желаю Вам всего хорошего и еще раз благодарю.

Искренно Вас уважающий А. Чехов.

На конверте:

Киев. Е<го> в<ысокоблагородию> Даниилу Максимовичу Ратгаузу.

Институтская, 3.

Чеховой М. П., 10 марта 1902*

3693. М. П. ЧЕХОВОЙ

10 марта 1902 г. Ялта.

10 марта 1902.

Милая Маша, сегодня настоящая весенняя погода, только жаль – дождей нет, воды мало. Здоровье мое превосходно, как давно уже не было. Дома все здоровы, благополучны.

Поклонись Ивану*, Соне* и Володе* и госпоже Упрудиус*, которую я благодарю за письмо, но которой я не отвечаю, так как скоро она приедет в Ялту*.

Будь здорова. Пиши пожалуйста.

Твой А. Чехов.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 11 марта 1902*

3694. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

11 марта 1902 г. Ялта.

11 марта.

Жена, здравствуй! Будь добра, поблагодари И. А. Тихомирова за газеты* и скажи ему, чтобы «Нового времени» он не высылал, я получаю сию газету. Также дай ему двухкопеечных марок, а то он приклеивает только одну марку, и мне приходится платить штраф.

Как жаль, что не играет Лилина*, что вместо нее моя любимица Мунт!*

Сегодня от тебя нет письма. Это неблагородно. Напиши, будет ли играть Лилина*, что она и как. Поклонись всем, в том числе Немировичу; скажи ему, что фотографию его я получил*, merci.

Сегодня в газетах любопытная телеграмма насчет Горького*.

Ну, дуська моя, будь здорова и счастлива. Я тебя люблю и буду любить, хотя бы ты из собаки сделалась крокодилом. Целую мою голубку тысячу раз.

Твой Antoine.

Книппер-Чеховой О. Л., 12 марта 1902*

3695. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

12 марта 1902 г. Ялта.

12 марта.

Милый мой, славный дусик, зачем такое кислое, хмурое письмо?* И у меня тоже сегодня здоровье неважное, гораздо хуже вчерашнего; вероятно, погода изменится. Хорошая моя, не унывай, не скучай, ведь скоро мы опять будем вместе, и я постараюсь, чтобы тебе было хорошо.

Отчего ты не получаешь моих писем? Я посылаю по адресу – Кирпичная, такой улицы нет*, и я боюсь, что мои письма тобой не получены. Уж телеграфировала бы, что ли.

Лику я давно знаю*, она, как бы ни было, хорошая девушка, умная и порядочная. Ей с С<аниным> будет нехорошо*, она не полюбит его, а главное – будет не ладить с его сестрой* и, вероятно, через год уже будет иметь широкого младенца, а через полтора года начнет изменять своему супругу. Ну, да это всё от судьбы.

Пиши мне подробнее, я без тебя скучаю. Ты пишешь, что тебе надоел театр*, что ты играешь без возбуждения, со скукой. Это ты утомилась.

Сегодня погода похуже, но я все-таки весь день сидел в саду.

Я, пишешь ты, не писал тебе уже два дня, и пишешь ты об этом таким тоном, как будто я тебя уже бросил. Дуся моя! Хотя бы я не писал тебе 200 дней, знай, что я не могу тебя бросить и не брошу, что бы там ни было. Обнимаю тебя, деточка, и целую.

Твой немец Антон.

Книппер-Чеховой О. Л., 13 марта 1902*

3696. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

13 марта 1902 г. Ялта.

13 марта.

Наконец-то ты, крокодил, жулик мой милый, получила мое письмо*. Я пишу тебе каждый день, так и знай. Хоть понемногу, а пишу.

Сегодня мое здоровье лучше, чем было вчера, и хуже, чем позавчера. Барометр падает, похоже на дождь. Весна или похоже на весну.

Мише я не стану писать*. Он любит Суворина, и если Суворин похвалил его, то это для него важнее всего. И Буренина он тоже высоко ценит и, кажется, побаивается. Пусть пишет про театр что хочет, не волнуйся, дуся моя. То, что нет Лилиной*, – это гораздо хуже всяких рецензий*, это зарез для театра или по крайней мере для сезона.

Средин Леонид заболел, у него более 39. Говорил мне об этом в телефон Алексин. Дед поправляется*, уже сидит, весел. Читала ты «Крестьянина» с его предисловием?* Особенного ничего нет, но хорошо, кроме предисловия, которое показалось мне грубоватым и неуместно придирчивым*. Летом я дам тебе прочесть.

Я бы хотел повидаться с Мейерхольдом и поговорить с ним, поддержать его настроение; ведь в Херсонском театре ему будет нелегко! Там нет публики для пьес, там нужен еще балаган. Ведь Херсон – не Россия и не Европа.

Ищу дачу на Волге*. Писал я тебе об этом? Ищу флигелек в усадьбе. Хорошо бы так, чтобы не есть готового обеда, хозяйского, а самим бы стряпать. Мне хочется, чтобы ты была сытая, довольная.

Ну, целую мою дусю. Бог с тобой, спи хорошо, думай обо мне, о лете. Обнимаю тебя крепко-крепко, жду писем. Будь доброй, хорошей, не хандри. Пойдет ли у вас «Дядя Ваня»? Нет?*

Твой немец, строгий муж Antoine.

Чеховой М. П., 13 марта 1902*

3697. М. П. ЧЕХОВОЙ

13 марта 1902 г. Ялта.

Милая Маша, уже становится тепло, дождей нет, приходится даже поливать деревья. Все наши здоровы, мать и бабушка* говеют. Сегодня говорили мне в телефон, что заболел Л. Средин; у него больше 39. Около нас шумит локомобиль, утаптывающий мостовую. В Петербурге вместо Лилиной всё время играет Мунт; значит, репутация театра должна пошатнуться*. Море тихое, как летом; уже в Гурзуф ходит катер. Журавли здравствуют*, часто танцуют. Каштан жиреет.

Ну, будь здорова и благополучна. На какой неделе приедешь, в какой день? Напиши. Барометр падает, но на дождь не похоже.

Твой Antoine.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 14 марта 1902*

3698. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

14 марта 1902 г. Ялта.

14 марта.

Ты, дусик, пишешь, что за всё время, пока ты в Петербурге, ты получила от меня только два письма. Я пишу тебе каждый день по адресу Кирпичная 8, № 30. Теперь не знаю, как тебе писать, да и писать ли? Письма мои, очевидно, пропали. Не справишься ли ты как-нибудь на почте? Впрочем, они, мои письма, уже устарели, и в них мало интересного.

От тебя я получаю письма каждый день (кроме одного дня). Сегодня туман. Здоровье мое лучше вчерашнего, чувствую себя хорошо.

Будь здорова, голубка моя. Храни тебя господь. Целую и обнимаю.

Твой иеромонах Антоний.

Сообщи твой адрес; очевидно, Кирпичная 8 – это неверно*.

Иорданову П. Ф., 16 марта 1902*

3699. П. Ф. ИОРДАНОВУ

16 марта 1902 г. Ялта.

16 марта 1902.

Многоуважаемый Павел Федорович!

Художественный театр на Святой неделе уже не играет*. Он кончает свой сезон на масленице, затем, от нечего делать, уезжает в Петербург, где проводит пост*, до конца шестой недели. О том, что он продает свои спектакли, я не слышал*; да и едва ли это верно, так как сегодня же я получил письмо*, в котором сообщают мне, что в Художеств<енном> театре был благотворительный спектакль (в пользу фельдшериц) и что он, театр, понес убытку 700 р. Весной я поговорю с Немировичем, узнаю, как и что, и напишу Вам, хотя едва ли можно будет сделать что-нибудь, так как денежная часть в руках не тех, кто играет* и заведует игрой, а тех, кто ведает хозяйство.

А сколько Вам нужно, чтобы начать постройку?*

Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

Павловский не обманул. У него теперь тяжелые обстоятельства. А с Антокольским нужно повидаться*.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Книппер-Чеховой О. Л., 16 марта 1902*

3700. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

16 марта 1902 г. Ялта.

16 марта.

Милый мой, глупенький пупсик, злая моя, нехорошая жена, вчера я не получил от тебя письма. Кроме вчерашнего дня, я писал тебе ежедневно; очевидно, письма не доходят, с чем тебя и поздравляю.

Ну, дуся, сегодня идет прекрасный весенний дождь. Это первый за всю весну. Мать сегодня приобщалась. У Арсения душеспасительное лицо. Мое здоровье хорошо, кашель меньше, настроение порядочное. Пьесу не пишу* и писать ее не хочется, так как очень уж много теперь драмописцев и занятие это становится скучноватым, обыденным. Ставить вам нужно прежде всего «Ревизора»*, Станиславский – городничий, Качалов – Хлестаков. Это для воскресений. А ты бы была великолепная городничиха. Затем – «Плоды просвещения»*, тоже для воскресений и на запас. Только вам необходимо еще прибавить двух-трех порядочных актрис и столько же актеров, тоже порядочных. Если главные роли будут, хотя бы случайно, исполняться такими, как Мунт*, и даже такими, как Литовцева*, то театр ваш погибнет через 2–3 сезона.

У меня никто не бывает. Впрочем, вчера была Мария Ивановна Водовозова, которая, очевидно, – и это очень жаль! – помирилась со мной. Несносная, глупая бабенка, которая каждую минуту суется не в свое дело.

Как идет IV акт «Мещан»?* Ты довольна? Напиши мне, дуся.

Отчего я не получил ни одной телеграммы? Я каждый вечер жду. Очевидно, Немирович пал или падает духом, его заедают рецензии*. А ты, дурочка, не верь этим пошлым, глупым, сытым рецензиям нелепых людей*. Они пишут не то, что прочувствовано ими или велит им совесть, а то, что наиболее подходит к их настроению. Там, в Петербурге, рецензиями занимаются одни только сытые евреи неврастеники*, ни одного нет настоящего, чистого человека.

Вот уже четвертая неделя поста! Скоро ты приедешь. Тебе я отдаю ту комнату, где стоит пианино, и ту, что внизу, где ты жила в прошлом году. Значит, две комнаты. Дам даже три комнаты, только не уходи к Суворину за 1000 р. в месяц*.

Пиши, дуська, не ленись, будь порядочной женой. Обнимаю тебя и крепко целую. Пиши, родная! Подлиннее пиши, в письмах ты умная.

Твой муж под башмаком

Antoine.

Кланяйся Андреевской, той самой, что на кумысе* познакомились.

Третьего дня, прочитав твое письмо, где ты пишешь, что не получаешь моих писем*, я послал тебе письмо в Панаевский театр*.

Чеховой М. П., 16 марта 1902*

3701. М. П. ЧЕХОВОЙ

16 марта 1902 г. Ялта.

16 марта.

Милая Маша, сегодня с раннего утра идет дождь, настоящий, весенний. Погода тихая. Сегодня мать приобщалась, бабушка тоже. Все здоровы. Мое здоровье гораздо лучше, чем было. Вчера получены из Одессы деревья (пирамидальные шелковицы и таковые же акации) и вчера же были посажены. Больше нет ничего нового. Будь здорова и благополучна, всего хорошего!

Твой Antoine.

Писал ли я тебе, что Марфа уехала домой?

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 17 марта 1902*

3702. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

17 марта 1902 г. Ялта.

17 марта.

Милый мой крокодил, сегодня получил от тебя два письма; одно из них написано 11 марта, а почтовый штемпель – 13-го, очевидно, кто-нибудь таскал письмо в кармане.

У меня кашель всё слабее. Видишь, дуся, какой я. Сегодня ветер и весеннее настроение, после дождя всё зацвело и стало распускаться.

Если увидишь еще раз А. А. Потехина*, то кланяйся ему и скажи, что я его очень уважаю. Гонорар пусть получит Маша, напиши Зоткину или ей – как знаешь, о собака.

Значит, скоро ты сделаешься знаменитой актрисой?* Саррой Бернар? Значит, тогда прогонишь меня? Или будешь брать меня с собой в качестве кассира? Дуся моя, нет ничего лучше, как сидеть на зеленом бережку и удить рыбу или гулять по полю*.

Я ем хорошо. Можешь не беспокоиться. Ты получила от меня, как пишешь, только 3 письма*, а между тем я послал их тебе по крайней мере 12*.

Мать очень обрадовалась почему-то, когда узнала, что ты была у Миши и что он был у тебя* с О<льгой> Г<ермановной>.

Итак, стало быть, «Дядя Ваня» не пойдет?* О, как это нехорошо!

До свиданья, пупсик мой, целую тебя горячо. Будь здорова и весела.

Твой строгий муж

Antoine.

* Я ничего не имею против того, чтобы ты была знаменитой и получала тысяч 25–40, только сначала постарайся насчет Памфила*.

Иорданову П. Ф., 19 марта 1902*

3703. П. Ф. ИОРДАНОВУ

19 марта 1902 г. Ялта.

Книги, которые в скором времени будут высланы мною в библиотеку*:

1) И. Бунин. Рассказы. (2 экз.)

2) Леонид Андреев. Рассказы. Изд. 2-е.

3) Скиталец. Рассказы и песни. (2 экз.)

4) Максим Горький. Мещане. (2 экз.)

5) Эсхил. Скованный Прометей.

6) Софокл. Эдип в Колоне.

7) Эврипид. Ипполит.

8) Софокл. Эдип-царь.

9) Софокл. Антигона.

10) Эврипид. Медея.

} Перев. Мережковского. Издание Т-ва «Знание».

А. Чехов.

19 марта 1902.

На обороте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Книппер-Чеховой О. Л., 19 марта 1902*

3704. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

19 марта 1902 г. Ялта.

19 марта.

Милый мой, удивительный дусик, вчера я не писал тебе – и только вчера, а ты то и дело оставляешь меня без письма. Например, сегодня. Как же после этого не бить тебя?

Я здоров, как бык. Погода порядочная. Почти всё время сижу вне дома. Вчера вечером был у меня Леонид Андреев с женой, и она, т. е. его жена, показалась мне очень неинтересной; от такой я бы непременно ушел. Сегодня приходила m-me Корш*, жена голубы Корша. Что еще написать тебе? О чем? Ну, хоть о том, что мною замечено, а именно: «Новое время» стало иначе относиться к вашему театру*, очевидно, сменило гнев на милость. Что за сукины сыны!

Скоро, скоро я начну поджидать тебя, моя немочка золотая. Тихомирова благодарю и благодарю*.

А Вишневский мне ничего не пишет*, между тем мне очень хотелось бы знать, каковы его петербургские впечатления.

Целую собаку мою, обнимаю миллион раз.

Твой деспот

Antoine.

Л. Средину легче; было воспаление легких. Л<ьву> Н<иколаевичу> совсем легче*.

Короленко В. Г., 19 марта 1902*

3705. В. Г. КОРОЛЕНКО

19 марта 1902 г. Ялта.

19 марта 1902 г.

Дорогой Владимир Галактионович, всю зиму я ровно ничего не делал, так как хворал. Теперь мне легче, я почти здоров, но что будет дальше – не знаю и потому ничего определенного насчет рассказа в сборник сказать не могу*. В июле или в августе сообщу Вам*, тогда будет видней. Что же касается «Русского богатства», то я пришлю повесть или рассказ при первой возможности*. Этот журнал мне симпатичен, я его люблю и работал бы в нем охотно.

Сегодня я получил письмо от одного ординарного академика* такого содержания: «Вчера было особое заседание (вчера – 11 марта) Разряда изящной словесности, опять в Мраморном дворце, посвященное тому же инциденту с Максимом Горьким. Прочли высочайший выговор, изложенный в словах, что гос<ударь> „глубоко огорчен“ выбором и что Мин<истерство> нар<одного> просв<ещения> предлагает отныне представлять всех кандидатов на усмотрение его и М<инистерст>ва вн<утренних> дел».

М. Горький, кстати сказать, проживает в настоящее время в Олеизе*, сегодня был у меня. Л. Н. Толстой выздоравливает*.

Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку.

За письмо, за то, что вспомнили, большое Вам спасибо.

Ваш А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 20 марта 1902*

3706. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

20 марта 1902 г. Ялта.

20 марта.

Милый дусик, ты спрашиваешь, почему я не беру денег за переводы моих произведений*. А потому что не дают*. Твой друг Чумиков полгода назад написал мне*, что кто-то вышлет мне за его переводы 100 марок, но этот «кто-то» не торопится. Хорошо бы ты сделала, если бы не принимала этого Чумикова. Насчет Маркса и 300 000 он тебе врет*. Гр. Толстая и не думала торговаться с Марксом, всё это ложь.

Я нарочно хожу в протертых брюках, чтобы все видели и чувствовали, как ты меня разоряешь. Погоди, скоро я буду без брюк ходить!

Еще одно слово о Чумикове. Ведь я дал ему авторизацию*, он переводит меня уже давно*, и он же смеет еще говорить, что я отказываюсь от гонорара! Что за животное.

У нас всё расцвело. Твоя комната с пианино ждет тебя. Скоро уже ты должна приехать*. Мы поживем немножко в Ялте, потом поедем в Москву, потом на Волгу. В Москве мне хочется посмотреть на вашу квартиру*; говорят, очень хорошая.

Кланяется тебе старуха Средина** с младшим фисом*. Знаешь? А хорошо бы мне будущей зимой пуститься путешествовать, хотя бы по Нилу. Как ты думаешь? Я бы писал тебе длинные письма из Африки. Дуся моя!!

Ну, будь счастлива. Дай бог тебе здоровья и всего самого лучшего. Обнимаю тебя.

Твой свирепый муж

Antoine.

* Она была только что, и сын ее был, говорил тихим, кротким голосом.

Белоусову И. А., 21 марта 1902*

3707. И. А. БЕЛОУСОВУ

21 марта 1902 г. Ялта.

21 марта 1902.

Дорогой Иван Алексеевич, позвольте и мне поздравить Вас*, крепко-крепко пожать руку и от всей души пожалеть, что меня нет с Вами.

Примите мое сердечное пожелание счастья, успехов, и дай бог Вам дожить (и нам вместе с Вами) до того вечера, когда мы могли бы собраться и отпраздновать сорокалетие Вашей деятельности, тихой, скромной и прекрасной. Крепко жму руку еще раз и обнимаю милого юбиляра.

Ваш А. Чехов.

Телешову Н. Д., 21 марта 1902*

3708. Н. Д. ТЕЛЕШОВУ

21 марта 1902 г. Ялта.

21 марта 1902.

Дорогой Николай Дмитриевич, сегодня я получил Ваше письмо и сегодня же отвечаю. Боюсь, как бы мое поздравление не запоздало*. Да, Иван Алексеевич настоящий юбиляр: и писатель в своем роде единственный, и человек очень хороший.

Шлю Вам сердечные пожелания и жму руку. После Пасхи буду в Москве* – к великому моему удовольствию.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Москва. Его высокоблагородию Николаю Дмитриевичу Телешову.

Чистые пруды, д. Тереховой.

Книппер-Чеховой О. Л., 22 марта 1902*

3709. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

22 марта 1902 г. Ялта.

22 марта.

Милая моя жена, для нас ищут дачу с мебелью*, с полной обстановкой, так что горшков тебе не придется везти с собой, не бойся. Анну Егоровну нельзя брать*, боже тебя сохрани – это значит лишить себя свободы, надеть цепи, так сказать. Пароходы из Севастополя* идут во вторник, среду, пятницу и воскресенье.

В Финляндию можно поехать*, но не больше как на неделю и как можно подальше и поглуше, чтобы никто не мог приехать к нам, ни одна душа.

Сегодня был у меня Куперник, отец Татьяны, вчера был Кашкин, был Зевакин, была m-me Корш.

Средину лучше*. Дашу Озаровскую, бывш<ую> Мусину-Пушкину, быв<шую> Глебову, нельзя считать актрисой серьезно*. Это пустяки одни, а не женщина.

Погода весенняя, но нет дождя, сухо.

Чтобы не возиться с сундуком*, ты напиши в Москву, чтобы выслали на Николаевский вокзал кого-нибудь встретить тебя. Ты сдашь посланному сундук, а сама поедешь дальше, на Курский вокзал, потом на юг.

Иду к зубному врачу! Будь здорова, дуся, Христос с тобой. Обнимаю тебя.

Твой Antoine.

Книппер-Чеховой О. Л., 23 марта 1902*

3710. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

23 марта 1902 г. Ялта.

23 марта.

Милая Собака моя, мне теперь не до писем, хожу каждый день к доктору, починяю зубы. Каждый день пломбировка и прочее. Рисунок Муратовой великолепен*. Раевской книгу пришлю*, когда она вернется в Москву и когда я буду знать ее адрес.

Дуся моя, я готов ехать и в Швейцарию*, только ведь там нельзя удить рыбу! А мне ужасно хочется. Надо бы под Москвой купить дешевенькое именьишко*, чтобы можно было жить лето и удить рыбу. Только под Москвой гости бы ездили.

Ну, деточка, господь тебя благословит. Не скучай, пиши мне. Я целую тебя любвеобильно, мою славную.

Твой суровый муж Антон.

Сергеенко П. А., 24 марта 1902*

3711. П. А. СЕРГЕЕНКО

24 марта 1902 г. Ялта.

24 марта 1902.

Дорогой Петр Алексеевич, с Г<риневичем> уже всё кончено*: он умер, дня за 3–4 до получения мною твоего последнего письма. Он болел дня три, поставлен был диагноз – заворот кишок, ему делали операцию, вскрыли живот – и он умер. Нашли у него бугорчатку брюшины, между прочим. Что он за человек, так и осталось тайной для всех, знавших его в Ялте.

Здоровье Л<ьва> Н<иколаевича> поправляется. Воспаление легких давно уже кончилось, осталась одна только слабость.

Погода в Ялте очень хорошая, уже весенняя; и здоровье мое стало лучше. Всю зиму здоровье было скверное, ничего не делал.

Будь здоров и благополучен.

Твой А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 25 марта 1902*

3712. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

25 марта 1902 г. Ялта.

25 марта.

Сегодня, дусик мой, опять ходил к зубному врачу и, представь, не застал его дома. Завтра опять пойду, потом послезавтра опять – и так целую неделю.

Собака, дождя нет! Здоровье мое прекрасно, лучше и не надо. Н. Котляревского я знаю очень хорошо*, виделся с ним не один раз. С Ф. Батюшковым был в переписке*. Эти два – и Котляревский, и Батюшков – народ очень хороший и нужный, только суховатый, и в обоих есть что-то напоминающее И. И. Иванова, московского.

Что новенького? Напиши, дуся. А еще лучше поскорей оканчивай свой сезон и приезжай в объятия мужа.

Ну, господь тебя благословит. Целую дусю мою.

Твой супруг Antoine.

Книппер-Чеховой О. Л., 27 марта 1902*

3713. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

27 марта 1902 г. Ялта.

27 марта.

Здравствуй, жена! Здоровье мое поправилось совершенно, и остановка теперь только за зубами, которые я починяю каждый день. Ты в последнем письме спрашиваешь, считаю ли я тебя умной не в одних только письмах*. Дуся моя, золото, собачка, я считаю тебя глупенькой, но скрываю это ото всех. Ты, однако, раскутилась в Питере, у тебя много знакомых* – завидую тебе! Ты каждый день встречаешься с m-me Чюминой… Правду ли говорят, что у нее роман с вашим Вишневским? Если правда, то желаю им обоим всего хорошего.

Получил телеграмму насчет «Мещан»*. Теперь буду ждать подробностей от тебя.

Сегодня, можешь себе представить, идет дождь!!

Писать больше не о чем, дайте мне мою жену! Надоело писать.

Уже весна настоящая, хожу в весеннем пальто и без калош.

Ну, приезжай поскорей! Вот тебе расписание пароходов:

понед<ельник> «Батум»

вторник «Пушкин»

среда «Ялта»

пятница «В. к. Ксения»

воскресенье «В. к. Алексий»

понед<ельник> «Севастополь».

Это дни, в которые выходят пароходы из Севастополя в Ялту.

До свиданья, актрисуля, хранит тебя бог! Обнимаю тебя и целую.

Твой Antoine.

Кондратьеву И. М., 27 марта 1902*

3714. И. М. КОНДРАТЬЕВУ

27 марта 1902 г. Ялта.

27 марта 1902.

Многоуважаемый Иван Максимович!

Будьте добры, сделайте распоряжение о высылке мне гонорара по адресу: Ялта. В прошлый раз мне был выслан гонорар по телеграфу через Общество взаимного кредита. Если и на этот раз благоволите выслать переводом, то лучше устроить это через Государственный банк (в Ялте казначейство), переводом не по телеграфу, а по почте. Это несравненно дешевле.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий

А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 28 марта 1902*

3715. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

28 марта 1902 г. Ялта.

28 марта.

Здравствуй, кутила! Сегодня пасмурно, хочет идти дождь, холодновато. Зубов еще не кончил пломбировать, но скоро кончу. Приезжают на днях Бунин и Нилус*, который будет писать с меня портрет*.

Гриша Глинка – это сын баронессы Икс<куль>. Я с ним плыл от Владивостока*, вспоминаю о нем с удовольствием, мальчик хороший. Если Острогорский*, который провозгласил за ужином мое здоровье, редактирует «Образование», то это нехороший Острогорский, репутация у него неважная. Он напечатал в своем журнале костомаровскую сказку, которую выдал за толстовскую.

Ты мне нужна, моя немочка, приезжай поскорей. Хочется поскорее попутешествовать и с тобой насчет этого посоветоваться.

Ты пишешь, что расстроила себе желудок. А ты не пей шампанского.

Бог с тобой, моя милюся, да хранят тебя ангелы святые. Не забывай своего мужа, вспоминай о нем хоть раз в сутки.

Обнимаю тебя, мою пьяницу.

Твой муж в протертых брюках, но не пьющий

Antoine.

Книппер-Чеховой О. Л., 31 марта 1902*

3716. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

31 марта 1902 г. Ялта.

31 марта.

Милая дуся, сейчас уезжаю к Толстому. Погода чудесная. А тебе надоело в Питере? Скучно? Холодно?

Насчет почетных академиков ничего еще не решено*, ничего не известно; мне никто ничего не пишет, и я не знаю, как мне поступить. Поговорю сегодня с Л<ьвом> Н<иколаевичем>*.

Пьеса Горького имела успех? Молодцы!!*

Итак, до свиданья, дуся моя! Если что понадобится, то буду телеграфировать, письмо же это последнее, если не напишу еще завтра.

Я здоров совершенно, зубы кончу пломбировать завтра. В среду начнет писать меня Нилус, художник, друг Бунина*.

Итак, жена, до свиданья! Сойдемся, и потом нас не разорвет никакая собака до самого сентября или октября.

Обнимаю тебя, целую миллион раз.

«Дикая утка» осрамилась?*

Твой верный муж Antoine.

Сегодня от тебя нет письма.

Кондакову Н. П., 2 апреля 1902*

3717. Н. П. КОНДАКОВУ

2 апреля 1902 г. Ялта.

2 апрель 1902.

Многоуважаемый и дорогой Никодим Павлович, я не знаю, вернулись ли Вы в Петербург (Вы писали, да и из газет видно, что Вы в Москве*), но всё же позвольте напомнить Вам о своем существовании. Начну с того, что в Ялте уже настоящая весна, зеленеют деревья, отцветают персики, тепло, актер Сазонов* в собственном имении пьет чай не иначе, как на чистом воздухе. Здоровье мое в феврале и в начале марта было плохо, я похудел и много кашлял, теперь же дела мои очевидно пошли на поправку, чувствую себя очень хорошо.

Очень бы хотелось повидаться с Вами и поговорить, узнать подробности о последних академических выборах*. До сих пор для меня еще многое не ясно, по крайней мере я не знаю, что мне делать, оставаться мне в поч<етных> академиках или уходить*.

Л. Н. Толстому лучше, это несомненно, болезнь (воспаление легких) миновала, но всё же он слаб, очень слаб, только недавно стал сидеть в кресле, а то всё лежал. Ходить будет еще нескоро. Я был у него третьего дня, и он показался мне выздоравливающим, но очень старым, почти дряхлым. Много читает, голова ясная, глаза необыкновенно умные. Писать конечно нельзя, но всё же есть кое-что новое, им написанное*; об этом, впрочем, поговорю при свидании.

А когда мы увидимся? Напишите пожалуйста. Мне, повторяю, очень хочется поговорить с Вами, и хочется, и очень нужно.

Желаю Вам всего хорошего, низко кланяюсь Вам и Вашей семье. Будьте здоровы и благополучны.

Ваш А. Чехов.

Иорданову П. Ф., 3 апреля 1902*

3718. П. Ф. ИОРДАНОВУ

3 апреля 1902 г. Ялта.

3 апрель 1902.

Многоуважаемый Павел Федорович, посылаю Вам книги* – большою скоростью… Они, вероятно, уже в Таганроге, их можно получить.

Желаю Вам всего хорошего.

Преданный А. Чехов.

V и VI томы соч<инений> Екатерины II* еще не готовы; когда получу, то пришлю.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Книппер-Чеховой О. Л., 5 апреля 1902*

3719. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

5 апреля 1902 г. Ялта.

Телеграфируй подробно здоровие.

На бланке:

П<етер>б<ур>г. Кирпичный 8. Чеховой.

Книппер-Чеховой О. Л., 6 апреля 1902*

3720. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

6 апреля 1902 г. Ялта.

Сердечно благодарю Евгению Михайловну*, Константина Сергеевича*. Беспокоюсь, телеграфируй ежедневно*, умоляю.

Антон.

На бланке:

П<етер>б<ур>г. Кирпичный 8. Чеховой.

Книппер-Чеховой О. Л., 10 апреля 1902*

3721. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

10 апреля 1902 г. Ялта.

Приехал Немирович*. Акушерку бери до Севастополя*, приезжай одна*, телеграфируй. Жду нетерпением.

На бланке:

П<етер>б<ур>г. Кирпичный 8. Чеховой.

Чехову Ал. П., 10 апреля 1902*

3722. Ал. П. ЧЕХОВУ

10 апреля 1902 г. Ялта.

Милый Сашечка, достолюбезный братт! Поздравляю тебя и твое семейство с праздником и шлю тьму пожеланий всего хорошего. Христос воскрес!

Все здравствуют. Иван у меня. Зиму я провел скверно, теперь же поздоровел опять и чувствую себя весьма сносно.

Будь здрав и будь благомыслен. Напиши хоть две строчки.

Твой А. Чехов.

Среда.

На обороте:

Петербург. Александру Павловичу Чехову.

Удельная, Костромской 9.

Носилову К. Д., 11 апреля 1902*

3723. К. Д. НОСИЛОВУ

11 апреля 1902 г. Ялта.

11 апреля 1902 г.

Многоуважаемый Константин Дмитриевич, Вы писали мне как-то, что собираетесь издать свои сочинения*. Если Вы еще не решили окончательно, в какой именно типографии будете печатать Вашу книгу, то, приехав в Петербург, побывайте у представителя книжной фирмы «Знание»* Константина Петровича Пятницкого. Я уже говорил с ним о Вас. Это фирма, как мне кажется, для Вас подходящая. Она издала много хорошего, между прочим Горького.

Желаю Вам всего хорошего, поздравляю с праздником.

Искренно преданный

А. Чехов.

В «Знании» верховодят очень порядочные люди. Книга Ваша пойдет прекрасно.

Марксу А. Ф., 16 апреля 1902 а.*

3724. А. Ф. МАРКСУ

16 апреля 1902 г. Ялта.

16 апреля 1902 г.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

В апрельской книжке «Журнала для всех» напечатан «Архиерей», мой новый рассказ, который прошу Вас вырезать и хранить для XI тома*.

Поздравляю Вас с праздником и желаю всего хорошего.

Искренно Вас уважающий

А. Чехов.

Короленко В. Г., 19 апреля 1902*

3725. В. Г. КОРОЛЕНКО

19 апреля 1902 г. Ялта.

19 апреля 1902, Ялта.

Дорогой Владимир Галактионович, жена моя приехала из Петербурга с 39°*, совсем слабая, с сильною болью; ходить она не может, с парохода переносили ее на руках… Теперь, кажется, немножко лучше.

Толстому передавать заявление я не стану*. Когда я заговорил с ним о Горьком* и об академии, то он проговорил: «я не считаю себя академиком» – и уткнулся в книгу. Горькому один экземпляр передал*, письмо Ваше прочел ему*. Мне почему-то кажется, что 25 мая собрания в академии не будет*, так как в начале мая все академики уже разъедутся. Мне кажется также, что Горького во второй раз не выберут*, ему накладут черняков. Мне бы ужасно хотелось повидаться с Вами, поговорить. Не приедете ли Вы в Ялту?* Здесь я буду до 15 мая. Я бы поехал к Вам в Полтаву, да вот жена расхворалась и пролежит еще, вероятно, недели три. Или увидимся после 15 мая в Москве, на Волге, за границей? Напишите.

Крепко жму Вам руку и желаю всего хорошего. Будьте здоровы.

Ваш А. Чехов.

Жена кланяется Вам.

Короленко В. Г., 20 апреля 1902*

3726. В. Г. КОРОЛЕНКО

20 апреля 1902 г. Ялта.

20 апреля 1902.

Дорогой Владимир Галактионович, жена моя всё еще больна, и я никак не подберу своих мыслей, чтобы написать Вам как следует. Во вчерашнем письме* я спрашивал Вас, не увидимся ли мы в апреле или начале мая. Мне кажется, что нам удобнее действовать сообща*, и надо сговориться*. Мнение Ваше, изложенное в письме к А. Н. Веселовскому*, я разделяю вполне, и мне кажется, что на заседании 15 мая, если только оно будет*, Вы могли бы сказать слова два-три и от моего имени. Если до 15 мая мы не увидимся*, тогда придется списаться*.

У моей жены высокая температура, лежит на спине, похудела. О чем Вы говорили с ней в Петербурге?* Она горько жалуется, что всё позабыла.

Крепко жму руку. Будьте здоровы и благополучны.

Ваш А. Чехов.

Батюшкову Ф. Д., 25 апреля 1902*

3727. Ф. Д. БАТЮШКОВУ

25 апреля 1902 г. Ялта.

25 апрель 1902.

Многоуважаемый Федор Дмитриевич!

Простите, немного запаздываю ответом на Ваше письмо. Причин тому много, главная – болезнь жены. Здесь, в Ялте, она заболела по-настоящему, температура доходила до 39, были боли, не дававшие ей спать в течение целой ночи; теперь ей полегчало, но все же с постели она не встает и лежит на спине. Очень похудела.

На Ваше приглашение – сотрудничать в «Мире божием»* – отвечаю полным моим согласием. Буду у Вас сотрудничать с удовольствием, и остановка только за здоровьем. Уж очень я раскис в последнее время; никогда я так не болел, как в минувшую зиму, и только недавно стал поправляться, хотя за последние 4–5 дней кашель мой опять усилился. Ну, авось обойдется. Если всё будет благополучно, то в сентябре напишу Вам, начал ли я работать или нет*.

Вы писали мне про Э. Л. Радлова*. Я каждый день поджидал его – и не дождался*. Вероятно, он слышал в Ялте, что у меня в доме больная, и постеснялся. Если так, то очень жаль.

Позвольте пожелать Вам всего хорошего. Жена кланяется и шлет привет.

Искренно преданный

А. Чехов.

На конверте:

Петербург. Его высокоблагородию Федору Дмитриевичу Батюшкову.

Литейный, 15.

Чеховой М. П., 25 апреля 1902*

3728. М. П. ЧЕХОВОЙ

25 апреля 1902 г. Ялта.

Милая Маша, сейчас говорил в телефон гурзуфский учитель*: дача для Фейгина считается с 1 мая*.

Ольге гораздо лучше, она ожила, и есть надежда, что завтра или самое позднее – послезавтра доктор позволит ей ходить. Температура нормальная, ест много.

Нового ничего нет. Будь здорова.

Твой А. Чехов.

25 апреля.

Это письмо повезет в Москву Константин Сергеевич.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Марксу А. Ф., 29 апреля 1902*

3729. А. Ф. МАРКСУ

29 апреля 1902 г. Ялта.

29 апреля 1902 г.

Многоуважаемый Адольф Федорович!

Я получил 200 р. за «Архиерея»*, приношу Вам сердечную благодарность. Подписанное условие* при сем возвращаю.

Желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас уважающий

А. Чехов.

Ялта.

Пятницкому К. П., 29 апреля 1902*

3730. К. П. ПЯТНИЦКОМУ

29 апреля 1902 г. Ялта.

29 апреля 1902.

Многоуважаемый Константин Петрович!

Г-жа Мачтет* была у меня на днях и просила написать Вам, что в середине мая она побывает у Вас, чтобы попросить совета насчет издания сочинений покойного Григория Александровича.

Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку.

Преданный А. Чехов.

В Ялте теперь тепло и зелено.

Чеховой М. П., 1 мая 1902*

3731. М. П. ЧЕХОВОЙ

1 мая 1902 г. Ялта.

Милая Маша, дача для Ф<ейгина>* считается с 1 мая, и я уже дал 30 руб. задатка.

Ольга чувствует себя лучше, сегодня уже сидела в кресле. Л. А. уезжает в пятницу*.

В понедельник есть пароход*, тот самый, на котором ты уехала. Привези колбасы, икры, мармеладу, конфект и еще чего-нибудь.

Сегодня ночью был пожар*: сгорел дом немножко повыше того дома, который строил Шаповалов и который тоже горел. Дождей нет. Всё благополучно. Мать здорова.

Желаю тебе всего хорошего.

Твой Antoine.

1 мая.

На обороте:

Москва. Марии Павловне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Бунину И. А., 4 мая 1902*

3732. И. А. БУНИНУ

4 мая 1902 г. Ялта.

4 май 1902.

Милый Иван Алексеевич, простите, голубчик, нечаянно распечатал письмо на Ваше имя, полагая, что оно адресовано мне. Простите! Не моя в том вина. Я виноват только в том, что отклеил марки.

Нового ничего нет. Жена поправляется. После 20-го приеду в Москву*. Дождей нет, пылища гнусная.

Получил от Бальмонта письмо*.

Крепко жму руку и еще раз прошу прощения.

Ваш А. Чехов.

Короленко В. Г., 5 мая 1902*

3733. В. Г. КОРОЛЕНКО

5 мая 1902 г. Ялта.

Ольга Леонардовна больна, приехать нельзя*. Телеграфируйте из Петербурга*.

Чехов.

Бальмонту К. Д., 7 мая 1902*

3734. К. Д. БАЛЬМОНТУ

7 мая 1902 г. Ялта.

7/20 мая 1902.

Дорогой Константин Дмитриевич, за Ваше милое письмо да благословят Вас небеса! Я жив, почти здоров, но всё еще сижу в Ялте и буду сидеть долго, так как больна моя жена. «Горящие здания»* и второй том Кальдерона* получил и благодарю Вас безгранично. Вы знаете, я люблю Ваш талант, и каждая Ваша книжка доставляет мне немало удовольствия и волнения. Это, быть может, оттого, что я консерватор.

Пьесу в переводе Вашей жены тоже получил, уже давно, и переслал в Художественный театр*. Пьеса мне понравилась, она современна, но только излишне, деланно сурова; и, пожалуй, ее не пустит цензура.

Я завидую Вам. Живите себе подольше в милом Оксфорде*, работайте, утешайтесь и изредка вспоминайте про нас, живущих серо, вяло и скучно.

Будьте здоровы, да хранят Вас херувимы и серафимы. Пишите мне еще, хоть одну строчку.

Ваш А. Чехов.

Васильевой О. Р., 7 мая 1902*

3735. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

7 мая 1902 г. Ялта.

7 мая 1902.

Наконец-то Вы прислали письмо, многоуважаемая Ольга Родионовна! Теперь больна моя жена, и раньше 20 мая мне не удастся выбраться в Москву*; но как только я попаду туда, то тотчас же поговорю обстоятельно с П. И. Куркиным* и напишу Вам*. А было бы еще лучше, если бы и Вы около 25–28 мая были в Москве. Мы бы вместе потолковали* с докторами и решили бы окончательно, что Вам надлежит предпринять, можно ли или нужно еще ждать и т. д. Во всяком случае напишите мне еще в Ялту*, когда Вы будете в Москве и ждать ли мне Вас.

Моя мать очень любит Вас и часто вспоминает. Она была бы рада повидаться с Вами.

Как Ваши дела, как успехи? Желаю Вам всего хорошего, главное здоровья – Вам и Вашим милым девочкам*. В Москве я буду жить на Неглинном проезде, д. Гонецкой. Это там, где бани*. Не подумайте, что я поступил в банщики.

Крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

Издателям «Revue blanche», 7 мая 1902*

3736. ИЗДАТЕЛЯМ «REVUE BLANCHE»

7 мая 1902 г. Ялта.

Yalta, 7/20 mai, 1902.

A Messieurs les Editeurs de la «Revue blanche»

Messieurs,

J’apprends avec plaisir que vous allez publier en français quatre de mes nouvelles: «Un Meurtre», «Paysans», «L’Etudiant» et «Maîtresse d’école» dans la traduction de Mademoiselle Claire Ducreux.

Cette traduction m’a été soumise et j’ai pu en apprécier les très rares mérites de sobre élégance et de fidélité scrupuleuse.

Je suis heureux de vous envoyer ma pleine et entière approbation.

Veuillez agréer l’assurance de mon profond respect.

Anton Tchekhov.

Перевод:

Издателям «Ревю бланш» Милостивые государи, я с удовольствием узнал, что вы собираетесь издать на французском языке четыре моих рассказа: «Убийство», «Мужики», «Студент» и «Учительница» в переводе мадемуазель Клэр Дюкре.

Этот перевод был мне вручен, и я смог оценить его чрезвычайно редкие качества – строгое изящество и исключительную точность.

Я счастлив передать Вам мое полное одобрение.

Примите уверение в моем глубоком уважении.

Антон Чехов.

Иорданову П. Ф., 11 мая 1902*

3737. П. Ф. ИОРДАНОВУ

11 мая 1902 г. Ялта.

11 мая 1902.

Многоуважаемый Павел Федорович, посылаю немного книг для библиотеки. Они, вероятно, уже пришли в Таганрог.

Родился я в доме Болотова* (так говорит моя мать) или Гнутова, около Третьякова В. Н., на Полицейской улице, в маленьком флигеле во дворе. Дома этого, вероятно, уже нет.

С книгами посылаю Вам две фотографии Леонида Андреева, беллетриста.

Если бы в Таганроге была вода или если бы я не привык к водопроводу, то переехал бы на житье в Таганрог. Здесь в Ялте томительно скучно, от Москвы далеко, и трудно ходить пешком, так как, куда ни пойдешь, везде горы. Когда в Таганроге устроится водопровод, тогда я продам ялтинский дом и куплю себе какое-нибудь логовище на Большой или Греческой улице.

Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку. У меня не всё благополучно: заболела в Петербурге жена, ее привезли в первый день Пасхи, сносили с парохода на руках – и только теперь она стала поправляться. Дождей в Ялте нет и, вероятно, не будет. У Толстого, по-видимому, брюшной тиф*.

Будьте благополучны.

Ваш А. Чехов.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Соловьевой О. М., 24 мая 1902*

3738. О. М. СОЛОВЬЕВОЙ

24 мая 1902 г. Ялта.

24 мая 1902 г.

Многоуважаемая Ольга Михайловна!

Завтра я уезжаю в Москву*. Посылаю Вам проект письма*; если Вы одобрите, то перепишите и пришлите мне* по адресу: Москва, Неглинный проезд, д. Гонецкой, а я передам его Умову*. О том, что скажет мне президент, я сообщу Вам тотчас же.

Будьте здоровы и веселы, желаю Вам чудесного лета, здоровья и хорошего расположения духа.

Преданный А. Чехов.

Возвращусь в июле*.

Его превосходительству господину президенту императорского Московского Общества испытателей природы Николаю Алексеевичу Умову.

Господин президент!

Обращаюсь через Ваше посредство в императорское Московское Общество испытателей природы со следующим предложением. Желая увековечить память действительного статского советника инженера Владимира Ильича Березина каким-либо полезным для науки учреждением, я остановилась на мысли устроить в своем имении близ Гурзуфа на берегу Черного моря Биологическую станцию, в которой бы находили приют и могли заниматься наукой приблизительно 20–30 лиц, окончивших курс в высших учебных заведениях и затем избравших себе специально научную карьеру.

Я желала бы, чтобы Биологическая станция имени Березина была широко открыта для всех лиц, посвятивших себя научной деятельности, и чтобы занимающиеся находили на станции не только все необходимые научно-вспомогательные пособия, но также имели бы там и квартиры.

С этою целью я намереваюсь построить станцию и при ней квартиры для занимающихся и снабдить станцию всем необходимым для занятий и предлагаю императорскому Московскому Обществу испытателей природы, как старейшему русскому обществу натуралистов, выработать план постройки станции, составить устав, ходатайствовать перед правительством о разрешении открыть станцию и присвоить ей имя В. И. Березина, а затем принять станцию в свое полное заведование.

Помимо постройки и оборудования станции я ассигную триста тысяч рублей на ее содержание.

Ольга Соловьева.

Мой адрес: Гурзуф, Таврич. губ.

Чеховой М. П., 25 мая 1902*

3739. М. П. ЧЕХОВОЙ

25 мая 1902 г. Севастополь.

Милая Маша, возьми у меня в рукомойнике белом голубую плевальницу и отдай ее Альтшуллеру с просьбой довезти до Москвы и передать мне. Затем, накануне моего отъезда принесли окладные листы*, кажется, на 6 руб. и на 9 коп., оба они у меня на столе; присоедини их к тем листам, что у тебя есть, и пошли в казначейство. Еще одно: Ольга просит тебя взять у матери на столе ее бинокль и отдать Альтшуллеру, чтобы довез. Всё благополучно. Будь здорова.

Твой Антон.

25 мая.

На обороте:

Ялта. Марии Павловне Чеховой. Аутка, с. дом.

Коробову Н. И., 29 мая 1902*

3740. Н. И. КОРОБОВУ

29 мая 1902 г. Москва.

Милый Николай Иванович, я в Москве; пробуду здесь недели три. Адрес: Неглинный проезд, д. Гонецкой, кв. 21 (вход со Звонарского пер.). Очень бы хотелось повидать тебя.

Твой А. Чехов.

29 май 1902.

На обороте:

Здесь. Доктору Николаю Ивановичу Коробову.

Калужские ворота, 1-я Городская больница.

Чеховой М. П., 29 мая 1902*

3741. М. П. ЧЕХОВОЙ

29 мая 1902 г. Москва.

29 мая.

М. П. Чеховой.

Милая Маша, в Москве очень жарко, жарче, чем в Ялте. Квартира мне понравилась*, всё хорошо, за исключением венков с лентами и картин. Гости одолевают.

Вчера был доктор Варнек, осматривал Ольгу и приказал оставаться три недели в Москве, лежать, а затем ехать во Франценсбад*.

Простые письма прикажи опускать в почтовый ящик, как я уже говорил тебе, а заказные пусть Арсений возвращает почтовому чиновнику с просьбой отсылать в Москву; пусть он говорит на почте, что я скоро возвращусь. Присылай только письма, газеты же и книги удерживай в Ялте; посылки, буде они будут получены, тоже удерживай.

Жду плевальницу.

Ну, будь здорова. Я, вероятно, не поеду во Франценсбад, не хочу. Вернусь в Ялту.

Поклон и привет мамаше и всем. Ваня* уехал на Унжу*. Приходил Членов.

Твой Антон.

Чеховой М. П., 31 мая 1902*

3742. М. П. ЧЕХОВОЙ

31 мая 1902 г. Москва.

31 мая.

Милая Маша, пишу это в столовой перед ужином. В гостиной Немирович и Вишневский читают пьесу, Ольга лежит и слушает, я не знаю пьесы, и потому мне скучно.

15 или 16-го июня, если всё будет благополучно, я поеду с Саввой Морозовым в Пермь* – это путь по Волге и по Каме. Ольга уедет во Франценсбад*, где пробудет 4–6 недель. Теперь она лежит с утра до вечера, жалуется на боли в животе.

Сегодня получил от тебя 500 р. и письмо*. Ты пишешь, что по вечерам качаешь насос; пожалуйста, делай это осторожно, становись всякий раз на доску; я боюсь, как бы земля не обвалилась, ведь бревна, которыми покрыта яма, уже не свежи, пожалуй сгнили.

Письма продолжай высылать в Москву, пока не напишу. И после 15-го высылай.

Ну, будь здорова и благополучна. В Ялту едут Лика и Санин, ее муж*. Поклонись мамаше и Марьюшке*, Поле* и всем прочим.

Твой Antoine.

На конверте:

Ялта. Ее высокоблагородию Марии Павловне Чеховой.

Вишневскому А. Л., 1 июня 1902*

3743. А. Л. ВИШНЕВСКОМУ

1 июня 1902 г. Москва.

Александр Леонидович, голубчик, Ольга заболела, приходите к нам поскорей*.

Ваш А. Чехов.

Книппер А. И., 1 июня 1902*

3744. А. И. КНИППЕР

1 июня 1902 г. Москва.

Милая Мама, у Ольги разболелся живот, она плачет. Нельзя ли сегодня пригласить Штрауха* или какого-нибудь другого тебе известного врача?

Желаю всего хорошего.

Твой Антон.

Пешкову А. М., 2 июня 1902*

3745. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

2 июня 1902 г. Москва.

2 июня 1902.

Милый Алексей Максимович, Ваше письмо получил я в Москве, где живу уже 6-й день*. Приехать в Арзамас никак нельзя*, ибо жена моя Ольга очень больна. Последнюю ночь она мучилась сама, около нее мучились другие; завтра отправляю ее в лечебницу Штрауха, потом во Франценсбад*.

Напишите мне, голубчик, еще хоть строчку. Адрес: Москва, Неглинный пр., д. Гонецкой. На днях я виделся с одним господином*, который знаком с Плеве* и знает его; говорил он, что скоро Вас освободят от надзора*. Насколько это верно, судить не берусь, но думаю, что если в Арзамасе есть речка, есть сад, то можно и с надзором помириться.

Екатерине Павловне*, Максимке* и девочке* нижайший поклон и сердечный привет. Крепко жму Вам руку и обнимаю Вас. Вчера был у меня бывший певчий*, сегодня придет обедать. Он очень хороший человек, очень талантливый и интересный.

Накануне моего отъезда из Ялты был у меня Короленко*. Мы совещались и, вероятно, на сих днях будем писать в Петербург, подаем в отставку*.

Еще раз кланяюсь низко.

Ваш А. Чехов.

Чеховой М. П., 2 июня 1902*

3746. М. П. ЧЕХОВОЙ

2 июня 1902 г. Москва.

2 июня 1902.

Милая Маша, у нас опять беда. Вчера под Троицу, в 10 час. вечера, Ольга почувствовала сильные боли в животе (более сильные, чем у нее были в Ялте), начались стоны, крики, плач, доктора все разъехались по дачам (накануне Троицы), все знакомые тоже разъехались… Спасибо, Вишневский явился в полночь и стал бегать по докторам… Всю ночь промучилась Ольга, сегодня утром был доктор; решено уложить ее в лечебницу Штрауха*. В одну ночь она сильно осунулась и похудела.

Вчера был у меня священник Петров, известный петербургский. Видел С<киталь>ца, того, что был у нас в Ялте, ужинал – в пенсне. В Москве очень жарко.

Ваня* уехал на Унжу.

Как я теперь буду, куда поеду и когда выеду из Москвы – неизвестно. Всё перевернулось.

Анна Ивановна почему-то чувствует себя виноватой, у нее такое выражение. Всю ночь она разыскивала докторов.

Буду писать. А пока будь здорова. Поклон мамаше.

Твой Antoine.

У Ольги всё та же болезнь, которая протянется, вероятно, года два.

Стефановскому П. И., 3 июня 1902*

3747. П. И. СТЕФАНОВСКОМУ

3 июня 1902 г. Москва.

Многоуважаемый Павел Иванович, я в Москве. Если Вы тоже в Москве, то не найдете ли возможным пожаловать ко мне? Мой адрес: Неглинный проезд, д. Гонецкой, кв. 21 (вход со Звонарского пер.).

Желаю Вам всего хорошего.

Уважающий Вас А. Чехов.

3 июнь 1902.

На обороте:

Здесь. Его высокоблагородию Павлу Ивановичу Стефановскому.

Уг. Рождественки и Варсонофьевского, д. Прибылова, кв. 3.

Чеховой М. П., 3 июня 1902*

3748. М. П. ЧЕХОВОЙ

3 июня 1902 г. Москва.

Милая Маша, Ольге легче, но лежать ей придется еще немало. Как бы ни было, около 15-го июня или около 20-го я уеду с Саввой Морозовым по Волге и по Каме до Перми и обратно. Ольга, когда ей станет лучше, поедет во Франценсбад.

Будь здорова, поклонись мамаше. Буду писать тебе почти каждый день.

Твой Antoine.

3 июнь, понедельник.

На обороте:

Ялта. Марии Павловне Чеховой.

Батюшкову Ф. Д., 4 июня 1902*

3749. Ф. Д. БАТЮШКОВУ

4 июня 1902 г. Москва.

4 июня 1902.

Многоуважаемый Федор Дмитриевич, обращаюсь к Вам с большой и очень скучной просьбой. Максим Горький послал в «Мир божий» «Историю одного поручения» – повесть Петрова. Будьте добры, напишите мне, принята ли эта повесть*, будет ли она напечатана. У меня сегодня был автор (земский врач) и просил навести справки. Кстати сказать, Петров не новичок в литературе, он печатался уже.

Я в Москве. Приехал сюда с женой, рассчитывая прокатиться по Волге, но вышло что-то совсем неожиданное и несообразное: жена О<льга> Л<еонардовна> вдруг опять заболела. Она лежит, неизвестно, когда встанет, а когда встанет, ее пошлют во Франценсбад. Таким образом лето мое можно считать если не испорченным, то сильно попорченным.

Короленко был у меня в Ялте*; мы поговорили и пришли к решению, к сожалению неизбежному – уйти.

Крепко жму руку и шлю сердечные пожелания.

Искренно преданный А. Чехов.

Неглинный пр., д. Гонецкой,

Москва.

Иорданову П. Ф., 4 июня 1902*

3750. П. Ф. ИОРДАНОВУ

4 июня 1902 г. Москва.

Многоуважаемый Павел Федорович, Ваше письмо я получил в Москве*, где проживаю в настоящее время. У меня больна жена, я сижу дома и потому, к сожалению, не могу сам в скором времени побывать в лучших местных библиотеках и познакомиться с каталогами*; пока я поручил это одному здешнему профессору*. Пока скажу Вам только одно: отдел «Театральные пьесы» не нужен, он должен войти в «Словесность». Для театральных пьес в библиотеке должен находиться особый каталог, в котором произведения указаны не по авторам, а по своим названиям. Такой каталог я пришлю Вам (от Общества драматических писателей), Вы прикажете подчеркнуть в нем синим карандашом те пьесы, какие у Вас в библиотеке имеются, вот и всё. Кстати замечу, что каждую пьесу нужно переплетать отдельно или совсем не переплетать.

Мой московский адрес: Неглинный пр., д. Гонецкой.

Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

В Москве жарко.

4 июнь 1902.

На конверте:

Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.

Гольцеву В. А., 5 июня 1902*

3751. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

5 июня 1902 г. Москва.

Милый Виктор Александрович, жена больна, лежит, не могу прийти к тебе, а очень хочется повидаться. Не завернешь ли как-нибудь ко мне мимоходом? Я на Неглинной в доме Гонецкой. Если жене полегчает и если ничто не помешает, то завтра вечером поеду в Сокольники – там, говорят, устраиваются недурные гулянья. Ольга шлет тебе поклон.

Будь здоров. Ответь мне на сие письмо, как живешь и проч.

Твой А. Чехов.

Среда, 5 июня.

На обороте:

Здесь. Виктору Александровичу Гольцеву.

Редакция «Русской мысли». Ваганьковский пер., д. Аплаксина.

Средину Л. В., 5 июня 1902*

3752. Л. В. СРЕДИНУ

5 июня 1902 г. Москва.

5 июня 1902.

Дорогой Леонид Валентинович, в Липецк мы не поедем*, не поедем и в Старую Руссу. Супруга моя опять заболела. У нее начались сильные боли, продолжались они всю ночь (под Троицу), когда в Москве нельзя было отыскать ни одного доктора. Боли ужасные. Теперь она лежит на спине, бледная и тощая. Доктора решили, что ей необходимо ехать во Франценсбад, но ехать раньше, чем позволит здоровье, никак нельзя, и потому сроки нашего московского ареста определению не поддаются.

В магазине Суворина побываю и, если можно будет, исполню Ваши поручения*.

В Москве нет ничего нового, все по-старому. Очень жарко и душно. Передайте мой поклон и привет Анатолию* и Соколовым*. Крепко жму руку и шлю сердечные пожелания.

Ваш А. Чехов.

Если случится быть в Москве, то не забудьте о нас грешных. Мы около самых Сандуновских бань на Неглинном.

На конверте:

Графская Коз. – Ворон. ж. д.

Ее высокоблагородию Зинаиде Сергеевне Соколовой, для передачи Л. В. Средину.

Чеховой Е. Я., 5 июня 1902*

3753. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

5 июня 1902 г. Москва.

Милая мама, я жив и здоров. Ольга лежит, похудела очень, но чувствует себя лучше. В Москве очень жарко, жарче, чем в Ялте.

Ваня поехал на Унжу, потом, по всей вероятности, поедет в Ялту.

Нового ничего нет. Будьте здоровы и благополучны, кланяйтесь Маше.

Ваш Антон.

5 июнь 1902.

На обороте:

Ялта. Евгении Яковлевне Чеховой.

Чеховой М. П., 6 июня 1902*

3754. М. П. ЧЕХОВОЙ

6 июня 1902 г. Москва.

6 июня.

Милая Маша, пишу по пунктам:

1) Ввод во владение* советовал мне произвести член окружного суда Глоба ввиду того, что татары считают часть владения спорною. Если татарин опять продаст наш участок, то мы должны будем подавать в суд, судиться и проч., если же нас введут во владение, тогда не мы подаем в суд, а новый покупатель, которому будет отказано. И пока не введут нас во владение, до тех пор, мне кажется, не следует делать забора.

2) Ольга лежит. Очень похудела. Мать ее сегодня уезжает на дачу, куда-то далеко.

3) Вышли мне поскорее посылкой плевальницу, новые платки и 3–4 воротничка.

У меня много таких воротников. Напиши на посылке так: Ценная на два (2) рубля. С доставкой. Москва, Неглинный пр., д. Гонецкой, О. Л. Чеховой. От М. Чеховой. Постарайся, чтобы в посылке было не более двух фунтов и чтобы плевальница не разбилась. Так помни, воротнички должны быть такие:

Посылку вышли тотчас же, чтобы не было задержки. 15 или 16 я, по всей вероятности, поеду с С. Морозовым в Пермь*. Ольга остается в Москве, потом отправится во Франценсбад* лечиться.

4) Отопри мой стол, и если в передней части ящика найдется осьмушка бумаги (или ½ листа почтовой бумаги), исписанной мелко для будущей пьесы*, то пришли ее мне в письме. На этом листке записано, между прочим, много фамилий. Если нет, то и не нужно. Бумажка эта не в письмах, лежит свободно.

Будь здорова. Нового ничего нет. Сегодня опять был в бане. Поклон мамаше и Марьюшке.

Твой Antoine.

Немирович носит уже не бакены, а бороду.

Деньги получил. Лика уже замужем, она в Ялте*.

Станиславский очень добрый человек, это правда*.

Ольга в Ялту в этом году не успеет*. Теперь лежит, потом Франценсбад, потом репетиции*.

Волкову ничего не говори, а просто подай прошение* или, впрочем, как хочешь, как найдешь удобнее.

Бонье С. П., 8 июня 1902*

3755. С. П. БОНЬЕ

8 июня 1902 г. Москва.

Многоуважаемая Софья Павловна, будьте добры, передайте Ольге Михайловне* (если она дома), что накануне отъезда из Ялты я писал ей*, что я здесь, в Москве, долго ждал ответа и ответа не получил. Теперь думаю, что письмо мое не получено. До 20 июня я буду в Москве – Неглинный пр., д. Гонецкой, потом уеду на Волгу, потом опять в Москве. Жена моя больна, уезжает во Франценсбад.

Желаю всего хорошего. Напишите или телеграфируйте.

Уважающий Вас

А. Чехов.

8 июня.

Короленко В. Г., 8 июня 1902*

3756. В. Г. КОРОЛЕНКО

8 июня 1902 г. Москва.

Дорогой Владимир Галактионович, я в Москве и буду здесь до 20 июня*. От Вас ничего еще не получил*. Жена моя опять заболела серьезно, лежит, после 20-го июня уедет во Франценсбад. Я остаюсь на севере. Поеду по Волге и по Каме, потом засяду где-нибудь на даче* и, если позволит здоровье, буду работать.

Напишите пожалуйста. Крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

Неглинный проезд, д. Гонецкой, Москва.

Этот адрес остается и после 20-го июня.

На обороте:

Полтава. Владимиру Галактионовичу Короленко.

Александровская, д. Старицкого.

Батюшкову Ф. Д., 9 июня 1902*

3757. Ф. Д. БАТЮШКОВУ

9 июня 1902 г. Москва.

9 июня 1902.

Многоуважаемый Федор Дмитриевич, сообщаю Вам адрес автора «Истории одного поручения»* – Ст<анция> Кудиново, доктору Петрову. Имени и отчества его я не знаю.

Жена моя всё еще лежит. Из Москвы я выеду на Волгу, вероятно, около 20–22 июня* или же на всё лето останусь в Москве. Строки из «Ариадны» возьмите, пожалуйста*; этим Вы ничего не доставите мне, кроме большого удовольствия, не говорю уж о том, как бы мне хотелось самому участвовать в сборнике.

Желаю Вам всего хорошего. Ольга шлет Вам поклон и привет.

Преданный А. Чехов.

На конверте:

Петербург. Его высокоблагородию Федору Дмитриевичу Батюшкову.

Литейная, 15.

Книппер А. И., 10 июня 1902*

3758. А. И. КНИППЕР

10 июня 1902 г. Москва.

10 июня.

Сегодня был доктор Штраух. Всё благополучно. Оля шлет поклон и привет, а я кланяюсь и целую руку.

Твой А. Чехов.

Оля и я шлем сердечные пожелания дяде Карлу Ивановичу* и Николаю Николаевичу*.

На обороте:

Успенское Владимирской губ.

Ее высокоблагородию Анне Ивановне Книппер.

Чеховой М. П., 10 июня 1902*

3759. М. П. ЧЕХОВОЙ

10 июня 1902 г. Москва.

10 июня.

Милая Маша, Ольга всё еще лежит, а когда встанет – неизвестно. В лечебницу Штрауха она не ляжет, но во Франценсбад поедет. За границей она пробудет месяца полтора. В Ялту ей нельзя*.

Я около 20-го июня поеду в Пермь вместе с Саввой Морозовым, потом вернусь в Москву* и буду здесь жить на даче у Алексеева*, около Москвы. Буду жить совершенно один, так как Алексеевы за границей*.

Анна Ивановна* на даче. У Ольги каждый день боли. Немирович бывает ежедневно с 12 час. до 6, потом вечером. Он уезжает сегодня*.

Жду от тебя посылки*, о которой писал тебе. Я уеду в Пермь, но адрес мой остается прежний.

Зиму я буду жить за границей*.

В московской квартире есть клопы. Купил себе пальто и шляпу.

Здесь Комиссаржевская*. Вчера она была у нас. Играет она в «Аквариуме». С ней ведут переговоры о переходе ее в Художественный театр*, но она едва ли согласится.

Привет Мамаше и Марьюшке. Будь здорова.

Твой Antoine.

Пешкову А. М., 11 июня 1902*

3760. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

11 июня 1902 г. Москва.

11 июня 1902.

Дорогой Алексей Максимович, я сижу в Москве, и неизвестно, как долго я еще буду сидеть здесь. Жена больна, лежит и стонет от боли; она не может сидеть, не говоря уж о ходьбе или езде. Вероятно, на будущей неделе ей будут делать операцию*.

Пришлите пьесу* по адресу: Москва, Неглинный пр., д. Гонецкой, прочту ее с удовольствием, даже больше чем с удовольствием.

Привет Екатерине Павловне* и детям*. Я немножко замучился. Будьте здоровы и благополучны.

Ваш А. Чехов.

Вишневскому А. Л., 12 июня 1902 («Ольга не спала всю ночь…»)*

3761. А. Л. ВИШНЕВСКОМУ

12 июня 1902 г. Москва.

Милый Александр Леонидович, Ольга не спала всю ночь, была рвота. Голубчик, побывайте пораньше у Штрауха, потом у Таубе и скажите им (или оставьте записку), не найдут ли они возможным консультировать пораньше?

Скажите Штрауху, что Таубе нашел перитонит.

Пожалуйста!

Ваш А. Чехов.

Среда.

Вишневскому А. Л., 12 июня 1902 («Ю. Р. Таубе будет у жены сегодня…»)*

3762. А. Л. ВИШНЕВСКОМУ

12 июня 1902 г. Москва.

Ю. Р. Таубе будет у жены сегодня в среду в 3¼ час.; ему хотелось бы очень видеться с Вами и поговорить.

Алексееву К. С., 12 июня 1902*

3763. К. С. АЛЕКСЕЕВУ (СТАНИСЛАВСКОМУ)

12 июня 1902 г. Москва.

12 июня 1902 г.

Дорогой Константин Сергеевич, у Ольги все эти дни, начиная с кануна Троицы, была рвота – то чаще, то реже; вчера же рвота усилилась, были сильные боли. Штраух попросил меня пригласить специалиста по внутренним болезням, и вот сегодня консилиум (Штраух и Таубе) наконец определил болезнь. У Ольги воспаление брюшины, перитонит. Положение тяжелое, но не опасное (prognosis bona, предсказание благоприятное). Решено было сегодня же отправить Ольгу в лечебницу Штрауха, и Вишневский уже суетился, хлопотал насчет перевозочных средств, как вдруг Ольге стало лучше, рвота прекратилась, явилось хорошее настроение, захотелось спать, и таким образом переезд к Штрауху пришлось отложить или даже (это будет видно завтра) совсем отменить. Ольге третьего дня было запрещено есть все, кроме молока, и я думаю, что воздержание это помогло ей очень.

Если Ольге полегчает, то, с Вашего позволения, я перееду к Вам на дачу*, а дней через 10–15 перетащу туда и Ольгу*, если только позволят доктора, конечно. У Вас на даче очень хорошо, я там был*. Если начну пьесу*, то Ольгу с собой на дачу не возьму, буду жить отшельником.

О здоровье жены буду писать Вам еженедельно или чаще, смотря по обстоятельствам. Во Франценсбад она не поедет*, это решено. По всей вероятности, понадобится операция*.

Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку. Поклон нижайший и привет Марии Петровне* и детям*.

Ваш А. Чехов.

Немировичу-Данченко Вл. И., 12 июня 1902*

3764. Вл. И. НЕМИРОВИЧУ-ДАНЧЕНКО

12 июня 1902 г. Москва.

12 июнь 1902.

Милый Владимир Иванович, после того, как ты уехал*, в тот вечер у Ольги началась рвота. Вчера весь день тоже была рвота и боли, потом бессонная ночь, довольно мучительная. Штраух попросил пригласить на консилиум кого-нибудь из видных терапевтов, Володя* Щуровского не застал, пришлось пригласить д-ра Таубе, популярного и очень толкового немца. О результатах консилиума сего я уже телеграфировал тебе*. Воспаление брюшины, или перитонит. Это (in concreto) заболевание тяжелое, но не опасное. Решено было сегодня же отправить Ольгу в лечебницу Штрауха, и Вишневский захлопотал уже, но вдруг, совершенно для нас и для Штрауха неожиданно, произошла перемена: Ольга почувствовала себя хорошо, рвота прекратилась, боли – тоже, захотелось спать. Она уснула и проснулась веселой, и Штраух решил подождать до завтра.

Как бы ни было, по всей вероятности, Ольге операции не миновать*.

Итак, повторяю, положение тяжелое, но не опасное. Теперь Ольге запрещено есть все, кроме сливок, и, стало быть, из всех врачей, бывших около нее, оказался правым только я один, запрещавший ей есть.

Теперь вечер, рвоты и болей не было с утра, и, вероятно, не будет. Вишневский оказывает мне услуги, которым нет цены.

Будь здоров и покоен, поклонись Екатерине Николаевне*. Черкни строчки две-три. Пьесы все плохи*, все до одной, и «Кукла» тоже*, хотя название недурное. Обнимаю тебя и жму руку.

Твой А. Чехов.

Вишневский болен*. У него 37,8. У жены нормальная температура. Если в телеграмме увидишь цифру, например, 368, то это значит 36,8.

Воспаление брюшины произошло не самостоятельно, а от женской болезни.

Соболевскому В. М., 12 июня 1902*

3765. В. М. СОБОЛЕВСКОМУ

12 июня 1902 г. Москва.

12 июня 1902.

Дорогой Василий Михайлович, вчера в 6–7 часов вечера у жены был доктор, потом всю ночь у нее была рвота, я не спал; сегодня был консилиум, у жены определили воспаление брюшины, перитонит. Одним словом, положение не ахти какое. В «Эрмитаж», простите, прийти не мог.

Если жене полегчает (доктора подают надежду), то я явлюсь к Вам, поговорим о рыбной ловле. Я буду жить на реке Клязьме в Тарасовке*, дача Алексеева, а пока адрес мой всё тот же.

Крепко жму руку и обнимаю Вас.

Ваш А. Чехов.

Уманскому С. Я., 12 июня 1902*

3766. С. Я. УМАНСКОМУ

12 июня 1902 г. Москва.

12 июня 1902 г.

Многоуважаемый Семен Яковлевич, не отвечал Вам до сих пор, потому что жена моя очень больна. У нее перитонит, я не спал всю ночь.

Вы назвали себя ритмоплетом*…Стало быть, Вы стихи пишете? Если так, то нельзя ли почитать?* Вообще, нет ли у Вас каких-нибудь книг?* Мне решительно нечего читать.

Сосед Ваш прозоплет

А. Чехов.

Чеховой М. П., 12 июня 1902*

3767. М. П. ЧЕХОВОЙ

12 июня 1902 г. Москва.

12 июня.

Милая Маша, Ольга не спала всю ночь, была боль и сильная рвота, как, вообще говоря, все эти дни, начиная с кануна Троицы. Сегодня был консилиум докторов, очень хороших. У Ольги нашли воспаление брюшины (перитонит), которое началось еще, по всей вероятности, в Ялте или даже в Петербурге. Положение было найдено тяжелым, но не опасным. Сегодня же решили перевезти ее в лечебницу Штрауха на Мясницкую, но ей вдруг стало легче, она уснула, рвота прекратилась. Быть может, придется ей делать операцию. Запрещено есть всё, кроме сливок.

Если Ольге полегчает, то я поеду на Тарасовскую платформу, дачу Алексеева, буду там сидеть.

Анна Ивановна* на даче, я ей ничего не пишу, чтобы не разводить слез. Вишневский выбился из сил, помогая мне; будим его и ночью, не стесняясь. Эля Бартельс* очень добрая, интеллигентная, тихая девочка. Володя тоже добрый, но, по-видимому, пустой малый, добродушный балбес.

Я всю ночь не спал, но чувствую себя хорошо. В Москве жарко, перепадают дожди.

Поклон Мамаше и Марьюшке. Буду писать. Не скучайте.

Твой А. Чехов.

Зина* не умная, но выносливая баба. Она не спит все ночи, сидит сиделкой и не ропщет.

Если в последние 3–4 дня ты не получила от меня телеграммы насчет здоровья Ольги, то, значит, всё благополучно.

Чеховой М. П., 13 июня 1902*

3768. М. П. ЧЕХОВОЙ

13 июня 1902 г. Москва.

Милая Маша, здоровье Ольги гораздо лучше; сегодня не было ни рвоты, ни болей.

Будь здорова. Теперь, вероятно, я поеду на Волгу*, так как, по-видимому, всё обошлось.

Кланяется тебе Виктор Александрович*, который теперь у меня.

Поклон Мамаше.

Твой А. Чехов.

13 июня.

На обороте:

Ялта. Марии Павловне Чеховой.

Ладыженскому В. Н., 15 июня 1902*

3769. В. Н. ЛАДЫЖЕНСКОМУ

15 июня 1902 г. Москва.

Милый Владимир Николаевич, я всё еще в Москве*. У жены воспаление брюшины, перитонит. В Липецк мы не поедем*, а куда поедем и когда из Москвы выберемся – неизвестно. Оля лежит.

Напиши, что нового. Очень скучно. Будь здоров и невредим.

Твой А. Чехов.

15 июня 1902.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Львову В. Н., 16 июня 1902*

3770. В. Н. ЛЬВОВУ

16 июня 1902 г. Москва.

Многоуважаемый Василий Николаевич, сегодня ночью получил телеграмму* такого содержания: «Не могу решить скоро при свидании лучшие пожелания. Соловьева». Что сие значит, понять не могу. Вероятно, барыню сбивают советчики*.

В понедельник уезжаю*, возвращусь к 5 июля.

Желаю всего хорошего, будьте здоровы.

Преданный

А. Чехов.

16 июня 1902.

На обороте:

Салтыковская платформа Нижегородск. ж. д.

Имение Третьяковых Горенки. Василию Николаевичу Львову.

Немировичу-Данченко Вл. И., 16 июня 1902*

3771. Вл. И. НЕМИРОВИЧУ-ДАНЧЕНКО

16 июня 1902 г. Москва.

16 июня.

Милый Владимир Иванович, Ольгу три дня кормили только сливками (без хлеба), выпивала она по 4 стакана в день – и только теперь перестала испытывать тяжесть внизу живота. Сегодня она уже сидела в кресле, ей уже позволено есть суп с курицей. А главное, мне позволено уехать, и завтра, 17-го, я уезжаю с Морозовым в Пермь. К 5 июля буду опять дома*.

Будь здоров и благополучен. Если хочешь, то телеграфируй мне по адресу: Пермь, Клубная гостиница. В Перми я буду 22, 23 и, вероятно, 24 июня. Из Перми поплыву выше. Будь здоров и покоен. Теперь 6 час. вечера; сейчас Ольга оденется, сядет в кресло и будет обедать (суп с курицей и портвейн). Она очень, очень похудела.

Поклонись Екатерине Николаевне и пиши. 5-го июля, повторяю, я буду в Москве.

Твой А. Чехов.

Уманскому С. Я., 16 июня 1902*

3772. С. Я. УМАНСКОМУ

16 июня 1902 г. Москва.

Многоуважаемый Семен Яковлевич, эту заметку* лучше всего поместить в виде корреспонденции из Покровского-Глебова, начиная со слов «Еще в прошлом дачном семестре…» Если в газете напечатают, то не очень охотно; редакции завалены такими корреспонденциями почти со всех станций.

Сердечно благодарю Вас за книги*.

Уважающий Вас

А. Чехов.

16 июня 1902.

Уманскому С. Я., 17 июня 1902*

3773. С. Я. УМАНСКОМУ

17 июня 1902 г. Москва.

Я уезжаю до 5 июля. С благодарностью возвращаю Вам книги*.

А. Чехов.

17 июня 1902.

Чеховой М. П., 17 июня 1902*

3774. М. П. ЧЕХОВОЙ

17 июня 1902 г. Москва.

17 июня.

Милая Маша, Ольга, по-видимому, выздоравливает; она уже сидит, и у нее уже нет того большого живота, какой был в Ялте. Боли прекратились, осталась одна только слабость. Как бы ни было, сегодня я уезжаю с С. Морозовым на Волгу и Каму; возвращусь к 5 июля.

Ольга будет болеть по крайней мере до осени, так что в Ялте ей этим летом не быть.

Нового ничего нет. Будь здорова, поклонись Мамаше, Марьюшке и Поле*. С Волги буду писать.

Твой А. Чехов.

Книппер-Чеховой О. Л., 18 июня 1902*

3775. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

18 июня 1902 г. Пароход «Кама».

18 июнь 1902.

Милая, хорошая моя жена Оля, в вагоне я спал чудесно всю ночь, теперь (12 час. дня) плыву по Волге. Ветер, прохладно, но очень, очень хорошо. Всё время сижу на палубе и гляжу на берега. Солнечно. Морозов везет с собой двух добродушных немцев, старого и молодого; оба по-русски – ни слова, и я поневоле говорю по-немецки. Если вовремя переходить со стороны на сторону, то ветра можно не чувствовать. Итак, настроение у меня хорошее, немецкое, ехать удобно и приятно, кашля гораздо меньше. О тебе не беспокоюсь, так как знаю, уверен, что моя собака здорова, иначе и быть не может.

Вишневскому поклонись и поблагодари его*; у него температура немножко высока*, он трусит и хандрит – это с непривычки.

Маме* низко кланяюсь и желаю, чтобы ей было у нас покойно, чтобы ее не кусали клопы. Зину* приветствую.

Буду писать каждый день, дуся моя. Спи спокойно, вспоминай о муже. Пароход трясет, писать трудно.

Целую и обнимаю жену мою необыкновенную.

Телеграфируй, что сказал Штраух*.

Твой Antoine.

* т. е. Анне Ивановне.

Книппер-Чеховой О. Л., 19 июня 1902*

3776. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

19 июня 1902 г. Пароход «Кама».

Дусик милый, телеграмму в Казани получил*, большое спасибо, целую тебя тысячу раз. Теперь я плыву по Каме. Погода чудеснейшая, ясно, тепло. Савва* очень в духе. Говорят, что Пьяного Бора* мы не увидим, так как будем в нем в пять часов утра. Это обидно. На Каме воды очень много. Я пишу это, а сам посматриваю в окошко: подплываем к Лаишеву*.

Береги себя, моя палочка. Без меня на дачу не переезжай*, я скоро приеду, раньше 5-го июля. Я здоров, сыт, мне тепло. Не сердись, не скучай, а будь в духе. Поклонись маме*, Володе* и Эле*, а если увидишь Карла Ивановича* и дядю Сашу*, то и им.

Целую и обнимаю. Храни тебя создатель.

Твой Antoine.

19 июнь, под Лаишевым.

Проехали мимо Лаишева, почтового ящика на пристани нет.

На обороте:

Москва. Ольге Леонардовне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой, кв. 21.

Книппер-Чеховой О. Л., 20 июня 1902*

3777. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

20 июня 1902 г. Сарапул.

Милый дусик, пишу это в Сарапуле*. Сегодня жарко. Здесь получил твою телеграмму, посланную в Чистополь, и заплатил 1 р. 10 к. штрафу*. Береги свое здоровье, по крайней мере хоть до июля, не ешь ржаного хлеба и проч.

Завтра буду в Перми. Целую мою палочку и обнимаю. Я очень здоров.

Твой Antoine.

Нижайший поклон и привет Александру Леонидовичу*.

Четверг.

На обороте:

Москва. Ольге Леонардовне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 20–21 июня 1902*

3778. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

20-21 июня 1902 г. Пароход «Кама».

Дуся, писем я не опускаю в ящик, а отдаю людям. Получаешь ли ты?

Конфеты я не взял, забыл дома.

Будь здорова! Кланяйся, деточка.

Твой Antoine.

Четверг.

Сегодня пятница, а письмо всё еще не опущено. Прости, дусик, не виноват. Сегодня жарко, хорошо. В 4–5 часов приходим в Пермь. На пароходе встретил того самого священника из Митавы, блондина, который плыл с нами до Пьяного Бора в прошлом году*.

На обороте:

Москва. Ольге Леонардовне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Книппер-Чеховой О. Л., 22 июня 1902*

3779. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

22 июня 1902 г. Пермь.

22 июнь.

Милый мой дусик, палочка, я уже в Перми. Приехал сюда вчера, переночевал в Клубной гостинице, сегодня в 12 час. дня уезжаю на пароходе вверх по Каме в Усолье*, оттуда в имение Морозова*, потом опять в Пермь и наконец в Москву. Не знаю, какого числа получишь ты это письмо, вероятно не скоро; но знай, что 2-го июля я буду уже в Москве. Меня ужасно мучает ревность, жене своей я не верю и потому спешу, спешу. Буду тебя колотить.

Кама чудесная река. Надо бы нам как-нибудь нанять для всего семейства пароходик и поехать не спеша в Пермь и потом обратно, и это была бы дачная жизнь самая настоящая, какая нам и не снилась. Надо бы подумать об этом.

Береги свое здоровье, палочка, будь умницей. Если у Алексеева готово на даче*, то 3 или 4-го июля мы уже переедем*. Времени терять не будем. Спасибо тебе за добрые телеграммы*.

Ну, сейчас еду на пароход, пора. Плыть буду один <день> сегодня, потом ночь, потом в 12 часов на поезд. Целую тебя, а если ты ведешь себя хорошо, то и обнимаю. Поклонись Вишневскому и Зине*. Маме, если она всё еще с тобой*, передай мой сердечный привет.

Каждый день ем стерляжью уху.

К приезду моему ты обязана пополнеть и стать полной, пухлой, как антрепренерша.

Целую еще раз.

Твой Antoine.

Чеховой М. П., 22 июня 1902*

3780. М. П. ЧЕХОВОЙ

22 июня 1902 г. Пермь.

22 июня 1902.

Милая Маша, пишу тебе из Перми. Приехал сюда вчера, а сегодня уезжаю в Усолье – это вверх по Каме, на север, оттуда по железной дороге в Пермь, потом в Москву. Погода чудесная, жаркая, тихая. Одно скверно: кофе везде скверный, отвратительный.

Из Москвы получил телеграмму* о том, что Ольге всё лучше и лучше. По-видимому, к августу она будет уже совсем здорова. К счастью, попались порядочные доктора*, которые быстро подняли ее на ноги.

Плыть по Каме очень дешево, 9 рублей первый класс, от Нижнего до Перми, 4 дня. Вот, думаю, хорошо бы прокатиться как-нибудь нам всем вместе. Речной пароход это лучшая дача.

О том, как я проведу июль и август, узнаешь, вероятно, из моих будущих писем из Москвы. Пока еще ничего неизвестно.

2 июля буду в Москве непременно. Поклонись мамаше, Марьюшке и Поле*. Не скучай, будь здорова.

Твой Antoine.

Если Иван уже в Ялте*, то поклон и ему.

Книппер-Чеховой О. Л., 23 июня 1902*

3781. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

23 июня 1902 г. Усолье.

Милая моя, пишу тебе из Усолья. Ехал сюда долго, в душной, неуютной каютке, а теперь сижу и жду поезда, который пойдет через 4–5 часов. Очень уж жарко. Сегодня в 3 часа буду в Вильве, в имении Морозова, и там высплюсь.

2-го июля буду в Москве. Так выходит по нашему расчету.

Береги себя, дусик, не простудись и не испорть равновесия. Я очень жалею, что я не с тобой, а один. Избаловался я.

Ну, палочка, живи, будь здорова, не скучай. Скоро переедем на дачу*. Христос с тобой.

Твой Antoine.

Воскресенье.

На обороте:

Москва. Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой.

Неглинный пр., д. Гонецкой.

Чеховой М. П., 23 июня 1902*

3782. М. П. ЧЕХОВОЙ

23 июня 1902 г. Усолье.

Милая Маша, я в Усолье. Если на карте поведешь пальцем по Каме вверх от Перми, то найдешь это Усолье. Сегодня же через 4–5 часов еду по железной дороге до станции Всеволодо-Вильва, где проживу дня три у Саввы Морозова. Потом поеду в Москву с таким расчетом, чтобы быть там 2 июля.

Поклонись мамаше, Марьюшке и Поле. Будь здорова.

Твой Antoine.

Воскресенье, 23 июня.

На обороте:

Ялта. Марии Павловне Чеховой.

Пешкову А. М., 24 июня 1902*

3783. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

24 июня 1902 г. Всеволодо-Вильва.

24 июня, Всеволодо-Вильва.

Дорогой Алексей Максимович, я был на сих днях в Перми, потом поплыл выше в Усолье, теперь по железной дороге спускаюсь опять до Перми; пребываю близ ст<анции> Вс<еволодо>-Вильва. 2-го июля я опять буду в Москве, это непременно; и если Вы уже выслали туда пьесу*, то 3-го я уже прочту ее. Если же не выслали, то имейте в виду, что мой московский адрес есть главный адрес впредь до уведомления. Быть может, я буду жить с Ольгой на даче (у Алексеева), но всё же сообщение между моей московской квартирой и дачей будет ежедневное.

Ольга была больна нелегко*, теперь же, как видите, я отпущен на волю, могу быть покоен. Она поправляется, и есть надежда, что к средине августа будет уже совсем здорова, будет репетировать, как настоящая Книппер.

Художественный театр перебрался на новую квартиру*, очень хорошую. Это так называемый Лианозовский театр в Газетном пер<еулке>. Его переделывают заново и рассказывают чудеса.

Сколько дней я уже не читал газет!

Поклонитесь Екатерине Павловне, Максимке и дочери Вашей милой. Надеюсь, что Вы здоровы и скучаете не очень. Здесь, в Пермской губ<ернии>, очень жарко, всё время пью Apollinaris – вода, которую я нашел в Перми. Итак, пишите мне в Москву.

Крепко жму руку и обнимаю Вас.

Ваш А. Чехов.

Немировичу-Данченко Вл. И., 25 июня 1902*

3784. Вл. И. НЕМИРОВИЧУ-ДАНЧЕНКО

25 июня 1902 г. Всеволодо-Вильва.

25 июня 1902 г.

Здравствуй, милый Владимир Иванович! Пишу тебе сие чёрт знает откуда, из северной части Пермской губернии. Если проведешь пальцем по Каме вверх от Перми, то уткнешься в Усолье, так вот я именно возле этого Усолья.

Из Москвы получаю успокоительные телеграммы*. Буду там, т. е. в Москве, 2 июля и, если Ольге можно будет передвигаться, 3 или 4 поеду уже на дачу Алексеева*.

Жизнь здесь около Перми серая, неинтересная, и если изобразить ее в пьесе, то слишком тяжелая. Ну, да об этом при свидании. А пока будь здоров и благополучен, не хандри, пописывай и о нас вспоминай. Надеюсь, что Вишневский телеграфировал тебе аккуратно*, как ему и подобает.

Обнимаю тебя и крепко жму руку. Передай поклон Екатерине Николаевне.

Твой А. Чехов.

Пешкову А. М., 26 июня 1902*

3785. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

26 июня 1902 г. Пермь.

26 июня, Пермь.

Дорогой Алексей Максимович, шлю Вам вырезку из «Пермских губернских ведомостей»*. На сих днях выезжаю в Москву, 2-го июля буду уже на Неглинном, в доме Гонецкой, куда и адресуйте пьесу, буде Вы ее уже кончили.

Здесь очень жарко. Хорошо, но как будто бы скучновато.

Желаю Вам всего хорошего, будьте здоровы.

Ваш А. Чехов.

Чеховой Е. Я., 26 июня 1902*

3786. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

26 июня 1902 г. Пермь.

Милая мама, шлю Вам привет из Перми, где я в настоящее время нахожусь. Послезавтра уезжаю в Москву, буду там утром 2 июля.

Всё благополучно. Я здоров. В Перми жарко.

Поклон Маше, Марьюшке и Поле. Желаю Вам всего хорошего, целую руку.

Ваш Антон.

26 июня 1902 г.

На обороте:

Ялта. Ее высокоблагородию Евгении Яковлевне Чеховой.

Книппер-Чеховой О. Л., 28 июня 1902*

3787. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

28 июня 1902 г. Пермь.

Телеграфируй Казань, пристань Каменских. Приеду второго.

На бланке:

Москва, Неглинный, д<о>м Гонецкой, Чеховой.

Комментарии

Условные сокращения

Архивохранилища

Арх. АН СССР. Ленинград – Центральный научный архив Академии наук СССР. Ленинград.

Архив Горького – Институт мировой литературы им. А. М. Горького Академии наук СССР. Архив А. М. Горького (Москва).

ГБЛ – Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина. Отдел рукописей (Москва).

ГЛМ – Государственный литературный музей (Москва).

ГМТ – Государственный музей Л. Н. Толстого (Москва).

ГПБ – Государственная публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина. Отдел рукописей (Ленинград).

ГЦТМ – Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина (Москва).

ДМЧ – Государственный Дом-музей А. П. Чехова (Ялта).

ИМЛИ – Институт мировой литературы им. А. М. Горького Академии наук СССР. Отдел рукописей (Москва).

ИРЛИ – Институт русской литературы (Пушкинский дом) Академии наук СССР. Рукописный отдел (Ленинград).

Музей МХАТ – Государственный музей Московского Художественного Академического театра СССР имени М. Горького. Архив (Москва).

ПМК – Полтавский музей В. Г. Короленко.

ТМЧ – Литературный музей А. П. Чехова (Таганрог).

ЦГАЛИ – Центральный государственный архив литературы и искусства (Москва).

Печатные источники

В ссылках на настоящее издание указываются серия (Сочинения или Письма) и том (арабскими цифрами).

Вокруг Чехова – М. П. Чехов. Вокруг Чехова. Встречи и впечатления. Изд. 4-е. М., «Московский рабочий», 1964.

Горький – М. Горький. Собр. соч. в 30 тт. М., ГИХЛ, 1949–1956; т. 28, 1954.

Горький и Чехов – М. Горький и А. Чехов. Переписка. Статьи. Высказывания. М., ГИХЛ, 1951 (Академия наук СССР. Институт мировой литературы им. А. М. Горького. Сборник материалов).

Горький. Письма к Пятницкому. – А. М. Горький. Письма к К. П. Пятницкому. М., 1954.

Дневник Суворина – Дневник А. С. Суворина. Ред., предисл. и примеч. М. Кричевского. М. – Пг., 1923.

Ежегодник МХТ – Ежегодник Московского Художественного театра. Издание Музея Московского Художественного академического театра СССР имени М. Горького (Москва), 1943. М., «Искусство», 1945; 1944, т. 1. М., «Искусство», 1946; 1945. М., «Искусство», 1947.

Жизнь и творчество Орленева – Жизнь и творчество русского актера Павла Орленева, описанные им самим. Л. – М., «Искусство», 1966.

Записки ГБЛ – Записки Отдела рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина. Вып. VIII. А. П. Чехов. М., Госполитиздат, 1941; вып. 16. М., Госполитиздат, 1954.

Из архива Чехова – Из архива А. П. Чехова. Публикации. М., 1960 (Гос. б-ка СССР им. В. И. Ленина. Отдел рукописей).

Книппер-Чехова – Ольга Леонардовна Книппер-Чехова. Часть первая. Воспоминания и статьи. Переписка с А. П. Чеховым (1902–1904). Часть вторая. Переписка (1896–1959). Воспоминания об О. Л. Книппер-Чеховой. М., «Искусство», 1972.

Короленко – В. Г. Короленко. Собр. соч. в 10 тт. М., Гослитиздат, 1953–1956; т. 10, 1956.

Летопись – Н. И. Гитович. Летопись жизни и творчества А. П. Чехова. М., Гослитиздат, 1955.

ЛН – «Литературное наследство», т. 68. Чехов, М., изд-во АН СССР, 1960; т. 72. М. Горький и Л. Андреев, 1965; т. 87. Из истории русской литературы и общественной мысли 1860–1890 гг., 1977.

На памятник Чехову – На памятник А. П. Чехову. Стихи и проза. СПб., 1906.

Неизд. письма – А. П. Чехов. Неизданные письма. Вступ. статья и ред. Е. Э. Лейтнеккера. Коммент. К. М. Виноградовой, Н. И. Гитович, Е. Э. Лейтнеккера. Вып. 1. М. – Л., Госиздат, 1930 (Публ. б-ка СССР им. В. И. Ленина. Музей А. П. Чехова).

Немирович-Данченко – Вл. И. Немирович-Данченко. Избранные письма в двух томах, т. 1. М., «Искусство», 1979.

Несобр. письма – А. П. Чехов. Несобранные письма. Ред. Н. К. Пиксанова. Коммент. Л. М. Фридкеса. М. – Л., Госиздат, 1927.

Новые письма – Чехов. Новые письма. (Из собраний Пушкинского дома). Под ред. Б. Л. Модзалевского. Пг., «Атеней», 1922.

Переписка с Книппер – Переписка А. П. Чехова и О. Л. Книппер. В трех томах. М., «Художественная литература», т. 1, «Мир», 1934; т. 2, Гослитиздат, 1936.

Письма – Письма А. П. Чехова. М., издание М. П. Чеховой. Т. VI, 1916.

Письма Ал. Чехова – Письма А. П. Чехову его брата Александра Чехова. Подготовка текста писем к печати, вступ. статья и коммент. И. С. Ежова. М., Соцэкгиз, 1939 (Всес. б-ка им. В. И. Ленина).

Письма к Книппер – Письма А. П. Чехова к О. Л. Книппер-Чеховой. Изд. «Слово», Берлин, 1924.

Письма М. Чеховой – М. П. Чехова. Письма к брату А. П. Чехову. М., Гослитиздат, 1954.

Письма, собр. Бочкаревым – Письма А. П. Чехова. Собраны Б. Н. Бочкаревым. М., Изд. И. Д. Сытина, 1909.

ПССП – А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем в 20-ти тт. М., Гослитиздат, 1944–1951.

Собр. писем под ред. Брендера – Собрание писем А. П. Чехова. Под ред. и с коммент. Вл. Брендера, т. 1. М., «Современное творчество», 1910.

Станиславский – К. С. Станиславский. Собрание сочинений в 8 томах. М., «Искусство», 1954–1960, т. 5, 1958; т. 7, 1960.

Сулержицкий – Леопольд Антонович Сулержицкий. Повести и рассказы. Статьи и заметки о театре. Переписка. Воспоминания о Л. А. Сулержицком. М., 1970.

Чехов, изд. Атеней – А. П. Чехов. Затерянные произведения, неизданные письма, новые воспоминания, библиография. Под ред. М. Беляева и А. С. Долинина. Л., «Атеней», 1925.

Чехов в воспоминаниях – Чехов в воспоминаниях современников. М., Гослитиздат, 1960.

Чехов и его среда – Чехов и его среда. Сб. под ред. Н. Ф. Бельчикова. Л., «Academia», 1930.

Чехов и Короленко – А. П. Чехов и В. Г. Короленко. Переписка. Изд. т-ва И. Д. Сытина, М., 1923.

Чехов, Лит. архив – А. П. Чехов. Сборник документов и материалов. Подготовили к печати П. С. Попов и И. В. Федоров. Предисловие П. С. Попова. Под общей ред. А. Б. Дермана (Литературный архив, т. 1). М., Гослитиздат, 1947.

Десятый том писем охватывает время с апреля 1901 по июль 1902 г.

В середине февраля 1901 г. Чехов вернулся из-за границы в Россию и затем почти полтора года жил в основном в Ялте, выезжая лишь изредка в Москву (в мае, сентябре-октябре 1901 г. и в мае-июне 1902 г.); кроме того, июнь 1901 г. провел в Аксенове Уфимской губ. для лечения кумысом, а в июне следующего года – несколько дней в имении С. Т. Морозова Усолье, недалеко от Перми.

Литературная деятельность Чехова в этот период сосредоточена на подготовке очередных томов собрания сочинений, издаваемого А. Ф. Марксом. Многие письма пестрят горестно-шутливыми жалобами на каторжный труд. Подготовка первого в писательской биографии Чехова собрания сочинений потребовала много сил: распределение материала по томам, переделка и редактура ранних рассказов и пьес, корректуры – все это плотно шло друг за другом. Например, 7 мая 1901 г. вышел из печати 4 том собрания сочинений, а в июне идут корректуры 5 тома. В августе возвращены корректуры 6 тома, а в сентябре получены корректуры 8 тома. 1 декабря вышел из печати 8 том, а вслед за ним, 13 декабря – 9 том. 13 декабря Маркс в письме к Чехову просит разрешения включить в собрание сочинений «Остров Сахалин», а в начале февраля 1902 г. Чехов уже читает его корректуры, причем значительно сокращает цифровой материал, устраняет излишние подробности, места справочного характера переносит иногда в сноски, делает стилистические поправки. 25 апреля 1902 г. 10 том собрания сочинений («Остров Сахалин») вышел из печати.

В десять томов издания вошло менее половины напечатанного при жизни Чехова (подробнее об этом см.: И. П. Видуэцкая. А. П. Чехов и его издатель А. Ф. Маркс. М., 1977). Но все же благодаря этому изданию читающая Россия получила возможность познакомиться с основным фондом сочинений Чехова при его жизни.

В феврале 1902 г. Чехов закончил новый рассказ – «Архиерей». Писался он долго и трудно, с большими перерывами. Начал его Чехов в марте 1901 года, затем на некоторое время оставил работу над ним, вернулся к ней лишь в ноябре, а 20 февраля 1902 г. отослал рассказ М. С. Миролюбову. Впервые «Архиерей» был напечатан в «Журнале для всех», 1902, № 4. Но главные творческие планы в последние годы жизни Чехова связаны с драматургией, театром. К июню 1902 г. следует отнести замысел пьесы «Вишневый сад». Чехов рассказал К. С. Станиславскому о первых наметках сюжета пьесы, из которых только кое-что вошло в окончательный текст. Он хотел закончить работу над пьесой к 1 августа, однако это намерение не осуществилось. Летом 1901 г. Чехов предполагал написать пьесу для бенефиса О. О. Садовской.

Многие из современников, встречавшиеся с Чеховым в последние годы его жизни, отмечают то новое, что появилось в его взглядах и настроениях под влиянием общественного подъема, бывшего предвестием первой русской революции. Это – огромный интерес к общественным вопросам. С. Я. Елпатьевский писал: «И случилось это как-то вдруг, неожиданно для меня. Поднимавшаяся бурная русская волна подняла и понесла с собой и Чехова. Он, отвертывавшийся от политики, весь ушел в политику…» (С. Я. Елпатьевский. Воспоминания за 50 лет. Л., 1929, стр. 305). М. А. Членов в своих воспоминаниях пишет, что Чехов «в последние годы уже с необычайной для него страстностью, не перенося никаких возражений <…> доказывал, что мы – „накануне революции“» (Чехов в воспоминаниях, стр. 552). Ф. Д. Батюшков свидетельствует, что Чехов настаивал «на неизбежности скорого введения у нас конституции» (Ф. Д. Батюшков. Две встречи с А. П. Чеховым. – «Солнце России», 1914, июнь, № 228/25).

В Крыму стали частыми встречи и разговоры с Л. Н. Толстым, проведшим осень и зиму 1901/1902 г в Гаспре, и М. Горьким, освободившимся от арзамасской ссылки, но без права жить в столицах. Горький рассказывал в одном из ноябрьских писем 1901 г.: «А. П. Чехов пишет какую-то большую вещь и говорит мне: „Чувствую, что теперь нужно писать не так, не о том, а как-то иначе, о чем-то другом, для кого-то другого, строгого и честного“. Полагает, что в России ежегодно, потом ежемесячно, потом ежедневно будут драться на улицах и лет через десять – пятнадцать додерутся до конституции» (Горький, т. 28, стр. 199).

По-прежнему сильна в это время связь Чехова с Московским Художественным театром. К. С. Станиславский, Вл. И. Немирович-Данченко, М. П. Лилина, А. Л. Вишневский, В. Э. Мейерхольд и др. – его постоянные корреспонденты.

Содержание переписки Чехова с деятелями Художественного театра не ограничивается вопросами, связанными с постановкой его пьес. Высокая способность к анализу индивидуальных артистических данных актеров и безукоризненное сценическое чутье Чехова позволили ему намечать распределение ролей не только в своих пьесах, но и пьесах других авторов. Ярким примером тому может служить письмо к М. Горькому от 22 октября 1901 г., в котором дана развернутая характеристика образов в пьесе «Мещане» с учетом артистических индивидуальностей будущих исполнителей. Художественный театр занимает центральное место в переписке с М. Горьким. Среди корреспонденции, получаемой Чеховым из театра, наиболее содержательными были письма Немировича-Данченко, Книппер, Станиславского, Мейерхольда. В письмах Вишневского живое описание театральной жизни часто снижалось мелкостью комментариев автора, поверхностностью многих суждений. Письма А. А. Санина, И. А. Тихомирова и других актеров были слишком редки и случайны.

После постановки «Трех сестер» театр ждал от Чехова новой пьесы. Сам Чехов увидел свою пьесу на сцене Художественного театра 21 сентября 1901 г. (до этого он несколько раз присутствовал на репетиции). В этот день спектакль и автор пьесы были восторженно приняты публикой (см. письмо 3483 и примечания к нему*). Художественные достоинства пьесы Чехова были высоко оценены и передовой русской общественностью. В январе 1902 г. за пьесу «Три сестры» Обществом драматических писателей и оперных композиторов Чехову была присуждена Грибоедовская премия.

Период с апреля 1901 по июль 1902 г. ознаменовался в жизни Чехова важными событиями.

Поездка за границу на лечение в конце 1900 – начале 1901 г. не внесла существенных изменений в состояние здоровья Чехова. Сразу же по возвращении в Ялту болезнь обострилась. Все чаще в письмах появляются жалобы на изнуряющий кашель. Так, 22 апреля он пишет О. Л. Книппер: «Мой кашель отнимает у меня всякую энергию, я вяло думаю о будущем и пишу совсем без охоты». Приехав в Москву 11 мая 1901 г., он спешит на консультацию к доктору Вл. А. Щуровскому, который находит в легких «значительные ухудшения». 20 мая Чехов извещает сестру: «Он <Щуровский> нашел притупление и слева и справа, справа большой кусок под лопаткой, и велел немедленно ехать на кумыс в Уфимскую губ.» Результаты обследования для Чехова-врача не оставляли больше сомнений. О том, что уже в это время Чехов осознавал безнадежность своего состояния, свидетельствует его завещание, написанное на имя М. П. Чеховой 3 августа 1901 г. (см. письмо 3440).

Но Чехов распорядился своими последними годами совсем не как человек, приговоренный к смерти. Не в его характере было бездеятельное, тоскливое ожидание конца. Его не устраивало прозябание, он хотел и в этой ситуации жить полнокровной жизнью: много работать, путешествовать, создать семью, иметь детей, вкусить, наконец, свое позднее, трудное счастье. 25 мая 1901 г. состоялось бракосочетание Чехова и О. Л. Книппер в церкви Воздвижения на Овражке, в Воздвиженском переулке на Плющихе. В тот же день в Ялту была послана телеграмма Евгении Яковлевне: «Милая мама, благословите, женюсь. Все останется по-старому. Уезжаю на кумыс».

Началась новая, семейная жизнь писателя. Жизнь сложная, трудная, но по-своему счастливая. Т. Л. Щепкина-Куперник так характеризовала взаимоотношения Чехова с женой в этот период: «Чехов, не мысливший жизни без работы, разумеется, не представлял себе возможности оторвать жену, в которой высоко ценил артистку, от ее деятельности. Но из-за театра она должна была оставаться в Москве, а ему все усиливавшаяся болезнь мешала жить рядом с ней, и все больше времени ему приходилось проводить в Ялте. Переписка их открывает трагические страницы их жизни. Под шутливой формой писем, обычной для него и невольно передающейся ей, кроется очень много сдержанной боли у него, очень много тоски – у нее. Иногда ее письма – прямо вопли отчаяния: то ей казалось, что разлука неизбежно приведет к охлаждению, то просто она тревожилась о его здоровье и когда ему становилось хуже <…> она вырывалась и прилетала к нему на неделю, на несколько дней <…> Но эти свидания урывками, постоянная тревога друг за друга стоили обоим дорого» (Т. Л. Щепкина-Куперник. О. Л. Книппер-Чехова в ролях пьес А. П. Чехова. – Ежегодник МХТ, 1945, стр. 534).

Письма к О. Л. Книппер, естественно, образуют центр переписки Чехова в последние годы его жизни. Оторванность от жены, от Московского Художественного театра переживалась тяжело (поездки в Москву по состоянию здоровья не могли быть частыми). Обширная переписка с женой стала живой связующей нитью с Москвой, Художественным театром. Ольге Леонардовне Чехов писал почти каждый день, но особенно любил получать ее письма, читать и перечитывать их. Ее жизнь там, в Москве, жизнь в театре, стала теперь и его жизнью. В чеховских же письмах содержится больше просьб писать о московской жизни, о делах Художественного театра, чем рассказа о себе, о своих занятиях, творчестве, самочувствии и настроении. Чехов касается этих вопросов вскользь, только в ответ на настоятельные требования жены больше и подробнее писать о себе.

Личный, иногда сугубо интимный характер писем Чехова к Книппер за этот период вызывал недоумение у некоторых исследователей творчества писателя, а также у людей, хорошо знавших его. Чехова не раз упрекали в том, что его письма к жене менее содержательны и интересны, чем ее ответные письма (см.: И. Н. Альтшуллер. Еще о Чехове. – ЛН, т. 68, стр. 695).

Упреки такого рода едва ли справедливы, особенно если читать письма Чехова не в отрыве от писем его корреспондентки. Если прочесть их письма друг к другу, день за днем, одно за другим, обращая внимание не на мелочи и подробности каждодневного быта, а вникая в их сущность, то за строками корреспонденций можно услышать диалог двух интереснейших людей, разных по характеру, по укладу жизни, по взглядам, но одержимых одной страстью – любовью к театру. Причем, один из собеседников – Чехов – сдержан и немногословен, направляет беседу в нужное русло, успокаивает, советует, задает вопросы, в то время как Книппер, натура экспансивная, впечатлительная, охотно делится своими мыслями и чувствами, творческими муками, сомнениями в правильности своих поступков, подробно рассказывает о своей жизни и жизни театральной Москвы. В этих письмах – вся история, вернее – вся жизнь Художественного театра на протяжении 4 лет. Письма Книппер – это дневник репетиций и спектаклей Художественного театра; здесь и его репертуар, осуществленный и неосуществленный, взаимоотношения руководителей театра и актеров, их характеристики, описание гастролей. В них прослеживается судьба целого ряда спектаклей, детально описывается работа над ролями. Все то, чем так живо интересовался Чехов. По содержанию они тесно примыкают к переписке Чехова с руководителями и артистами Художественного театра: Вл. И. Немировичем-Данченко, К. С. Станиславским, А. Л. Вишневским, М. П. Лилиной, В. Э. Мейерхольдом и др. и являются живой летописью театра. При всей субъективности некоторых содержащихся в ней оценок и характеристик, переписка Чехова с Книппер имеет огромное историко-театральное, историко-литературное и широкое общественное значение. И, конечно, ценность ее еще в том, что она многое прибавляет к нашему представлению о Чехове-человеке. Это своеобразный роман в письмах, в котором раскрывается подлинная, лишенная субъективных домыслов история большой, сложной, в чем-то радостной и счастливой, а в чем-то и трагически сложившейся любви.

Из всего сказанного следует, что письма Чехова к Книппер этих лет могут быть полностью восприняты и поняты лишь в соотнесенности с письмами его корреспондентки, которые наполняют их дополнительным содержанием. Поэтому в примечаниях так часто и много цитируются письма Ольги Леонардовны.

Женитьба не принесла Чехову безмятежного покоя и счастья. Не только потому, что приходилось жить врозь с женой, но и потому, что она осложнила отношения Чехова с матерью и особенно сестрой. Уже после смерти мужа Ольга Леонардовна в своих исповедях-воспоминаниях, обращенных к Чехову, заново передумывая пережитое, писала о своих отношениях с М. П. Чеховой в это время: «Чувствовал ли ты, что происходило между нами? Ведь все это была ревность, и больше ничего. Ведь любили мы друг друга очень. А ей все казалось, что я отняла у нее все, и дом, и тебя, и держала себя какой-то жертвой. Сначала я все объяснялась с ней, говорила много, горячо убеждала, умоляла; сколько мы слез пролили, если бы ты знал! Но все не ладилось, и в конце концов я махнула рукой. Если бы она только знала, сколько мы с тобой говорили, помнишь, в Аксенове, о том, чтобы она не чувствовала себя обездоленной. Ведь я же не высказывала никаких хозяйских прав или наклонностей, всегда считала Ялту ее домом, и мне так больно было слышать, когда она говорила, что у нее теперь нет ни дома, ни угла, ни сада. Боже мой, зачем это все так сложилось! Если бы она знала, с какими радужными надеждами я ехала с тобой из Уфы в Ялту! Не вышло с первого же дня… А если бы все так было, как я мечтала, я бы, вероятно, остыла к театру…» (запись от 19 августа 1904 г. – Книппер-Чехова, ч. 1, стр. 380).

Несмотря на мучительные ревнивые чувства, Ольга Леонардовна и Мария Павловна оставались добрыми друзьями до конца жизни. Они вместе искали квартиру, удобную для Антона Павловича, вместе заботились об ее устройстве, вместе ждали в ней очередного приезда писателя в Москву. Только письма Марии Павловны стали идти в Ялту реже, и писала она о себе скупо.

Частое нездоровье Чехова и бесконечный поток посетителей отрывали писателя от привычной рабочей обстановки. Жалобы на многочисленные и продолжительные визиты содержатся во многих письмах, и нередко Чехов называет свою ялтинскую жизнь бессрочной ссылкой.

Дом Чехова в Ялте – притягательный центр не только для случайных людей, ищущих знакомства с великим писателем, но, прежде всего, для всех наиболее значительных литераторов его времени. Письма Чехова пестрят сообщениями о встречах с А. Ф. Кони (май 1901 г.), К. Д. Бальмонтом (октябрь – ноябрь 1901 г.), Л. Н. Андреевым (декабрь 1901 и март 1902 г.), С. А. Найденовым (февраль 1902 г.), Скитальцем (весна 1902 г.). Что касается И. А. Бунина и А. И. Куприна, то они у Чехова чувствовали себя как дома. Куприн в апреле-мае 1901 г. ежедневно бывал на Белой даче. Бунин зимой 1901 г., даже в отсутствие Чехова, жил у него в семье. Но особенно часто посещали писателя менее крупные или начинающие литераторы. Они шли к Чехову за авторитетным советом, за конкретной помощью, в которых никогда не получали отказа. На его суд представлялись многочисленные пьесы, романы, рассказы. Да и сам писатель пристально следил в эти годы за появлением молодых дарований в русской литературе, стремясь заинтересовать их произведениями издателей и руководителей театров. Так, он убеждал поставить на сцене Художественного театра пьесу С. А. Найденова «Дети Ванюшина», уговорил писать для этого театра Бальмонта, Л. Андреева, Телешова, предварительно договорившись с Немировичем-Данченко о постановке их пьес.

Тоскуя, не имея возможности из-за болезни напряженно работать, Чехов в последние годы много читает, отмечая в письмах все новое, что появляется в русской литературе. В письмах можно найти отзывы о произведениях Л. Н. Толстого, М. Горького, Л. Н. Андреева, С. Г. Скитальца, И. А. Бунина, А. И. Куприна, П. Д. Боборыкина, С. А. Найденова, А. В. Луначарского и др. Перечитывает Чехов и классическую литературу – Гоголя, Островского, Тургенева, Э. По. Прекрасно знает и ценит новую западную литературу (Г. Гауптмана, Г. Ибсена, М. Метерлинка).

Возросло общественное значение писателя. Со всех концов России идут к нему сообщения об избрании его в те или иные общественные организации. 21 мая 1901 г. Таганрогское окружное попечительство детских приютов сообщило Чехову, что с 1 января 1900 г. он является почетным членом попечительства. 27 декабря 1901 г. Ялтинский уездный училищный совет известил Чехова об утверждении его в звании попечителя гурзуфского земского училища. В феврале 1902 г. петербургское общество взаимопомощи донских казаков избрало Чехова действительным членом общества. Общество русских студентов Юрьевского (Дерптского) университета «Concordia» известило 15 февраля, что писатель избран почетным членом общества на заседании 10 февраля 1902 г. Эти и многие другие документы подобного рода сохранились в архиве Чехова.

По-прежнему велик интерес к творчеству Чехова за рубежом. Его часто и охотно переводят на многие языки мира, ставят его пьесы в лучших театрах. Об одной такой постановке «Новости дня» (1901, № 6420, 30 апреля) писали, что пьеса Чехова «Дядя Ваня» в переводе Б. Ф. Прусика прошла в Праге в Национальном театре с триумфом, какого не имела ни одна русская пьеса.

В томе впервые публикуются письма к А. И. Книппер от 12 сентября 1901 г. и К. П. Пятницкому от 29 апреля 1902 г.

Завещание Чехова от 3 августа 1901 г. и дополнение к нему от 7 февраля 1902 г. печатаются в общем хронологическом ряду, как письма к М. П. Чеховой.

Свод писем Чехова дополнен, по сравнению с ПССП, еще 25 эпистолярными единицами: В. В. Билибину от 7 апреля 1901 г.; Б. Прусику от 21 апреля, 27 сентября, 11 октября, 3(16) декабря 1901 г.; М. П. Чеховой от 14 июня (письмо и телеграмма) 1901 г.; Ф. де Костель, август 1901 г.; М. А. Членову от 18 сентября 1901 г.; Н. П. Дучинскому от 18 октября 1901 г.; Литературно-художественному кружку от 21 октября 1901 г.; А. Е. Крымскому от 21 ноября 1901 г.; А. А. Петрову от конца ноября – начала декабря 1901 г.; А. И. Иваненко от 6 декабря 1901 г.; В. С. Тюфяевой-Пассек от 7 декабря 1901 г.; П. А. Сергеенко от 30 декабря 1901 г.; Е. Я. Политковской от 12 января 1902 г.; Э. А. Галлер от 15 января 1902 г.; М. А. Стаховичу от 30 января 1902 г.; А. С. Суворину от 29 января – 1 февраля 1902 г.; К. К. Романову от 18 февраля 1902 г.; И. М. Кондратьеву от 7 апреля 1901 г. и 27 марта 1902 г.

В состав тома введено письмо Чехова к Л. А. Авиловой от 25 мая 1901 г. Автограф этого письма неизвестен, текст печатается по воспоминаниям Авиловой «А. П. Чехов в моей жизни» (ЦГАЛИ, ф. 549, оп. 1, ед. хр. 325).

Не включено в настоящее издание письмо к А. Е. Крымскому, принадлежность которого Чехову в научной литературе взята под сомнение (см. ЛН, т. 68, стр. 241–242) и не может быть доказана с достаточной убедительностью. Приводим текст письма: «Я глубоко тронут этим знаком внимания со стороны зарубежных украинцев. Насколько я могу судить, перевод сделан очень изящно и передает дух моего рукописного оригинала. Могу себя считать счастливым, что зарубежная Украина оказывает такое внимание моему писательскому творчеству. Украина дорога и близка моему сердцу. Я люблю ее литературу, музыку, ее чудесную украинскую песню, полную чарующей мелодии. Я люблю украинский народ, который дал миру такого титана, как Тарас Шевченко».

Впервые этот текст был приведен в статье А. Шеметова «А. П. Чехов об Украине», написанной после беседы с А. Е. Крымским («Советская Украина», 1941, № 127, 1 июня). В 1952 г. письмо было перепечатано львовской газетой «Вільна Україна» (№ 53, 2 марта) в переводе на украинский язык, с добавлением следующей фразы: «Російський і український народи завжды були, э й будуть найкращими друзями». В этом варианте письмо было использовано в научных исследованиях и юбилейных выступлениях (см.: «Братерство культур». Киев, 1954, стр. 195; I. Пильчук. Т. Г. Шевченко – основоположник української літератури». – «Родянська школа», Киев, 1954, стр. 311).

Вопрос о принадлежности этого письма Чехову пока остается открытым. К сожалению, личный архив А. Е. Крымского погиб в Киеве в годы Великой Отечественной войны, а в архиве Чехова сохранилось лишь одно письмо Крымского, на которое Чехов ответил 21 ноября 1901 г. (см. письмо 3547). Обращает на себя внимание несоответствие стиля этого письма эпистолярному стилю Чехова. Настораживают выражения: «рукописный оригинал», хотя речь идет о произведениях напечатанных, «дал миру такого титана, как Тарас Шевченко».

Высказывалось мнение, что письмо это близко к записи речи М. Горького, сделанной Крымским в декабре 1916 г. на встрече с украинскими писателями в редакции журнала «Украинская жизнь» и опубликованной им 24 июня 1940 г. в газете «Советская Украина» (ЛН, т. 68, стр. 242).

Большое число писем Чехова за эти годы не сохранилось. Так, например, остаются неизвестными письма к В. Э. Мейерхольду, большая часть обширной переписки с Вл. И. Немировичем-Данченко. См. «Несохранившиеся и ненайденные письма».

Обнаружены автографы писем, печатавшихся в ПССП по другим источникам: М. О. Меньшикову от 4 мая и 9 июня 1901 г.; М. А. Членову от 11, 14, 25 мая 1901 г. и 13 февраля 1902 г.; В. А. Поссе от 21 мая 1901 г.; Е. Я. Чеховой от 25 мая 1901 г.; М. П. Чеховой от 3 августа 1901 г. и 7 февраля 1902 г.; С. Н. Щукину от 18 и 24 августа 1901 г.; А. И. Зальца от 7 сентября 1901 г.; Г. Каэну от 4 ноября 1901 г.; Н. А. Возницыну от 1 декабря 1901 г.; А. И. Куприну от 22 января 1902 г.; М. П. Алексеевой (Лилиной) от 3 февраля 1902 г.; С. Я. Уманскому от 12, 16, 17 июня 1902 г.

В ряде случаев изменены датировки писем.

Письмо к В. М. Лаврову в ПССП печаталось дважды: в т. XVIII, стр. 295–296, с датой – 9 января 1900 г., и в т. XIX, стр. 15, с датой – 9 января 1901 г. В настоящем издании отнесено к 1901 г. Письмо к О. Р. Васильевой в ПССП также публиковалось дважды: в т. XVIII, стр. 408, с датой – между 24 и 31 октября 1900 г. и в т. XIX, стр. 137, с датой – 20 сентября 1901 г. В настоящем издании датируется 20 сентября 1901 г.

Тексты писем и текстологические примечания к ним подготовили: М. А. Соколова (апрель – декабрь 1901 г.) и И. П. Видуэцкая (январь – июнь 1902 г.). Примечания к письмам 1901 г. составила А. М. Малахова, 1902 г. – И. П. Видуэцкая. А. С. Мелкова подготовила и откомментировала письма М. А. Стаховичу от 30 января 1902 г. и Тюфяевой от 7 декабря 1901 г.; В. П. Нечаев – письмо И. М. Кондратьеву от 7 апреля 1901 г. Вступительная статья к примечаниям написана А. М. Малаховой. Раздел «Несохранившиеся и ненайденные письма» подготовила Н. И. Гитович. Указатель имен составила Ю. Г. Кондратьева.

1901

3347. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

6 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Неизд. письма, стр. 52.

Написано на обороте визитной карточки Чехова.

Он будет издавать путеводители по Крыму… – По рекомендации Чехова, А. Я. Бесчинский обратился в издательство «Русской мысли» по вопросу об условиях издания и распространения составленных им путеводителей по Крыму. В «Ялтинском листке», 1901, № 48, 27 июля, сообщалось: «В магазины Синани и Лупандиной поступили в продажу, полученные после долгой задержки в пути, экземпляры „Путеводителя по Крыму“ А. Я. Бесчинского. Можно искренно пожалеть, что составителю его не удалось из-за транспортных неурядиц выпустить в продажу своей книжки ранее, еще до виноградного сезона, когда Южный берег Крыма усиленно посещался массою учащейся молодежи. Для последней „Путеводитель“ г. Бесчинского явился бы прекрасным руководством в путешествии по Крыму, так как, по полноте и обилию подробностей в описании особенно посещаемых туристами местностей Крыма, по разнообразию иллюстраций, планов и карт, этот путеводитель является бесспорно наиболее полным среди существующих путеводителей по Крыму».

3348. В. С. КРИВЕНКО

6 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 132–133.

Ответ на письмо В. С. Кривенко от 28 марта 1901 г. (ГБЛ).

…надумали прислать мне Вашу рецензию. – Кривенко прислал Чехову рукопись своей рецензии на пьесу «Три сестры», предназначавшуюся для непечатания в «Новом времени». В сопроводительном письме он сообщал: «Написал я было для „Нов. вр.“ заметку о Ваших „Трех сестрах“, но А<лексею> С<ергеевичу> не понравилось. Написал, как мне думалось, а он говорит, что за такую отповедь, за такие мои слова, Вы обидитесь. Голубчик Антон Павлович, совершите подвиг, пробежите прилагаемые странички и черкните словечко. Неужели упоминание о болезни так для Вас тяжело и неужели, руководясь добрыми, т. е. искренними чувствами, можно сказать писателю обидное? Со всех сторон я слышу разговоры, слышу жужжания о Вашей пьесе».

Это уж вторая (см. «Русский инвалид»)… – Первая рецензия Кривенко на спектакль Московского Художественного театра «Три сестры» была напечатана в «Русском инвалиде», 1901, № 56, 11 марта (см. т. 9 Писем, письмо 3333 и примечания к нему).

О «Трех сестрах» я читал рецензии в «России»… – К этому времени в «России» были напечатаны три рецензии о «Трех сестрах»: в № 658 – Old Gentleman. Театральный альбом; в № 665 – O. L. «Три сестры» А. Чехова; в № 671 – Неизвестный. Журнальные заметки.

…Ченко же ~ я не читал. – Имеется в виду статья Ченко «Три драмы А. П. Чехова», напечатанная в «Новом времени», 1901, № 9008, 27 марта. Анализируя три пьесы: «Чайка», «Дядя Ваня» и «Три сестры», автор приходил к выводу: «Если в предыдущих двух пьесах Чехов далеко не дал нам настоящих драматических произведений, то последняя его пьеса „Три сестры“ уж ни в каком случае не может быть названа драмою: в ней окончательно нет ни драматических положений, ни типов, ни драматической идеи, ни действия, есть одна только внешность – диалогическая форма, которая сближает это произведение Чехова с драмой. <…> Талант Чехова всегда носил в себе с самого начала известный сатирический элемент. Этот элемент никогда не покидал его творчества, но особенно выразился он в этих драматических произведениях. Если этот сатирический элемент довольно ясно сквозит в „Чайке“ <…> если этот элемент даже овладевает содержанием „Дяди Вани“, то последняя пьеса Чехова „Три сестры“ есть чистейшая сатира, сатира не только на то военное общество, которое изображено в ней, и не только вообще на все русское общество, но и на всю современную жизнь <…> всё это с искусством художника-мозаичиста намеренно подобрано и подогнано Чеховым для изображения отвратительности и бессмысленности жизни всего этого общества. Тут нет ни настоящих чувств, ни стремлений, ни идеалов, это лишь жалкая гримаса, жалкая пародия на чувства, пародия на мировоззрение, пародия на идеалы и на стремления». Основной чертой всех драм Чехова Ченко считал безнадежный пессимизм. П. Перцов в заметке «Сатира или драма?» («Новое время», 1901, № 9010, 29 марта) подверг критике основные положения этой статьи. Кривенко 28 марта писал о статье Ченко: «Вчера в „Н<овом> вр(емени)“ помещен фельетон Ченко. Согласен лишь с маленьким отрывком. Согласен с тем, что дядя Ваня слишком циничен в сцене предложения (в конце пьесы, когда все разъяснилось) совершить в лесничестве любовный пантомим… Знаю, что не деликатно Вас тормошить, но не поскупитесь, отпишите в двух-трех словах свой взгляд на мое мнение и пришлите вместе с рукописью. Ведь прошу же не для оглашения». О статье Ченко и отклике на нее Перцова писал Чехову также Вл. И. Немирович-Данченко 2 апреля 1901 г.: «Читал ли ты фельетон Ченко в „Нов<ом> вр<емени>“? И возражение Перцова? Ченко – это Одарченко. Их два брата в Москве, так это младший, оба присяжные поверенные. Несмотря на то, что фельетон проникнут придирчиво враждебным духом, – это все же самое умное из всего, что мне пришлось прочесть о твоих пьесах. А та часть, против которой возражает какой-то Перцов, – о сатире, пропитанной общими твоими тенденциями, – мне разительно понравилась. Может быть, потому что я сам нахожу почти то же и потому что, еще в день отъезда из Петербурга, говорил с Поссе об этом и удивлялся, что ни одна газета не взглянула на „Трех сестер“ с этой точки зрения. Из возражения Перцова я половины не понял, просто не понял. Но и он прав в значительной степени. И это потому, что Ченко, при внимательном и серьезном отношении к пьесам, не сумел отрешиться от предвзятого недружелюбия. Не столько, впрочем, к тебе, сколько к Художественному театру. В конце концов я остаюсь при решительном убеждении, что ты должен писать пьесы. Я иду очень далеко: бросить беллетристику ради пьес. Никогда ты так не развертывался, как на сцене» (Ежегодник МХТ 1944, стр. 139).

3349. И. Д. СЫТИНУ

6 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ТМЧ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 69.

Написано на обороте визитной карточки.

…Бесчинский желает посоветоваться с Вами. – Об условиях издания и распространения «Путеводителя по Крыму», составленного Бесчинским, см. примечания к письму 3347*.

3350. В. В. БИЛИБИНУ

7 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: ЛН, т. 68, стр. 234.

Ответ на письмо В. В. Билибина от 30 марта 1901 г. (ГБЛ).

3351. И. М. КОНДРАТЬЕВУ

7 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: сб. «Вопросы театра, 1966». М., 1967, стр. 303.

3352. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

10 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 62, с датой: «первая половина апреля 1901 г.»; дата уточнена в ПССП, т. XIX, стр. 70.

Датируется по письму О. Р. Васильевой (ГБЛ), на которое отвечает Чехов, с его пометой «1901, IV» и пометой Васильевой: «Дача Соколовых, вторник» (приходился на 10 апреля).

…шлю 50 рублей и возвращаю Ваши монеты. – Ответ на просьбу Васильевой: «Простите, ради бога, что я так начинаю мое соседство – но, пожалуйста, если только можете – пришлите мне 30 р. – мне завтра хозяйке платить, а у меня 1½ р. На днях получу из Одессы. Тотчас же возвращу, а пока примите залог».

Пять монет ~ возвращаю. – Монеты были посланы Васильевой в залог за полученные от Чехова деньги.

3353. П. Ф. ИОРДАНОВУ

10 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 138.

Ответ на письмо И. Ф. Иорданова от 21 марта 1901 г.; Иорданов ответил 18 апреля (ГБЛ).

…Вы найдете рисунок Репина ~ для французского издания «Les Moujiks»… – Осенью 1898 г. французский переводчик и литературный критик Дени Рош предложил И. Репину сделать рисунки к одному из рассказов Чехова, Горького или других авторов, которые он переводил на французский язык. Репин выразил согласие, и 3 октября 1898 года Дени Рош сообщил редактору журнала «Космополис» Ф. Д. Батюшкову: «M-r Репин хотел бы написать два рисунка к какому-нибудь рассказу Горького, Короленко, Чехова или Мельшина, не изданному еще во Франции, который я перевел бы. „Le Revue Illustrée“ поручила мне договориться по этому вопросу с Репиным» («М. Горький. Материалы и исследования». Т. II, М. – Л., 1936, стр. 278). В 1899 г. Д. Рош перевел несколько рассказов А. Чехова, и в числе их «Мужики». Впоследствии Репин писал: «Вспоминаю, как обаятельный Дени Рош не так еще давно через нашего общего знакомого Ф. Д. Батюшкова попросил меня исполнить иллюстрацию к его переводу рассказа Чехова „Мужики“. Я с наслаждением согласился. Я так люблю Чехова – этого тончайшего мастера слова. И с каким увлечением принялся за работу» («Художественное наследство. Репин». Т. II, М. – Л., 1949, стр. 245). Работу по иллюстрированию «Мужиков» Репин завершил только в конце 1899 г. 23 декабря Репин отослал Батюшкову рисунки к «Зазубрине» М. Горького и к «Мужикам». В сопроводительном письме он просил: «…если это возможно, по миновании надобности в этих рисунках – „Зазубрину“ переслать М. Горькому, а „Мужиков“ А. П. Чехову» («М. Горький. Материалы и исследования», т. II, стр. 279). Перед отправкой рисунков в Париж Рошу Батюшков сфотографировал их и попросил у Репина разрешения послать эти снимки ряду лиц, в том числе авторам. Репин дал согласие, считая себя счастливым, что мог «хоть чем-нибудь услужить этим глубоким художникам» (из письма Репина Батюшкову от 8 января 1900 г. – там же, стр. 280). Посылая 12 января 1900 г. фотографию с рисунка Репина Чехову в Ялту, Батюшков одновременно сообщал ему о желании художника подарить Чехову оригинал рисунка: «Илья Ефимович Репин желал Вам поднести оригинал рисунка, и я уже заручился обещанием редакции „Revue Illustrée“ доставить его Вам, как только в нем не будет надобности. Но так как и это будет не скоро, то я снял фотографию с рисунка и посылаю Вам снимок. Быть может, не откажете уведомить в получении» (ГБЛ). Оригинал иллюстрации к «Мужикам» после использования его в редакции был препровожден Чехову. В начале апреля 1901 г. он был уже у него. 10 апреля Чехов послал подаренный ему оригинал в Таганрогский музей. В ответном письме Иорданов сообщал: «Получил Вашу посылку и Репина. Конечно, повешу его в библиотеке: это очень ценное приобретение, тем более, что по части искусства наша библиотека не богата, обещания Павловского и Антокольского оказались пустыми». В настоящее время иллюстрация Репина к «Мужикам» находится в ТМЧ. Подробнее о работе Репина над иллюстрацией см.: А. Парамонов. Иллюстрации И. Е. Репина. М., 1952, стр. 166–169. Впервые рисунок Репина к «Мужикам» был опубликован с фотографии в журнале «Жизнь» (№ 3 за 1900 год) без разрешения его заказчика, редакции «La Revue Illustrée». Сам Репин разрешил напечатать эту иллюстрацию в «Жизни», полагая, что там ее поместят после опубликования во Франции, в «La Revue Illustrée». Репин был очень взволнован этой поспешностью редакции. «Я не придумаю теперь, как мне быть, – писал он Батюшкову 1 апреля 1900 г. – Можно утешаться только тем, что журнал этот мало распространен, что снимки слепы…» («М. Горький. Материалы и исследования», т. II, стр. 280–281).

Рецензию на кн.: Anton Tchekov. Les Moujiks. Traduit du russe avec l’autorisation de l’auteur par Denis Roche. Paris, 1901, см. в приложении к «Новому времени», 1901, № 8995, 14 марта, стр. 11–12. В составленном Чеховым списке книг, посланных в Таганрогскую городскую библиотеку, «Les Moujiks» значатся под № 1177 (ЦГАЛИ, ф. 549, оп. 1, ед. хр. 187, л. 27).

…можно ли продать ~ какие уже имеются в библиотеке. – Иорданов писал: «Посылаю Вам отчет нашей библиотеки и списки книг, приобретенных библиотекой в текущем году. Будьте добры, сообщите, как поступать с теми из посылаемых Вами книг, какие уже имеются у нас? Если хотите, мы будем возвращать Вам их обратно; если же они Вам не нужны, разрешите передавать их в здешний книжный магазин или в обмен на другие, или на продажу в пользу библиотеки. В текущем году предполагаю издать новый каталог. План его, если позволите, пришлю Вам для просмотра. Надеюсь, что он будет удачнее старого, так как я хочу, чтобы он стал основным каталогом и чтобы дальнейшее пополнение библиотеки выходило в виде ежегодных приложений к нему, то я постараюсь составлять его под наблюдением нескольких сведущих лиц».

Если Вы занялись садоводством… – Иорданов сообщал: «Предаюсь усиленно садоводству: уже у меня на даче коровы не гуляют: развожу фруктовый сад и возле дома – декоративный, занимаюсь акклиматизацией и вообще с Вашей легкой руки начинаю увлекаться этим чудным занятием».

Как живете, как живет Таганрог? – О таганрогских делах Иорданов писал 21 марта: «Что делается у нас, Вам, вероятно, известно из наших газет; в общем – никогда еще, как мне кажется, в Таганроге не было такой мертвящей скуки, как теперь, город точно вымер, нигде ни души, интересов никаких. Я теперь только убедился, что то, что было принято нами за пробуждение города, было только временное влияние нашествия металлургических галлов. Влияние это сделало свое дело, и Таганрог вновь заснул без надежды на пробуждение. Далее, сплетни и те улеглись. Дела делаются чисто автоматически. События последнего времени вызывают только глухое недовольство за то, что, поневоле, мешают сладко спать… Одним словом, мерзость запустения».

3354. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

Между 5 и 10 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 61, с датой: «первая половина апреля 1901 г.» В ПССП, т. XIX, стр. 70, опубликовано с датой: «Между 4 и 14 апреля».

Датируется предположительно по содержанию: письмо является ответом на записку Васильевой (ГБЛ), без даты («Дача Соколова») и пометой Чехова: «1901, IV», с просьбой прийти к ней «освятить» ее «комнатку», т. е., видимо, написано вскоре после приезда ее в Ялту. Приехать в Крым она могла не ранее 5 апреля, так как 4 апреля писала Чехову: «Мы в Женеве» (ГБЛ). Можно предположить, что письмо Чехова от 14 апреля написано немного позднее.

Я приду завтра… – Приехав в Крым, Васильева поселилась не в Гурзуфе, как предполагала, а в Ялте, на соседней с Чеховым даче Соколова.

3355. И. А. БУНИНУ

Апрель, до 14, 1901 г.

Печатается по тексту: И. А. Бунин. О Чехове. Незаконченная рукопись. Нью-Йорк, 1955, стр.76, где опубликовано впервые и отнесено к апрелю 1901 г. Сохранился (ЦГАЛИ) автограф письма (без слов: «(французскому депутату и маркизу). Израсходовано на вас», без последней фразы и с разночтением: вместо «1 бутылка» – «1½ бутылки»). По-видимому, это был черновой набросок переданного Бунину счета. Он опубликован: Письма, т. VI, стр. 140 и в ПССП, т. XIX, стр. 71.

Датируется предположительно по содержанию. И. А. Бунин в своих воспоминаниях объясняет, что счет был вручен Чеховым после совместной поездки в Суук-Су: «…очень весело завтракали, я тоже хотел платить, но Чехов сказал, что мы рассчитаемся дома, – он подаст счет; и подал шуточный» (ЛН, т. 68, стр. 654). Однако Бунин явно ошибался, когда писал, что «поехали в Суук-Су» «после отъезда Ольги Леонардовны мы втроем – Марья Павловна, Антон Павлович и я». Ольга Леонардовна уехала в Москву вместе с М. П. Чеховой, что видно из ее письма Чехову от 14 апреля из Севастополя (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 376). Вероятно, с ними же уехал и Бунин, т. к. в этом же письме, посланном с дороги, Книппер сообщала: «Бунин удрал в Одессу».

Но ни к апрелю, ни к августу 1900 г. (когда в Ялте были Книппер, Бунин и Мария Павловна) письмо отнесено быть не может: шуточная подпись Чехова: «Антон и Марья Чеховы, домовладельцы» могла быть сделана не ранее 28 декабря 1900 г., когда Чехова писала брату в Ниццу: «Бунин приехал и остановился у нас внизу» (Письма М. Чеховой, стр. 165). Из писем Бунина к Чехову видно также, что шутливое прозвище «Букишон» появилось лишь после возвращения Чехова из-за границы в конце февраля 1901 года.

…господину Букишону… – Бунин вспоминал: «„Букишоном“ он стал называть меня потому, что в какой-то газете он увидал портрет какого-то маркиза, который был на меня похож» (ЛН, т. 68, стр. 654). Об этом прозвище упоминает и М. П. Чехова в своих воспоминаниях: «Антон Павлович чувствовал большое расположение к Ивану Алексеевичу, был очень ласков с ним и всегда просил, когда тот бывал в Ялте, каждый день, и пораньше, приезжать к нему. Целые дни они проводили вместе в беседах. Оба они любили тонкий юмор, шутку, часто придумывали вместе подробности, эпизоды какого-нибудь смешного рассказа, и порой из кабинета брата слышались взрывы громкого смеха. Бунин великолепно читал ранние юмористические произведения Антона Павловича. Обычно брат сначала старался слушать Бунина серьезно, но, сколько ни крепился, все-таки не мог удержаться от смеха, слушая свои собственные старые рассказы. Антон Павлович называл Ивана Алексеевича придуманным им прозвищем „Букишон“, иногда добавлял к этому: „Господин французский депутат Букишон“». 3 марта 1901 г. Бунин сообщал М. П. Чеховой: «Антон Павлович все называл меня „Букишоном“. Правда, хорошо?» (М. П. Чехова. Из далекого прошлого. М., 1960, стр. 234 и 237).

3356. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

14 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 62.

Ответ на открытку О. Р. Васильевой (без даты) – ГБЛ.

Осужу ли я Вас, если Вы останетесь одна? – Ответ на сообщение Васильевой: «Барыня, которая со мной, уезжает. А Вы не осудите меня, если я останусь одна? Прошу Вас, скажите мне правду».

3357. О. Л. КНИППЕР

16 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 110.

Датируется по письму О. Л. Книппер от 14 апреля 1901 г., на которое отвечает Чехов; Книппер ответила 21 апреля (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 376; 390–391).

…в последнем номере «Нивы» изображен ваш театр… – В № 14 «Нивы» за 1901 г., стр. 278, в статье «Московский Художественный театр» (без подписи) даны иллюстрации: портреты К. С. Станиславского, Вл. И. Немировича-Данченко и перечисленных в письме Чехова артисток, а также рисунок художника Табурина, изображающий сцену представления Вершинина сестрам Прозоровым из I действия «Трех сестер».

…найдешь там и академиков… – На стр. 269 «Нивы» помещены фотографии почетных академиков разряда изящной словесности Академии наук: вел. кн. Константина Романова, К. К. Арсеньева, П. Д. Боборыкина, А. А. Голенищева-Кутузова, А. М. Жемчужникова, А. Ф. Кони, В. Г. Короленко, С. В. Максимова, А. А. Потехина, В. С. Соловьева, В. В. Стасова, Л. Н. Толстого и А. П. Чехова.

…по-прежнему ничего не делаю… – На это Книппер отвечала: «Тебе не работается, мой милый? Сиди на солнышке, дыши весной, любуйся синим южным небом и изумрудной зеленью мягкой успокаивающей Могаби, думай обо мне, мечтай о какой-то прекрасной, изящной жизни… Если бы у нас с тобой был хоть маленький намек на такую жизнь! Невозможно? <…> Приезжай скорее, повенчаемся и удерем – хочешь?»

3358. О. Л. КНИППЕР

17 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 111.

Год устанавливается по упоминанию об афише из Праги (см. примечания к письму 3363*).

О. Л. Книппер ответила 4 апреля 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 394–396.)

Сейчас получил большую афишу: мой «Дядя Ваня» прошел в Праге с необыкновенным треском. – «Дядя Ваня» был поставлен в Праге в чешском переводе д-ра Б. Ф. Прусика (Щербинского). В апреле 1901 г. он писал Чехову: «Спешу Вам сообщить об огромном успехе, которому тешится Ваш „Дядя Ваня“ в моем переводе на сцене Национального театра в Праге. Ведь критика безусловно поражена и отзывается с крайним восхищением о Вашей пьесе, публика восторженна, и последняя картина оставляет у всех потрясающее впечатление. Вы не поверите, как я радуюсь из Вашего триумфа у нас! Исполнители играют, что лучше не возможно, режия очень старательно выправила пьесу. Одним словом, триумф в полном смысле этого слова!» В газете «Новости дня» от 30 апреля 1901 г. было напечатано сообщение, что «Дядя Ваня» прошел в Национальном театре с триумфом, какого не имела ни одна русская пьеса. См. также примечания к письму 3363*.

O. R. – oleum ricini (касторовое масло).

…пойдем в Петровско-Разумовское… – Подмосковный дворец гр. Разумовских с большим парком, где размещается сельскохозяйственная академия, которая прежде называлась Петровско-Разумовская, ныне Тимирязевская.

Твой портретик в «Ниве» очень хорош… – См. примечания к письму 3357*.

3359. О. Л. КНИППЕР

19 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 112–113.

Год устанавливается по связи с письмом к О. Л. Книппер от 22 апреля 1901 г. (сообщение о случае с Каштанкой, обсуждение путешествия по Волге).

О. Л. Книппер ответила 24 апреля 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 396).

…не поехать ли нам вместе по Волге… – На это предложение Книппер отвечала: «У тебя отличная идея насчет Волги – я страшно рада, обрадовалась, как ребенок. Кстати, я Волги еще не видела. Милый Антончик, как это будет великолепно! Мне как-то ясно стало на душе. Итак решено – по Волге!» См. примечания к письму 3403*.

3360. М. П. ЧЕХОВОЙ

19 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 73–74.

Год устанавливается по ответному письму М. П. Чеховой от 27 апреля 1901 г. (Письма М. Чеховой, стр. 179) и по связи с письмом 3364.

…посылаю тебе вырезку из газеты. – Вырезка не сохранилась.

Если ты держишь деньги в этом банке, то поскорее возьми их назад… – Мария Павловна ответила: «Тревожные слухи совсем не касаются московского Международного банка, но все-таки для безопасности я посвятила вчерашний день своим денежным делам. Во-первых, из Международного банка я взяла 4 т., оставивши там рублей сто с лишним. Как-то неловко было сразу прекращать. 3 тысячи я положила на текущий счет в „Лионский кредит“ по 3 %. Это уже место надежное. Во-вторых, я пошла в Государственный банк и там купила 4 % ренту на 900 руб., за кои заплатила 871 р. 47 к. Оставила в банке ренту на хранение и управление на твое имя. Мне выдали, кроме расписки, еще удостоверение, с которым надо являться, как тебе, так и мне, или кому-либо другому при взносе и выдаче вкладов».

3361. И. А. БУНИНУ

20 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 323, с датой: 20 октября 1903 г. Дата исправлена: ПССП, т. XIX, стр. 74.

Год устанавливается по ответному письму Бунина от 30 апреля 1901 г. (ЛН, т 68, стр. 411).

Новый рассказ А. П. Чехова ~ Ц. 1 р. 50 к. – Эти строки – наклеенная на письмо газетная вырезка.

…зачем Вы ввели меня в эту компанию… – Издательство «Скорпион» выпускало альманах «Северные цветы», в котором печатался рассказ Чехова «Ночью». Об участии его в альманахе см. примечания к письму 3364*. В ответном письме Бунин извинялся: «Убедительно прошу Вас – не сердитесь на меня. Только сейчас получил Ваше письмо и тотчас отвечаю Вам, потому что чувствую себя неприятно. Альманах вышел дурацкий, но мог ли я предполагать, что „Скорпионы“ поступят так по-мальчишески, составят его чуть не из пародий и будут даже объявления составлять нелепо. Ведь издавали они пока все чудесные вещи. Альманах хотели сделать на редкость. Наговорили мне с три короба… Я, ей-богу, ничего подобного не ожидал! Я напишу им, чтобы они хоть Ваше имя оставили в покое. Пожалуйста, не сердитесь».

3362. П. Ф. ИОРДАНОВУ

21 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 139.

Ответ на письмо П. Ф. Иорданова от 18 апреля 1901 г. (ГБЛ).

…из академических профессоров я знаком только с Репиным… – Иорданов писал: «На днях я прочел в газетах о решении Совета Академии художеств разослать в провинциальные музеи некоторые произведения искусств. Конечно, я сейчас же туда написал. Но оттуда попросили прислать каталог и устав, а у нас ни того, ни другого нет, так как и музей-то в зачатке или, даже, в проекте. Тем не менее я набрался нахальства и написал, что пока ни каталога, ни устава нет, а музей есть при библиотеке, хотя еще только в зачатке, упомянул об обещании Антокольского и Павловского, упомянул и о Вас (каюсь чистосердечно) и просил все-таки прислать что-нибудь, так как даже при существовании устава и каталога мы всё же будем бессильны обогащать музей произведениями искусства без помощи Академии, ввиду неимоверной их дороговизны. Если Вам что-нибудь известно по этой части (т. е. насчет решения Академии) или если есть у Вас там знакомства, не откажите похлопотать за нас. Если и Вас будут спрашивать относительно того, что же за музей в Таганроге, Вы можете объяснить, что это музей при библиотеке, составляющий с ней одно целое, одним словом копия (не музей, а целое) – хотя и бесконечно маленькая, – СПб. Публичной библиотеки. И это будет правда, потому что, в действительности, я к этому и стремлюсь. И когда нашу библиотеку будут посещать не только для того, чтобы читать, но и чтобы что-нибудь посмотреть, чему-нибудь поучиться, чтобы в ней спокойно заниматься и работать, я буду очень доволен. Если помните, придать ей такой характер – было Вашим желанием, и оно мне пришлось по душе, и я не сомневаюсь, что дело наладится». См. также письмо 3386 и примечания к нему*.

…сегодня напишу Репину. – Письмо не сохранилось.

Насчет Антокольского… – Антокольский обещал Чехову подарить Таганрогскому музею свою скульптуру «Последний вздох». Кроме того, Чехов хотел поторопить скульптора с завершением работы над памятником Петру I для Таганрога. 3 сентября Иорданов извещал Чехова: «Вам, вероятно, уже известно из газет, что мы, наконец, получили статую Петра. Отливка восхитительная, вся статуя – в одном куске и очень эффектна. Пьедестал еще не готов: еще не высечен монолит, но, по уверению мастера (Эдуардо из Одессы), он будет готов в конце октября. По уверению нашего техника, осматривавшего готовые части, работа и гранит очень хороши. Но зато, если памятник обещает быть очень удачным, мы постарались так обезобразить место, где он будет стоять, что на него противно смотреть. Вследствие отсутствия архитектора с декабря прошлого года и вследствие полнейшего отсутствия в целом городе какого-нибудь сведущего лица, способного его заменить, разбивка площадки вокруг памятника была поручена нашим доморощенным техникам, которые ее и изгадили, насколько могли, истратив такую массу денег на это, что о переделке ее, даже в близком будущем, нельзя и думать. Эта неудача отравляет всякое воспоминание о памятнике… Открытие его состоится в будущем году».

«Скорпион» напечатал в своем сборнике мой рассказ… – Издательство «Скорпион» напечатало в альманахе «Северные цветы» рассказ Чехова «Ночью» (см. также письмо 3361).

…выслал деньги Вам – в пользу Вашего музея. – Иорданов спрашивал: «Две недели тому назад от Товарищества „Скорпион“ в библиотеку на Ваш счет было прислано сто рублей, не указывая для чего. Не членский ли это взнос в приют? Не откажите ответить».

…числился на службе младшим сверхштатным медицинским чиновником. – В 1893 г. (см. об этом подробнее в примечаниях к т. 5 Писем, стр. 454, 477, 499, 505).

Иллюстрированного издания «Мертвых душ» не выписывайте… – Это издание прислал Чехову в подарок А. Ф. Маркс. В составленном Чеховым списке книг, посланных в Таганрогскую городскую библиотеку (ЦГАЛИ), «Мертвые души» Гоголя, изд. Маркса, значатся под № 1280 (л. 29 об.)

3363. Б. ПРУСИКУ

21 апреля 1901 г.

Печатается по фотокопии с автографа (ГЛМ). Впервые опубликовано: «Краткие сообщения Института славяноведения АН СССР». М., 1957, № 22, стр. 52.

Ответ на письмо Б. Прусика от 7 (20) апреля 1901 г. (Игнатьева А. И. Переписка А. П. Чехова с его чешскими переводчиками. – Там же, стр. 53).

…за «Meziakti», полученные мною на этих днях. – 20 (7) апреля в пражском Национальном театре состоялась премьера пьесы Чехова «Дядя Ваня». В тот же день Прусик писал Чехову о «феноменальном успехе» постановки, об актерском исполнении, которое «выше всяких похвал», о критике, отзывавшейся «с крайним восхищением» о пьесе. Одновременно с этим письмом Прусик послал Чехову экземпляр театрального журнала «Meziakti» («Антракт»), 1901, № 167, 20 (7) апреля с программой спектакля «Дядя Ваня» и своей статьей «Д-р Антон Павлович Чехов и его „Дядя Ваня“» (номер журнала находится в Музее Чехова в Таганроге). Подробнее о постановке «Дяди Вани» в пражском Национальном театре см. в обзоре Ш. Ш. Богатырева «Чехов в Чехословакии» – ЛН, т. 68, стр. 756–757.

…нашел у себя письмо… – Письмо от 2(15) января 1901 г. (ГБЛ). Прусик писал: «Спешу Вам сообщить, что Ваш „Дядя Ваня“, принятый уже с июля на сцену Национального театра в Праге, игрался в этих днях в городском театре в Пильзене с огромным успехом». Судя по другому письму Прусика (без даты), пьеса шла с успехом также в городах Часлав, Нимбурк и Градец Кралове.

3364. О. Л. КНИППЕР

22 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 113–114.

Ответ на письмо О. Л. Книппер от 17 апреля 1901 г.; Книппер ответила 26 апреля (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 379–381; 398–400).

…я не удерживал тебя, потому что мне в Ялте противно… – Книппер писала 17 апреля: «Не могу отделаться от мысли, что мы зря расстались, раз я свободна. Это делается для приличия, да? Как ты думаешь? Когда я сказала, что уезжаю с Машей, ты ни одним словом не обмолвился, чтобы я осталась или что тебе не хочется расставаться со мной. Ты промолчал <…> Мне как-то ужасно больно думать о моем последнем пребывании в Ялте, несмотря на то, что много дурили. У меня остался какой-то осадок, впечатление чего-то недоговоренного, туманного. Тебе, может, неприятно, что я пишу об этом? Скажи мне откровенно. Я не хочу раздражать тебя ничем. Я так ждала весны, так ждала, что мы будем где-то вместе, поживем хоть несколько месяцев друг для друга, станем ближе, и вот опять я „погостила“ в Ялте и опять уехала. Тебе все это не кажется странным? Тебе самому? Я вот написала все это и уже раскаиваюсь, мне кажется, что и ты все это сам отлично чувствуешь и понимаешь. Ответь мне сейчас же на это письмо, если тебе захочется написать откровенно; напиши все, что ты думаешь, выругай меня, если надо, только не молчи. <…> В Москве все поражены, узрев меня, не могут понять причины моего приезда. Я всем говорю, что вызвала меня мать для решения квартирного вопроса». На следующий день Книппер опять вернулась к этой теме: «Вот опять 2-ой час ночи, я опять пишу тебе <…> Ты не выходишь у меня из головы, каждую минуту я думаю о тебе. Вдруг мне кажется, что ты уже охладел ко мне, что не любишь меня, как прежде, что тебе просто нравится, чтобы я приезжала к тебе, вертелась бы около тебя и больше ничего, что ты не смотришь на меня, как на близкого тебе человека. А я без тебя не представляю себе своей жизни. Ну, прости, милый мой, что я опять об этом. Не буду – ты ведь не любишь этой бабьей болтовни. Не сердись на меня. Мне просто как-то дико, что мы не вместе теперь, сейчас, почему дни проходят зря, в разлуке – оттого, может, и мысли всякие лезут» (там же, стр. 382).

Сядем на пароход в Ярославле ~ из Баку в Батум. – Книппер одобрила этот план: «Маршрут – Ярославль, Астрахань, Баку, Батум мне чрезвычайно нравится, милый мой. Волга меня манит сильно. Как это будет чудесно, красиво! Если бы ты знал, как я радуюсь этой поездке с тобой! Я жду не дождусь тебя».

Значит, ты без ролей сидишь теперь? – Книппер не была занята в готовящихся к постановке в Художественном театре пьесах Г. Гауптмана «Микаэль Крамер» и Г. Ибсена «Дикая утка». О театральных делах она писала 17 апреля: «Сегодня зашла в театр. Все забросали меня вопросами о тебе, о том, доволен ли ты успехом „Сестер“, когда ты приедешь, <…> без конца расспрашивали <…> Вечером, в 7 час., была беседа о „Крамере“ не особенно интересная. Немирович на днях уезжает в Ялту – увидишь его».

Прислали толстовский ответ на постановление синода. – Написан Л. Н. Толстым 4 апреля 1901 г. и озаглавлен: «Ответ на определение синода от 20–22 февраля 1901 г. и на полученные мною по этому случаю письма». Напечатан в «Листках свободного слова». Лондон, 1901, № 22.

Прислали альманах «Северные цветы» с моим рассказом. – В названном сборнике писателей-символистов был помещен рассказ Чехова «Ночью» – переработанная редакция давнего рассказа «В море», напечатанного еще в 1883 г. в журнале «Мирской толк». Впоследствии рассказ был вновь переработан Чеховым для марксовского издания, куда он вошел под старым названием «В море». В списке книг, посланных в Таганрогскую городскую библиотеку (ЦГАЛИ), альманах «Северные цветы» значится под № 1276 (л. 29 об.).

От брата Ивана получил письмо; пишет, что болен. – Письмо И. П. Чехова неизвестно. В письме от 29 апреля Книппер сообщала: «Третьего дня мы с Машей были у твоего брата Ивана. Он сильно похудел и все лечится. Работает усиленно. И опять без кухарки сидят, и приходится все самим делать – это ужасно. Софии Влад<имировны> не было дома, мы ее так и не дождались. Ждут не дождутся, небось, летнего отдыха. Володьку тоже не видели» (там же, стр. 401).

От труппы «Олимпия» из Петербурга получил телеграмму – просят позволения поставить «Три сестры». – Телеграмма не сохранилась.

Вишневскому я не писал грустных писем. – 17 апреля Книппер сообщала: «Вишневский говорит, что ты ему прислал очень грустное письмо, правда?» Вероятно, речь идет о письме Чехова к Вишневскому от 23 марта 1901 г. (см. т. 9 Писем).

Что я застану у вас в театре? ~ «Михаила Крамера»? «Дикой утки»? – О репертуаре Художественного театра на театральный сезон 1901–1902 гг. сообщалось в «Ялтинском листке» (1901, № 71, 19 августа): «Художественно-Общедоступный театр, начинающий свой зимний сезон 19-го сентября, ставит для открытия пьесу А. П. Чехова „Три сестры“. Из новинок здесь пойдут „Михаил Крамер“ Г. Гауптмана, в переводе Я. А. Фейгина, и „Дикая утка“ Г. Ибсена, в переводе г. Саблина. Из русских пойдет новая пьеса В. И. Немировича-Данченко». В письме от 24 апреля Книппер сообщала: «В театре не бываю, репетируют „Утку“ и „Крамера“, – я свободна» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 395). Драма Г. Гауптмана «Михаил Крамер», в переводе Я. А. Фейгина, в апреле 1901 г. была послана Чеховым в Таганрогскую библиотеку. Туда же была послана книга Фейгина «Генрик Ибсен».

…написать для Худож<ественного> театра 4-актный водевиль или комедию. – Вероятно, уже в это время Чеховым был задуман «Вишневый сад».

3365. И. П. ЧЕХОВУ

22 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 76.

Открытка. Год определяется по почтовым штемпелям: Ялта. 22 IV. 1901; Москва. 26 IV. 1901.

Соне и Володе – С. В. и В. И. Чеховым.

3366. И. Л. ЛЕОНТЬЕВУ (ЩЕГЛОВУ)

23 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: Новые письма, стр. 45–46.

Открытка.

Ответ на письмо И. Л. Леонтьева от 17 апреля 1901 г.; Леонтьев ответил 24 апреля (ГБЛ).

…в Ялте я пробуду до 5 мая… – Ответ на запрос Леонтьева: «Бесконечно в долгу перед Вами, о дорогой Антуан!!! Думал о Вашем товарищеском прошлогоднем отклике не день и не два, а целый год и хотел бы знать теперь – до коих пор Вы в Ялте, чтобы побеседовать с Вами обстоятельно, до гастролей труппы Станиславского в СПб. – включительно… Будьте великодушны и еще раз откликнитесь».

…проеду в Москву. – Чехов приехал в Москву 11 мая 1901 г.

А давно я не был в Питере. – Леонтьев ответил: «Семь строк Вашей „открытки“, дорогой Антуан, точно живой водой меня спрыснули!! В особенности же заставила сильно затрепыхаться мое щеглиное сердце последняя приписка: „А давно я не был в Питере!“ В самом деле, чего бы Вам не побывать здесь и нынешним маем, хотя бы с соблюдением самого строгого инкогнито? Сегодня, например, так жарко… хоть впору крымскому летнему дню! И сегодня как раз – легко сказать! – ровно 4 года, как мы не виделись… (После моего наезда в Мелихово и великодушного похищения от Вас доктора, забывшего пальто.)

За 4 года много воды, однако, утекло, и я переменился во многом и ко многим, сохраняя неизменную нежную привязанность к Вам, к жене моей Анисье Тимофеевне и… к литературе. Ой, не грех бы заглянуть на Серпуховскую <…> и навестить старика Щеглова!»

3367. О. Л. КНИППЕР

24 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 114–115.

Год устанавливается по письмам О. Л. Книппер от 18 и 19 апреля 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 382–384 и 385–386), на которые отвечает Чехов.

Вчера был у меня Немирович ~ сильно хочет писать. – В недошедшем до нас письме Чехова к Немировичу-Данченко от 28 марта 1901 г. содержалось приглашение посетить Ялту. Немирович-Данченко отвечал: «Ты пишешь, что охотно арестовал бы меня на два месяца. Я и сам охотно „арестовался“ бы. Да ничего не поделаешь! Придется на неделю съездить в Москву и весь май пробыть там. А писать так хочется! Да и необходимо, для театра же необходимо. Планы мои таковы. В пятницу уеду в Москву, всю Фомину неделю пробуду там, чтобы завести машину. После Фоминой уеду на две недели. Должно быть, в Ялту. После Фоминой там уже не будет столько знакомых, и мне никто не будет говорить: „Ах, какой замечательный ваш театр… И знаете, это новые пути!“ На май опять в Москву. Июнь – в деревню, июль – шляться (если кончу пьесу). Жаль, что эти дни не удастся повидаться с тобой» (ГБЛ; Ежегодник МХТ, 1944, стр. 138–139). О скором отъезде Немировича-Данченко в Ялту сообщала Книппер в письме от 17 апреля (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 381). О работе Немировича-Данченко над пьесой см. примечания к письму 3461*.

Куприн сидит у нас целый день, только ночует у себя. – В апреле 1901 г. Куприн находился в Ялте и работал в доме Чехова над рассказом «В цирке». «Один начинающий писатель, – вспоминал Куприн, имея в виду самого себя, – приехал в Ялту и остановился где-то за Ауткой, на окраине города, наняв комнатушку в шумной и многочисленной греческой семье. Как-то он пожаловался Чехову, что в такой обстановке трудно писать, – и вот Чехов настоял на том, чтобы писатель непременно приходил к нему с утра и занимался у него внизу, рядом со столовой. „Вы будете внизу писать, а я вверху, – говорил он со своей очаровательной улыбкой. – И обедать будете также у меня. А когда кончите, непременно прочтите мне, или, если уедете, пришлите хотя бы в корректуре“» (А. И. Куприн. Памяти Чехова. – В кн.: А. И. Куприн. Собр. соч. в девяти томах, т. 9. М., 1964, стр. 424–425). В письме от 18 апреля Книппер спрашивала: «Как поживает Миров, Куприн? Последний не надоедает тебе? Кланяйся обоим от меня».

Бунин в Одессе. – В первой половине апреля Бунин вместе с Книппер и М. П. Чеховой гостили у Чехова. В письме к М. П. Чеховой от 28 апреля 1901 г. из Лукьяново Бунин вспоминал о пребывании в Ялте: «В Ялте вы все что-то были не в духе, и, по правде сказать, мне жаль чего-то – эти полторы недели могли пройти лучше. Все же я опять с большой любовью вспоминаю Ялту и Вас, и Книпшиц, и „Антошу“, и всё, и вся <…> Как здоровье Ант. Павл. и где он и сколько пробудет в Москве, если он уже в Москве? Я в родном гнезде. Чувствую себя недурно. Ледяная, но светлая погода. Пишу много стихов – иногда хороших» (ГБЛ).

Вышел в Москве сборник «Северные цветы», там есть мой рассказ «Ночью». – См. примечания к письму 3364*.

О Чалеевой я спрашивал у Бородулина… – В письме от 19 апреля Книппер просила Чехова: «…попроси доктора Бородулина, чтобы он тебе рассказал подробнее о состоянии здоровья Варвары Ив. Чалеевой. Меня об этом очень просит ее самый близкий друг – Муратова, которая теперь поступила к нам в театр. Она сама хотела ехать к Чалеевой, но дирекция не дает ей отпуск. Она за нее беспокоится. У Чалеевой нет ни одной родной души, кроме сумасбродной сестренки, которая собственно и была причиной ухудшения здоровья Варвары Ивановны. Тебе эта просьба не неприятна? Не трудно исполнить? Напиши мне сейчас же ответ».

В Звенигороде ~ я работал там в больнице когда-то. – Книппер сообщала о своем желании, «как только зазеленеет», съездить с М. П. Чеховой, Е. В. Борнгаупт и дядей Сашей в Звенигород. «С тобой я тоже туда поеду». В Звенигороде Чехов работал летом 1884 г., заменяя ушедшего в отпуск звенигородского земского врача.

Ты пишешь, чтобы я привез с собой документы для венчания. – 19 апреля Книппер писала: «Чувствую, что жизнь уходит, а я как будто не жила, ничего не сделала в жизни, мало схватила, мало или, скорее, не поняла жизни, и что самого главного, самого красивого в жизни не сумела взять и понять. Когда я буду совсем одна с тобой, я тебе много, много буду говорить. Пожить бы с тобой полной, полной, хорошей жизнью! Милый мой, родной мой, хороший мой. Просто хочется ласкательные слова говорить. Привози свои бумаги, чтобы мы скорее могли перевенчаться – это очень просто и живо. Надоели мне кусочки, хочу полноты».

Горький, как пишут, арестован в Нижнем. – Горький был арестован в Нижнем Новгороде и заключен в нижегородскую тюрьму вместе со Скитальцем в ночь с 16 на 17 апреля 1901 г. Его обвиняли в «сочинении, печатании и распространении воззваний, имевших целью возбудить среди рабочих в апреле или мае текущего года противоправительственные волнения», а также в приобретении в Петербурге мимеографа для размножения революционных прокламаций и воззваний к сормовским рабочим. Подробности об аресте Горького см. в книге «Революционный путь Горького». М. – Л., 1933.

3368. О. Л. КНИППЕР

26 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано с датой 18 апреля 1901 г.: Письма к Книппер, стр. 111–112. Дата исправлена в ПССП, т. XIX, стр. 78.

Датируется по письму Книппер от 21 апреля 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 390–391), на которое Чехов отвечает, а также по связи с письмом к ней же от 24 апреля и помете Чехова «четверг», который приходился на 26 апреля 1901 г.

Я приеду в первых числах мая. – Чехов приехал в Москву 11 мая.

…здоровенную бабу ~ на которой ты советуешь мне жениться. – Вероятно, речь идет о О. М. Соловьевой-Березиной. Книппер писала о ней Чехову 21 апреля: «Скоро ли твоя свадьба с Ольгой Михайловной? Сколько приданого получишь?»

…ни одна душа в Москве не будет знать о нашей свадьбе… – См. примечания к письму 3392*.

Горький не выслан, а арестован ~ Поссе тоже арестован. – Ответ на вопрос Книппер: «Слыхал, что Горький выслан в Полтаву? Верно это?» Об аресте Горького и Поссе см. примечания к письмам 3367* и 3391*.

3369. П. И. ВЕЙНБЕРГУ

28 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: Неизд. письма, стр. 33–34.

Ответ па письмо П. И. Вейнберга от 19 апреля 1901 г.; Вейнберг ответил 3 мая (ГБЛ).

Простите, карточки у меня не было… – Вейнберг обращался к Чехову с просьбой: «В моей богатой коллекции портретов нет до сих пор Вашего – и это большой пробел, который я очень прошу Вас пополнить. Пожалуйста, не поленитесь, возьмите Ваше изображение, надпишите на лицевой стороне – кому и от кого, и упаковав надлежащим образом, пошлите в Петербург (куда я завтра уезжаю) <…> Буду весьма и весьма признателен».

…Вы прислали мне Вашу фотографию… – Получив от Чехова фотографию, Вейнберг послал ему свою: «Большое спасибо за милый и очень для меня ценный подарок; по Вашему желанию посылаю Вам и мое изображение – буду рад, если сохраните память о подлиннике». Фото Чехова с дарственной надписью Вейнбергу от 28 апреля 1901 г. (ИРЛИ). Фото Вейнберга с дарственной надписью от мая 1901 г. (ТМЧ). См. т. 12 Писем.

Осенью, вероятно, буду в Петербурге. – Ответ на вопрос Вейнберга: «Отчего совсем забросили Петербург – никогда даже не заглянете туда хоть на короткое время?» В ответном письме Вейнберг писал Чехову: «Весьма было бы приятно для меня и для многих, если бы Вы хоть заглянули наконец в Петербург. Это было бы тем приятнее, что свидетельствовало бы о поправлении Вашего здоровья, чего искренно и всегда желаю Вам».

3370. О. Л. КНИППЕР

30 апреля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 115.

Год устанавливается по содержанию (поездка Чехова в Форос, где он пробыл одни сутки – 1 мая 1901 г.).

Форос – имение К. К. Ушкова, расположенное в 45 км. от Ялты.

3371. О. Л. КНИППЕР

2 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 116–117.

Год устанавливается по письму Книппер от 26 апреля 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 398–400), на которое отвечает Чехов.

…выеду из Ялты 5 мая или ~ 10-го… – Чехов выехал в Москву 9 мая.

Если ты выйдешь за Вишневского… – Книппер писала 26 апреля: «Противный Вишневский клянется и божится и крестится, что через год или два я буду его женой – каково?! Он всегда шутит на эту тему, а вчера я даже немного рассердилась. Само собой, говорит, сделается!»

Куприн, про которого ты спрашиваешь ~ живет у нас. – См. примечания к письму 3367*.

Что касается великой княгини… – Книппер сообщала Чехову об интересе к нему со стороны великой княгини Е. Ф. Романовой (жены московского генерал-губернатора С. А. Романова): «Третьего дня мать пела на рауте (благотв<орительном>) в Строган<овском> училище, по желанию великой княгини, которая сама выбирала романсы. После концерта она с Сержем (С. А. Романовым) подошли к маме, жали ей руку и первый вопрос вел. княг<ини> был: „Ваша дочка в Москве? Когда же ее свадьба? А как его здоровье?“ Как тебе это нравится? Мама стала втупик и замялась, т. к. сама ничего не знает. Вел. княг. очень осведомлялась о тебе. Что за безобразие! Не желаешь ли ее пригласить в посаж<енные> матери? Затрепали нас с тобой».

3372. А. Ф. КОНИ

2 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 80–81.

Дата «2 апрель», вместо «2 май», поставлена Чеховым ошибочно (в Форос он выезжал 1 мая 1901 г. – см. его письма к Книппер от 30 апреля и 2 мая).

Ответ на письмо А. Ф. Кони от 1 мая 1901 г.; Кони ответил 4 мая (ГБЛ).

Поедемте в субботу или в любой день после субботы… – Ответ на предложение Кони: «Я все не могу справиться с больным горлом и чувствую себя нехорошо, так что могу оказаться не годным к путешествию в четверг в Гурзуф. Поэтому не отложим ли его до субботы или какого-либо другого дня в начале будущей недели? Извините, что, быть может, в чем-нибудь нарушил Ваши планы».

…не согласитесь ли Вы поехать на катере… – Кони ответил, что заболел и просил отложить поездку до следующей недели: «Назначьте любой день, начиная со среды (надеюсь поправиться к этому времени), и место свидания. В начале недели с удовольствием навестил бы Вас, да боюсь Вам помешать и не знаю удобных часов. Впрочем, в среду, при свидании, условимся». В среду 9 мая Чехов уехал из Ялты.

3373. М. О. МЕНЬШИКОВУ

4 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, изд. Атеней, стр. 132–133, с датой: 5 мая 1901 г.

Датируется по почтовым штемпелям на конверте: Ялта. 4 V.1901; Царское Село. 8 V.1901. По-видимому, Чехов поставил дату: «5 май» ошибочно.

Ответ на письмо М. О. Меньшикова от 29 апреля 1901 г. (ГБЛ).

…в Москве буду после 10-го ~ 12-го… – Чехов приехал в Москву 11 мая.

Поговорим насчет Вашего водворения в «Новом времени»… – Меньшиков, долголетний сотрудник «Недели», писал Чехову, что прекратил в ней работу, и просил совета относительно сделанного ему предложения сотрудничать в «Новом времени»: «Суворин обеспечивает мне полную свободу, что и как писать, и хотел бы с осени привлечь меня к участию в самой редакции. Несмотря на то, что „Новое время“ довело меня до малокровия своими нападками <…> я склонен попробовать писать. Аудитория большая – да и иначе где же работать? Пагубная привычка писать сделана, и отрывать ее сразу, говорят, опасно». Несмотря на предостережения Чехова, Меньшиков принял предложение Суворина и вскоре стал одним из активнейших сотрудников «Нового времени».

…в «Новом времени» ~ арестантские роты… – Характеристику «Нового времени» и его сотрудников см. также в письмах М. П. Чехову от 22 февраля и 5 марта 1901 г. в т. 9 Писем.

…основали свою собственную большую газету. – После ухода из «Недели» Меньшиков собирался издавать журнал. Он писал Чехову об этом: «Вот уже 2 месяца хлопочу, чтобы мне разрешили небольшой журнальчик вроде „Дневн<ика> писателя“ Достоевского, где бы я был единственным сотрудником; Шаховской согласен, но департ<амент> полиции находит меня вредным. Решительно не знаю, где и как окончательно устроюсь. Предлагать свои услуги не хочу никому, а из „20 тысяч курьеров“ ко мне прискакали лишь три-четыре, и то из таких заведений, куда спешить не хочется».

«Посылаю опыт работы Яшиной». – Сын Меньшикова Яша занимался фотографией.

3374. Б. А. ЛАЗАРЕВСКОМУ

5 мая 1901 г.

Печатается по тексту: Несобр. письма, стр. 47. Впервые опубликовано с датой – 5 мая 1902 г.: Письма, собр. Бочкаревым, стр. 48. Дата исправлена в ПССП, т. XIX, стр. 81.

Местонахождение автографа неизвестно.

Дата «5 мая 1901 г.» подтверждается письмом Б. А. Лазаревского от 16 апреля 1901 г. (ГБЛ), на которое отвечает Чехов.

…я хотел выехать 5 мая… – Из Ялты в Москву Чехов выехал 9 мая.

Ваш рассказ в «Крымском курьере» я давно читал… – Речь идет о рассказе «Не выдержал».

Насчет учительницы я ничего не писал… – Лазаревский просил помочь устроиться в Ялте больной учительнице В. Г. Сташевской.

…когда они выйдут в свет. – Авторские экземпляры «Трех сестер» в издании А. Ф. Маркса были посланы Чехову 15 мая (см. примечания к письму 3395*). В списке книг, посланных в Таганрогскую городскую библиотеку (ЦГАЛИ), это издание «Трех сестер» значится под № 1176 (л. 27).

3375. А. Ф. МАРКСУ

5 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 183–184.

Ответ на письмо А. Ф. Маркса от 17 апреля 1901 г. (ГБЛ).

Я получил высланные Вами четыре выпуска «Мертвых душ»… – Иллюстрированное издание «Мертвых душ» Гоголя. А. Ф. Маркс писал: «Вышедшие четыре первых выпуска будут Вам доставлены на этих днях, а следующие выпуски будут высылаться своевременно по мере выхода. Надеюсь, что издание Вам понравится».

…дней через пять я уезжаю в Москву ~ до июня. – Чехов выехал в Москву 9 мая.

3376. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

6 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 62–63.

Ответ на письма О. Р. Васильевой (без даты) – ГБЛ.

…письмо стоит 14 к., бандероль 30… – Расчет за отосланные в Женеву по просьбе Васильевой «толстый сверток» и письмо.

Если Вы уезжаете в самом деле завтра… – Ответ на приглашение Васильевой: «Если Вы думаете завтра пить кофе в „Дрездене“ – я была бы очень рада – будь это у меня. До 9-ти ч. я Вас подожду – там как хотите. На всякий случай еще раз прошу Вас сделать все возможное, чтобы продать дом и употребить деньги. И – прощайте – я завтра уеду».

3377. А. Ф. КОНИ

6 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: «Русская мысль», 1906, № 11, стр. 97.

Сегодня я получил от поэта И. А. Бунина книгу стихов… – 30 апреля 1901 г. Бунин послал Чехову свою книгу «Листопад. Стихотворения». М., изд. «Скорпион», 1901. В сопроводительном письме он просил: «Посылаю Вам книгу стихов на соискание Пушкинской премии. Потрудитесь, дорогой Антон Павлович, послать куда следует – я решительно не знаю. „Песнь о Гайавате“ Вам будет тоже на днях доставлена. Не сочтите все это за нахальство и простите за беспокойство. Если Вам неприятно это – оставьте втуне» (ЛН, т. 68, стр. 411). За книгу «Листопад» и стихотворный перевод поэмы Г. У. Лонгфелло «Песнь о Гайавате» Бунину была присуждена в октябре 1903 г. половина Пушкинской премии. Рецензия на эти книги была дана поэтом А. А. Голенищевым-Кутузовым (см. «Пятнадцатое присуждение премий имени А. С. Пушкина 1903 года. Отчет и рецензии I–IX». СПб., 1904, стр. 7–9 и 59–62).

В списке книг, посланных в Таганрогскую городскую библиотеку, сборник стихотворений Бунина «Листопад» значится под № 1252, а перевод поэмы Лонгфелло «Песнь о Гайавате» (изд. «Знание», 1903) – под № 1508 (ЦГАЛИ).

Сам я когда-то получил премию, но книжек своих не посылал. – 7 октября 1888 г. Комиссия по присуждению Пушкинских премий (выдававшихся «за лучшие литературные произведения, отличавшиеся высшим художественным достоинством»), состоявшая из четырех членов Отделения русского языка и словесности Академии наук и привлеченных лиц (К. Н. Бестужева, А. Д. Галахова, А. А. Голенищева-Кутузова и Д. В. Григоровича), единогласно присудила Чехову половину Пушкинской премии (500 р.) за сборник «В сумерках» (СПб., 1888). Подробнее об этом см. письма Чехова Д. В. Григоровичу от 9 октября и А. С. Суворину от 10 октября 1888 г. и примечания к ним в т. 3 Писем.

Во вторник тем не менее уеду в Москву. – Вторник приходился на 8 мая. Если бы Чехов выехал из Ялты в этот день, то в Москву он приехал бы в четверг 10-го, а не в пятницу 11-го, как указано в его телеграмме к О. Л. Книппер от 6 мая. Поэтому можно предположить, что телеграмма отправлена после комментируемого письма к Кони и что Чехов отсрочил день отъезда ввиду плохого самочувствия.

3378. О. Л. КНИППЕР

6 мая 1901 г.

Печатается по подлиннику (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 117.

Телеграмма. Датируется по пометам на бланке: Подана 6 V. 3.30 м. пополуд.; Принята 6 V. 1901 г.

Ответ на телеграмму О. Л. Книппер от 6 мая 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 404).

…приеду пятницу… – Т. е. 11 мая (ср. примечания к предыдущему письму).

3379. В. М. ЧЕХОВУ

7 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Неизд. письма, стр. 192.

Ответ на письмо В. М. Чехова, без даты, с пометой Чехова «901, V» (ГБЛ).

…ты и Леля отложили свой приезд до августа или сентября. – В. М. Чехов писал: «Приношу тебе глубочайшую благодарность за твой чудный подарок – заграничное одеяло. Такое богатое, роскошное и красивое одеяло не сыщется во всем г. Таганроге. Вчера у меня были выпускные экзамены. Комиссия нашла моих учеников отлично усвоившими курс училища, достаточно, по их возрасту, развитыми; удостоила 10 человек наград 1-го разряда, 6 – 2-го разряда. Мне выразила благодарность за хорошую постановку дела <…> Теперь у меня каникулы до 1-го сентября. После 20 мая я думаю с Лелей приехать к тебе погостить».

…оттуда на Соловецкий остров… – Эта поездка не состоялась.

…опусти в почтовый ящик… – Ответ на сообщение В. М. Чехова: «К нам на твое имя пришло письмо из Петербурга. Как поступить с ним?»

3380. О. Л. КНИППЕР

9 мая 1901 г.

Печатается по подлиннику (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 117.

Телеграмма. Датируется по пометам на бланке: Подана 9 V. 2.40 пополуд.; Принята 9 V.1901.

3381. И. М. КОНДРАТЬЕВУ

11 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 129.

На письмах Чехова И. М. Кондратьев, секретарь Общества русских драматических писателей и оперных композиторов, помечал номер расчетного листа, сумму причитающегося Чехову гонорара и дату, когда счет был послан казначею общества – А. А. Майкову. На данном письме помечено:

«Расчетные листы

от 31 декабря 1900 № 1177 на 674 р. 60 от 12 мая 1901 № 249 на 1315 р. 80

1900 р. 40 отосланы А. А. Майкову 13 т<екущего> мая».

3382. А. Ф. МАРКСУ

11 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 184.

А. Ф. Маркс ответил 15 мая 1901 г. (ГБЛ).

Четвертого тома ~ не высылайте мне в Москву… – Экземпляры IV тома собрания сочинений Чехова были посланы в Ялту 7 мая. В сопроводительном письме Маркс извещал: «Высылаю Вам 15 экземпляров только что вышедшего IV тома Ваших сочинений». В ответ на просьбу Чехова Маркс писал 15 мая: «Что касается IV тома сочинений, то ко времени получения Вашего письма о выезде в Москву книга была уже выслана в Ялту». Вместе с этим письмом были посланы экземпляры «драмы „Три сестры“, только что вышедшей из печати».

3383. М. А. ЧЛЕНОВУ

11 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГЛМ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 85.

…поговорить ~ о делах, насчет которых мы переписывались зимой. – О постройке клиники накожных болезней (см. также письма Членову от 6 и 19 января и примечания к ним в т. 9 Писем).

3384. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

12 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: «Красный архив», 1929, № 6 (37), стр. 180–181.

Открытка. Год устанавливается по почтовым штемпелям: Москва.12 V.1901; Ялта. 14 V.1901.

Говорят, что и О. Р. Васильева ~ тоже здесь. – Эта фраза позволяет предположить, что комментируемое письмо было написано раньше, чем письмо к О. Р. Васильевой от этого же числа.

Маша приедет в Ялту очень скоро… – М. П. Чехова собиралась выехать в Ялту 16 мая. О своих планах на этот счет она писала брату еще 27 апреля 1901 г.: «К великому моему огорчению, у меня экзамен назначен только 16 мая. Думаю 16-го же ночью выехать курьерским, если он тогда будет» (Письма М. Чеховой, стр. 179).

3385. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

12 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 63.

О. Р. Васильева ответила запиской (без даты) – ГБЛ.

…позвольте мне прийти завтра утром к Вам пить кофе. – Васильева ответила: «Я Вам ужасно благодарна, когда хотите – с 8-ми ч<асов>. Вы сами придете, а я Вас буду ждать завтракать».

3386. П. Ф. ИОРДАНОВУ

12 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: с пропусками: «Приазовская речь», 1910, № 45, 20 января, стр. 3; полностью: Письма, т. VI, стр. 140–141.

Открытка. Год устанавливается по почтовым штемпелям: Москва. 12 V.1901; Таганрог. 14 V.1901.

П. Ф. Иорданов ответил 16 мая 1901 г. (ГБЛ)

Вот ответ Репина… – Далее цитируется выдержка из письма И. Е. Репина от 29 апреля 1901 г. (ГБЛ). Там же Репин писал: «Петербург еще полон впечатлениями о „Трех сестрах“ и „Дяди Вани“. Станиславский сделал весьма удачное применение своего таланта, и увенчан прекрасно <…> Я очень рад, что мой набросок к „Мужикам“ украшает в маленьком виде перевод Д. Роша на обложке французского издания Вашей превосходной книги» (И. Репин. Избранные письма, т. 2. М., 1969, стр. 162–163).

…из Вашего письма… – Это письмо Чехова к Репину неизвестно.

…с полным сочувствием… – В письме Репина далее – следующие слова: «к Вашему попечительству о Таганрогской библиотеке».

…будет послано в Таганрог». – В музей при городской библиотеке (подробнее об этом см. в примечаниях к письму 3353*).

До меня дошли слухи, что на последних выборах Вам наложили черняков. – Об этом сообщил Чехову Г. М. Чехов в письме от 6 мая 1901 г.: «Читал, Иорданов не попал в гласные, забаллотировали, жаль» (ГБЛ). Об этой же новости извещал Чехова и В. М. Чехов в письме от мая 1901 г. (там же).

Быть может, загляну в Таганрог. – Иорданов ответил: «Буду очень рад, если заглянете в Таганрог, хоть на день. Мы Вас будем беречь от натисков корреспондентов и проч.»

3387. М. А. ЧЛЕНОВУ

14 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГЛМ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 86.

…обязали меня присутствовать на репетиции «Дикой утки». – Репетиции пьесы Г. Ибсена в Художественном театре.

Вот адрес имения… – О. Р. Васильевой, которое она хотела продать.

3388. В. А. ЩУРОВСКОМУ

14 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 86–87.

В. А. Щуровский ответил 15 мая 1901 г. (ГБЛ).

…какой день и в котором часу Вы можете принять меня. – В ответ Щуровский прислал свою визитную карточку, на которой указал день и час (17 мая, 11 часов утра), когда он может принять Чехова. См. письмо 3390.

3389. П. Ф. ИОРДАНОВУ

19 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Записки ГБЛ, вып. VIII, стр. 7.

Открытка. Год устанавливается по почтовым штемпелям: Москва. 19 V. 1901; Таганрог. 21 V. 1901.

Ответ на письмо П. Ф. Иорданова от 16 мая 1901 г. (ГБЛ).

…бумага, копию которой Вы прислали мне… – Иорданов вместе с письмом от 16 мая послал Чехову копию официальной бумаги от 12 мая 1901 г., присланной ему вице-президентом Академии художеств И. И. Толстым в ответ на его просьбу прислать в Таганрог произведения искусств для пополнения фондов будущего краеведческого музея. В бумаге содержался отказ «представить что-либо из коллекции академии», пока Таганрогский музей не имеет в своем бюджете ежегодно на пополнение художественных произведений «хотя бы небольшой суммы». Иорданов писал Чехову: «Вы пишете, что Репин обещает свое содействие, а между тем вчера Управой получена бумага, которую в копии я Вам посылаю. Я, собственно, не пойму, что им нужно и что они называют небольшой суммой, которую должен город отпускать музею? Если бы они определили эту сумму, я мог бы похлопотать о ней, если, конечно, ее нужно мерить цифрой не свыше сотни». 20 ноября 1901 г. Иорданов опять просил Чехова: «Нельзя ли вновь побеспокоить Академию художеств, хотя бы в том смысле, чтобы она выразилась более определенно, чем это она делает в прилагаемом отношении. Тогда я мог бы добиться у думы внесения в смету на этот предмет рублей триста. Конечно, я обращаюсь к Вам только при условии, чтобы при случае Вы не отказались упомянуть об этом. Нарочно писать об этом – я не могу Вас просить. Вообще, Вы будьте снисходительны к моей назойливости, которая, я сам это чувствую, чрезмерна, но я так боюсь упустить время, а потом так трудно поправить дело».

…не имеет отношения к письму Репина. – Речь идет о письме Репина Чехову от 29 апреля 1901 г. (см. примечания к письму 3386*).

Коллекция из Villefranche выслана Вам мною… – По просьбе Чехова А. А. Коротнев выслал из зоологической станции в Виллафранке коллекцию морских животных в спирту для Таганрогского музея. В ответ на письмо Чехова с благодарностью за присланную коллекцию (не сохранилось) Коротнев писал 8 июня 1901 г.: «Бойтесь Вы бога: за коллекцию никакой платы не полагается, и пополнять мы их будем очень охотно. Если бы Вы, впрочем, соблаговолили подарить в<илла>фр<анкской> станции Ваши сочинения, мы бы приняли их с большой благодарностью» (Из архива Чехова, стр. 228). О получении коллекции Иорданов извещал Чехова: «На днях мы получили из Виллафранка прелестную коллекцию морских животных в спирту. На ярлыках значится: „Русская зоологическая станция“. Ни письма, ни объяснения – ничего! Кому мы обязаны – неизвестно. Не знаете ли Вы что-нибудь, кто автор этого подарка и кого мы должны благодарить? Вообще музей, хотя и медленно, но пополняется, и если бы мы получили что-нибудь из Академии, мы смелее занялись бы его пополнением».

На кумыс я еду благодаря кашлю. – Иорданов спрашивал: «Зачем Вы желаете пробраться на кумыс? Не с Горьким ли? А правда, что Горький так плох?» Чехов выехал на кумыс в Уфимскую губ. 25 мая.

Горький здоров. Его выпустили. – См. примечания к следующему письму*.

3390. М. П. ЧЕХОВОЙ

20 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано, с пропусками: Письма, т. VI, стр. 141–142; полностью – ПССП, т. XIX, стр. 87–88.

Датируется по содержанию (пребывание в Москве, болезнь, необходимость ехать на кумыс), по связи с письмами к Иорданову от 19 мая и Поссе от 21 мая, а также по помете Чехова: «Воскресенье», которое приходилось на 20 мая 1901 г.

М. П. Чехова ответила 24 мая 1901 г. (Письма М. Чеховой, стр. 182–183).

Виноградов приходил ~ чтобы тебя похвалить… – Н. И. Виноградов был председателем педагогического совета гимназии Л. Ф. Ржевской, в которой преподавала географию М. П. Чехова. На сообщение брата Мария Павловна отвечала: «…я очень рада, что я оказалась хорошей учительницей, я этого не знала. Но никаких заявлений я писать не буду, ибо мне решительно все равно – 8 или 6 часов у меня будет в неделю. Тот же Виноградов отлично может предложить мне уроки еще в другой гимназии, что мне было бы очень желательно».

…был я у доктора Щуровского. – 17 мая (см. примечания к письму 3388*). Сохранилась история болезни Чехова, составленная Щуровским (ЦГАЛИ).

Женился бы, да нет при мне документов… – Мария Павловна ответила: «Теперь позволь мне высказать свое мнение насчет твоей женитьбы. Для меня лично свадебная процедура ужасна! Да и для тебя эти лишние волнения ни к чему. Если тебя любят, то тебя не бросят, и жертвы тут никакой нет, эгоизма с твоей стороны тоже нет ни малейшего. Как это тебе могло прийти в голову? Какой эгоизм?! Окрутиться же всегда успеешь. Так и передай твоей Книпшиц. Прежде всего нужно думать о том, чтобы ты был здоров. Ты, ради бога, не думай, что мною руководит эгоизм. Ты для меня был всегда самым близким и дорогим человеком, и, кроме счастья, я для тебя ничего другого не желаю. Был бы ты здоров и счастлив – для меня больше ничего не надо. Во всяком случае, действуй по своему усмотрению, быть может, я и пристрастна в данном случае. Ты же сам воспитал меня быть без предрассудков!»

Горького выпустили, он на свободе, здоров. – Благодаря энергичному ходатайству друзей Горького, добившихся его медицинского освидетельствования, писатель был выпущен из тюрьмы по состоянию здоровья 17 мая 1901 г. и подвергнут домашнему аресту, который вскоре был заменен гласным надзором полиции (см. также примечания к следующему письму*).

Если понадобятся деньги… – М. П. Чехова ответила: «Деньги мне, пожалуй, понадобятся, кое-что нужно будет сделать для дома – купить ручки к дверям, крючки к окнам и т. п. Потом мне хотелось бы от скуки проехаться куда-нибудь ненадолго, к Дроздовой, например, в Бахчисарай, попишу там».

3391. В. А. ПОССЕ

21 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ИМЛИ). Впервые опубликовано: «Новый журнал для всех», 1908, № 2, декабрь, стлб. 79–80.

Ответ на письмо В. А. Поссе от 7 мая 1901 г.; Поссе ответил 24 мая (ГБЛ).

…Ваше письмо пошло в Ялту, оттуда в Москву… – Письмо Поссе от 7 мая 1901 г. было написано из петербургского дома предварительного заключения: «…Вот уже около трех недель, как я нахожусь в „замке“. Не знаю за что, да этого, вероятно, и никто не знает. Может быть для того, чтобы „человек не избаловался“. Для жизненного опыта не мешает попасть и в тюрьму, но трех недель для этого вполне достаточно. Таково мое мнение, в частности, мнение моих сильно истрепанных нервов. Желательно, чтобы это мнение разделялось и теми, кто не желает дать мне избаловаться. Умный человек вряд ли станет предполагать, чтобы я, ведя „Жизнь“, одновременно играл в „нелегальщину“. От дела я оторван, и, если дело будет выясняться слишком долго, то „Жизни“ придется искать другого редактора, моим же детишкам (их и к счастью и к несчастью очень много!) придется класть зубы на полку. Впрочем, для них мой арест будет иметь, конечно, воспитательное значение…»

Вас выпустили? – В. А. Поссе был арестован в апреле 1901 г. и в середине мая освобожден. 24 мая он писал Чехову: «Первые дни „воли“ прошли для меня грустнее всей неволи. Журнал фактически приостановлен, приостановлен вопреки всем цензурным законам. Пришлось много хлопотать и бросаться из стороны в сторону. Надо надеяться, что дело в конце концов наладится: вчера Ермолаев формально продал „Жизнь“ Приснякову, который имеет много шансов на утверждение редактором-издателем Ермолаеву, а мне в течение трех лет запрещено жительство не только в столицах и стол<ичных> губ<ерниях>, но и во всех унив<ерситетских> гор<одах> и всех фабричных губерниях (что-то около 20). Намерен жить в Финляндии».

Горький уже выпущен дня 4 назад… – Ответ на сообщение Поссе: «От Горького и о Горьком известий не имею. После отъезда из Петербурга он писал мне всего один раз». См. примечания к письму 3390*.

…он весел и здоров… – О настроении Горького во время ареста Н. И. Долгополов сообщал Чехову 7 мая 1901 г.: «Алексей Максимович имеет свидание с Екатериной Павловной еженедельно. Обед получает из дому; кровать ему тоже разрешили взять. Сидят в пансионе веселые, добрые, смеются над стрясшейся бедою» (Из архива Чехова, стр. 192).

Я видел доктора, который его освидетельствовал… – Н. И. Долгополова, одного из врачей, подписавших акт второго медицинского освидетельствования М. Горького. О первом медицинском освидетельствовании Горького Долгополов писал Чехову 7 мая 1901 г.: «На днях производили освидетельствование А<лексея> М<аксимовича>, тюремный врач Длиноградский и <…> врач Покровский поступили как добровольцы-тюремщики – дали заключение: что он бодр и тюрьма не оказывает на него вредного влияния. Освидетельствование было по предписанию из Питера, говорят… Теперь Екат<ерина> Павл<овна> возбудила ходатайство о переосвидетельствовании. Приняты меры, чтоб „добровольцы“ не могли функционировать…» (там же, стр. 193). 16 мая 1901 г. в тюрьме состоялось вторичное медицинское освидетельствование Горького консилиумом врачей в составе Н. А. Грацианова, Н. И. Долгополова и В. Н. Золотницкого; на другой день тюремное заключение было заменено Горькому домашним арестом.

…Миролюбова, который ездил в Нижний хлопотать у Святополк-Мирского… – Вероятно, ошибка. Хлопотать об освобождении Горького ездил в Петербург к П. Д. Святополку-Мирскому К. П. Пятницкий. Об этом он писал 13 мая 1901 г. Екатерине Павловне Пешковой: «Приехал в Пет<ербург> 10-го утром. Немедленно отправился к кн. Святополку-Мирскому <…> Меня он принял 11-го утром. Я сказал всё, что мог, в пользу немедленного освобождения Алексея Максимовича. Передал Ваше письмо и копии с обоих свидетельств. Святополк-Мирский выразил уважение к личности и таланту Алекс<ея> Макс<имовича>; жалел, что был подан повод к обвинению в агитации среди сормовских рабочих. Обещал сделать для освобождения все, что в его силах. Между прочим, он указал, что нельзя освобождать до окончания следствия. Я возражал, что допросы уже сделаны, что следствие вступило в такую фазу, когда нет никакой нужды изолировать обвиняемого. Святополк-Мирский согласился, что при известных условиях можно освободить немедленно. По крайней мере, он сообщил такой факт <…> Святополк-Мирский обещал, со своей стороны, содействовать освобождению Ал<ексея> Максимовича» (Архив Горького).

…выслали мне туда майскую и июньскую книжки «Жизни»… – Поссе ответил: «При случае сообщите „литературному кругу“, что опасность для „Жизни“ миновала и что изменится лишь официальный редактор-издатель. Майская книжка, вероятно, выйдет в одном томе с июньской. Надеюсь, что доверие к „Жизни“ не пошатнется». Однако майская книжка журнала не увидела света. После выхода апрельской книжки «Жизни», в которой напечатана «Песня о Буревестнике» Горького, издание журнала было приостановлено, а в июне правительственным постановлением окончательно прекращено.

Рассказ непременно пришлю. – Поссе просил рассказ для журнала: «О „Жизни“ я болею душой и прошу Вас не забыть своего обещания. Вообще важнее всего сохранить этот журнал, на который потрачено немало сил. Подписка в нынешнем году превзошла ожидания, и журнал, что называется, встал на ноги <…> Здесь в тюремной библиотеке, к сожалению, нет Ваших рассказов, а они много бы облегчили участь заключенных. Тюрьма, даже предварительная, штука скверная, особенно для нашего брата, нигде не служившего и привыкшего к полной независимости».

Ваша статья ~ мне очень понравилась. – Статья «Московский Художественный театр (По поводу его петербургских гастролей)», напечатанная в апрельской книге журнала «Жизнь» за 1901 г. «„Ум, образованность, изучение“ – вот слова, которые Московский Художественный театр мог бы взять своим девизом, – писал в статье Поссе. – Мы не хотим этим сказать, что в Московском Художественном театре нет выдающихся дарований, – дарований и помимо г. Станиславского, этого primus inter pares, много, но особенность и сила этого театра не столько в том, что его артисты талантливы, сколько в том, что на всех его участниках, начиная с руководителей, кончая статистами, лежит печать интеллигентности, печать ума, образованности, изучения. Ум проявляется и в выборе пьес, и в их постановке, и в самой игре. Интеллигентны не только гг. Станиславский и Немирович-Данченко, но и все другие участники, которые изучают не только свою роль, но и все произведение и даже нередко всего автора.» «Самой типичной» для Художественного театра пьесой Поссе признал «Дядю Ваню» – «пьесу настроения», которое «всегда прекрасно передается Художественным театром». Далее Поссе писал: «Конечно, сценическое искусство своим торжеством не мало обязано удивительному драматическому искусству Чехова <…> Пьесы Чехова умны, старательно обработаны, действие в них развивается без затяжек, без ненужных разговоров, наконец, характеры и душевные драмы действующих лиц ясны и определенны, оттого в них много настроения, оттого они сценичны, оттого они требуют для удачного выполнения талантливых, умных, образованных и старательных артистов. Чеховские пьесы явились, нам думается, результатом серьезной и кропотливой творческой работы автора. Это – не ряд фотографий, так сказать, механически снятых с натуры; это – картины, поражающие своею цельностью, картины, где все фигуры строго выбраны и отчетливо выписаны…» Отметив неприязненное отношение критики к «Трем сестрам», Поссе продолжал: «Все это очень хорошо, т. е. хорошо, что „почти вся печать“ запротестовала: это значит, что удары Чехова попадают в цель, что он своими последними произведениями, в том числе „Тремя сестрами“, ранит прямо в сердце пошлость и ничтожество, которыми „живы“ представители нашего мещанского общества. Талант Чехова растет беспрерывно, становится все серьезнее и опаснее для гг. „сереньких“; они правильно называют его „талантом мстящим“, они боятся его, но надеются, что „жизнь – сильнее и умнее Чехова“. Нет, господа, Чехов сильнее вашей, как вы сами проговариваетесь, „бессмысленной“ жизни, и его „мщение“ подготовляет жизнь осмысленную, в которой нет места „ряженым“ представителям общественного мнения. „Три сестры“ – новый шаг вперед. Они значительнее „Дяди Вани“, но вместе с тем и труднее для понимания. Недаром и в Москве и в Петербурге на первых представлениях многие „чеховцы“ ходили с недоумевающими и разочарованными физиономиями».

Но почему в Питере «Одинокие» Гауптмана пришлись так не по вкусу? – Поссе отмечал в своей статье, что «Одинокие» были неправильно прочитаны театром: «…на сцене Московского Художественного театра в сущности одиноких не было. „Одинокие“ – без одиноких. Когда читаешь эту пьесу в подлиннике, то мучишься драмой одиноких Иоганеса и Анны, когда же смотришь пьесу на сцене, то переживаешь драму стариков Фокератов и отчасти Кетэ, к судьбе же Иоганеса, Анны и Брауна относишься с полным равнодушием». Более резкая оценка постановки «Одиноких» на сцене Художественного театра дана в рецензии Homo Novus (Кугеля) в «Петербургской газете» (1901, № 50, 21 февраля, отд. «Театральное эхо»).

В будущем сезоне пойдет моя «Чайка». – Предполагавшаяся Художественным театром постановка «Чайки» во время гастролей в Петербурге в 1902 г. не состоялась из-за болезни О. Л. Книппер.

3392. О. Л. КНИППЕР

Около 24 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 117, с датой: «май 1901».

Датируется предположительно по содержанию (Чехов выехал из Москвы в «пятницу» – 25 мая, сразу же после венчания).

У меня всё готово. – По-видимому, речь идет о приготовлениях к венчанию. Оно состоялось в Москве, на Плющихе в Воздвиженском переулке, в церкви Воздвижения на Овражке, 25 мая, которое как раз и приходится на «пятницу», упоминаемую в записке. Присутствовали при венчании, как Чехов и желал, только четыре необходимых свидетеля, шафера: В. Л. Книппер (брат О. Л. Книппер), А. И. Зальца (ее дядя), Ф. И. Зейферт (студент-юрист) и Д. В. Алексеев (студент-химик). После венчания Чехов и О. Л. Книппер, посетив лишь мать Ольги Леонардовны, тотчас отправились на вокзал и уехали в Н. Новгород, а затем на кумыс в Уфимскую губ. К. С. Станиславский вспоминал о женитьбе Чехова: «Однажды Антон Павлович попросил А. Л. Вишневского устроить званый обед и просил пригласить туда своих родственников и почему-то также и родственников О. Л. Книппер. В назначенный час все собрались, и не было только Антона Павловича и Ольги Леонардовны. Ждали, волновались, смущались и, наконец, получили известие, что Антон Павлович уехал с Ольгой Леонардовной в церковь, венчаться, а из церкви поедет прямо на вокзал и в Самару, на кумыс. А весь этот обед был устроен им для того, чтобы собрать в одно место всех тех лиц, которые могли бы помешать повенчаться интимно, без обычного свадебного шума. Свадебная помпа так мало отвечала вкусу Антона Павловича. С дороги А. Л. Вишневскому была послана телеграмма» (Станиславский, т. 5, стр. 352).

Более обстоятельно эти дни описывает Книппер в письме к М. П. Чеховой от 28 мая 1901 г.: «Начну с знаменательного дня 25-го мая. Для меня все события этого дня прошли как сон. Во-первых, я не спала последней ночью, встала с сильной головной болью и натощак в 8 с половиной ч. утра отправилась к Туру доканчивать свой зуб, который он мне отлично починил. Вернувшись от него, я укладывалась, потом ездила с Лелей за покупками, в 2 часа пообедала, надела беленькое платьице и поехала к Антону. С матерью все объяснилось, хотя она была сильно огорчена и обижена, что я ее оставила как бы в стороне, но ведь я сама не знала до последнего дня, когда мы будем венчаться. Свадьба вышла преоригинальная. Зина приходила в ужас, хотя и крестила и плакала, одевая меня. Мама отнеслась ко всему умно, так как я объявила, что если поднимутся рыдания, то я убегу из дому. Свидетелями были дядя Саша, Володя, Зейферт и студент Алексеев, все это устраивалось накануне венчания, взяли первых попавшихся. Больше в церкви не было ни души, у ограды стояли сторожа. К 5 час. я приехала с Антоном, шафера уже сидели на скамеечке в саду. Как-то все странно было, но хорошо, что просто и без затей. Я еле стояла от головной боли и одно время чувствовала, что или я расплачусь, или рассмеюсь. Знаешь, мне ужасно сделалось странно, когда священник подошел ко мне с Антоном и повел нас обоих. Потом я успокоилась, и мне было даже хорошо и покойно. Венчались мы на Плющихе у того батюшки, который хоронил твоего отца. От меня потребовали только свидетельство, что я девица, за которым я сама ездила в нашу церковь. Там вздумали ставить препятствия, что без оглашения венчать нельзя, но я сообщила, что никто в Москве не знает о нашем венчании и что мы не желаем оглашения. Помялись и все-таки дали свидетельство. Венчание вышло не длинное. Мне страшно было обидно, что не было Ивана Павловича, но я не поняла Антона, почему это произошло: ведь Иван Павлович знал, что мы венчаемся, Антон ездил с ним к священнику. Поздравили нас наши шафера, затем сели и поехали. Антон завез меня домой – поехал за своими вещами и вернулся к нам. У нас хохотали над нашей свадьбой. Но когда я вернулась из церкви, наша прислуга все-таки не выдержала, и все гуськом явились поздравлять меня и подняли вой и плач, но я отнеслась благодушно» (Книппер-Чехова, ч. 2, стр. 21–22).

3393. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

24 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 63.

Ответ на письмо О. Р. Васильевой от 6 мая 1901 г. (ГЛМ). Васильева ответила 5 июня (в письме ошибочно проставлена дата – 5 мая) – (ГБЛ).

Здешняя контора справок наводила справки… – Об этом Чехов узнал из письма М. А. Членова от 23 мая 1901 г., который прислал также письмо, полученное А. Н. Виноградовым от одесского агента.

3394. А. Ф. МАРКСУ

24 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 184–185.

Ответ на письмо А. Ф. Маркса от 15 мая 1901 г.; Маркс ответил 13 июня (ГБЛ).

Возвращаю Вам корректуру… – Еще 7 мая Маркс сообщал Чехову: «К набору пятого тома уже приступлено, и первые корректурные листы будут Вам высланы в скором времени». 15 мая Маркс извещал: «Московский адрес Ваш сообщен типографии для доставления Вам корректуры V тома». И 13 июня сообщил: «Корректура пятого тома от Вас получена, и типография моя приступает к печатанию этого тома, по выходе которого немедленно будет приступлено к набору следующего VI тома».

3395. А. Ф. МАРКСУ

24 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 185.

Ответ на письмо А. Ф. Маркса от 15 мая 1901 г. (ГБЛ).

Сегодня я получил 5 экз. «Трех сестер»… – 15 мая Чехову были посланы экземпляры сборника «Свадьба. Юбилей. Три сестры», только что вышедшего из печати в издании А. Ф. Маркса.

3396. И. А. СИНАНИ

24 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 232.

Открытка. Год устанавливается по почтовым штемпелям: Москва. 24 V.1901; Ялта. 27 V.1901.

3397. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

25 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 64.

О. Р. Васильева ответила 5 июня (в письме ошибочно проставлена дата – 5 мая) 1901 г. (ГБЛ).

…московский доктор поехал в Одессу осмотреть Ваше имение… – Съездить в Одессу и найти там человека, который бы занялся продажей имения, советовал М. А. Членов (см. примечания к письму 3393* и письмо 2416*).

3398. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

25 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Неизд. письма, стр. 52.

…прилагаемое условие мне дал в Ялте Бесчинский… – Условия издания и распространения «Путеводителя по Крыму», составленного А. Я. Бесчинским (см. примечания к письму 3347*).

3399. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

25 мая 1901 г.

Печатается по подлиннику (ГБЛ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 92.

Телеграмма. Датируется пометой на бланке: Принята 25.

Е. Я. Чехова ответила телеграммой от 25 мая 1901 г. (ГБЛ).

…благословите, женюсь. – Е. Я. Чехова ответила: «Благословляю. Будь счастлив, здоров». О впечатлении, которое произвела телеграмма на родных Чехова, видно из письма Марии Павловны к Книппер от 30 мая 1901 г.: «Ну, милая моя Олечка, тебе только одной удалось окрутить моего брата! Уж как он крепился, не поддавался человек, но судьба пришла, и кончено! <…> Неожиданная телеграмма, конечно, встревожила нас, особенно мать. Она все металась из стороны в сторону, плакала сильно. Теперь она уже успокоилась и даже, кажется, начинает желать повидаться с тобой поскорей и примирилась с тем, что ее Антоша женат. Мне казалось таким ужасом венчанье – эта трепка для Антоши, все-таки больного человека, что я не раз спрашивала себя: „Зачем тебе все это понадобилось?“ Но как я страдала, если бы ты знала, моя дорогая! Что, если наши отношения изменятся к худшему, – теперь все зависит от тебя. И вдруг ты будешь Наташей из „Трех сестер“! Я тебя тогда задушу собственноручно. Перекусывать горло я тебе не стану – а просто задушу. О том, что я тебя люблю и уже успела к тебе за два года сильно привязаться, – ты знаешь. <…> В Ялте переполох по поводу женитьбы Антона, сегодня уже напечатано в газетах об этом. Прилагаю вырезки. Больше всего болтают m-me Бонье и Синани. Первая даже плачет, плачет и наша бабушка Марья. Телефон трещит непрерывно, не оставляют нас в покое. Я смеюсь, острю, говорю глупости и принимаю поздравления. Вчера была начальница и даже пили за ваше здоровье! <…> У меня только одно теперь желание – поскорее увидеть вас. Третьего дня Средины получили телеграмму от Антоши (это я узнала от начальницы), а мы всё еще ничего не знаем про вас, хоть бы в три слова телеграммку!» В письме к Книппер от 12 июня Мария Павловна также писала об отношении Евгении Яковлевны к женитьбе сына: «Ты не думай, что она на тебя сердита, напротив, достаточно того, что ты жена Антоши, и она уже желает тебя видеть и тоже боится, что ты не будешь расположена к ней, боится, что ты не захочешь после кумыса приехать в Ялту. Антоша все пишет, что „я приеду тогда-то…“, и о тебе ни звука. <…> Ты знай все-таки, если не приедешь в Ялту, то очень обидишь мать. По правде сказать, я очень удивляюсь геройству матери, что она так легко примирилась с женитьбой своего любимчика, который все время только и толковал о том, что никогда не женится и вдруг сразу огорошил – женился, да еще на актрисе. Она даже собирается тебе писать» (Книппер-Чехова, ч. 2, стр. 24–25, 27).

3400. И. П. ЧЕХОВУ

25 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX стр. 92–93.

3401. М. А. ЧЛЕНОВУ

25 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГЛМ) с исправлением описки: «Сызрано-Златоуст. ж. д.» на «Самаро-Златоуст. ж. д.» Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 93.

Я написал Васильевой… – См. письма к О. Р. Васильевой от 24 и 25 мая.

3402. Л. А. АВИЛОВОЙ

Май, после 25 – сентябрь 1901 г.

Печатается по машинописному тексту воспоминаний Л. А. Авиловой «А. П. Чехов в моей жизни» (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: ЛН, т. 68, стр. 260. Местонахождение автографа неизвестно.

Текст восстановлен Авиловой по памяти и является ответом на ее шутливую записку, поздравляющую Чехова с женитьбой. Записка была послана на имя Алехина от Луганович – персонажей рассказа Чехова «О любви». См. т. 10 Сочинений, стр. 383–384. Датируется предположительно датой венчания Чехова и записью Авиловой: «Я узнала, что он один в Ялте, а Книппер в Москве, и <…> написала записочку».

3403. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

28 мая 1901 г.

Печатается по автографу (Архив Горького). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 144.

Год устанавливается по связи с письмами к А. И. Зальца и М. П. Чеховой от 28 мая 1901 г. (см.).

Милый Алексей Максимович, я ~ на Пьяном Бору… – О своем «свадебном путешествии» Книппер вспоминала: «25 мая мы повенчались и уехали по Волге, Каме, Белой до Уфы, откуда часов 6 по жел. дор. в Андреевскую санаторию около ст. Аксеново. По дороге навестили в Нижн. Новгороде А. М. Горького, отбывавшего домашний арест. У пристани „Пьяный бор“ (Кама) мы застряли на целые сутки и ночевали на полу в простой избе в нескольких верстах от пристани, и спать нельзя было, так как неизвестно было время, когда мог прийти пароход на Уфу – и в продолжение ночи и на рассвете пришлось несколько раз выходить и ждать – не появится ли какой пароход. На Антона Павловича эта ночь, полная отчужденности от всего культурного мира, ночь величавая, молчаливая, памятная какой-то покойной, серьезной содержательностью, и жутковатой красотою, и тихим рассветом, произвела сильное впечатление, и в его книжечке, куда он заносил все свои мысли и впечатления, отмечен „Пьяный бор“» (О. Л. Книппер-Чехова. Несколько слов об А. П. Чехове. – Переписка с Книппер, т. 1, стр.39).

Долгополов взял билеты до Пьяного Бора… – О посещении Горького в Нижнем Новгороде О. Л. Книппер-Чехова писала М. П. Чеховой 28 мая 1901 г.: «В 8 часов поехали на вокзал, провожали все наши, тихо, скромно. Антон заранее заказал маленькое спальное купе, и мы отлично доехали до Нижнего. Там нас встретил доктор <Долгополов> – знакомый Антона, приготовивший нам каюту на пароходе. Затем он повез нас к Горькому и болтал отчаянно много. У Горького при входе в сенях и в кухне сидит по городовому. Доктор никак не мог очухаться, что Антон представил ему свою жену. У Горького мы сидели, и только в конце уже пришлось к слову, и мы сказали, что обвенчались. Он, конечно, пустил черта, удивился, обрадовался и здорово колотил меня по спине. Он выглядит хорошо, чистенький, в светло-голубой рубахе и рад был Антону несказанно. Екатерина Павловна отправилась родить, как он заявил нам, а Максимка гулял, так что мы их не видели. Сидели недолго. Горький пишет пьесу нам» (Книппер-Чехова, ч. 2, стр. 23).

…как чувствует себя Екатерина Павловна. – Об этом посещении Е. П. Пешкова вспоминала: «26 мая 1901 года, на другой день после свадьбы, Антон Павлович с Ольгой Леонардовной, по дороге на кумыс в Аксеново, заехали в Нижний Новгород к нам. Были недолго, как раз в этот день у меня родилась девочка Катюша. Дверь в нашу квартиру им открыл полицейский, который дежурил в прихожей. В это время Алексей Максимович – после ареста и тюрьмы – по болезни был под домашним арестом» (Е. П. Пешкова. Встречи с Чеховым. – ЛН, т. 68, стр. 614–615).

3404. А. И. ЗАЛЬЦА

28 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 145–146.

А. И. Зальца ответил 22 июня 1901 г. (ГБЛ).

3405. М. П. ЧЕХОВОЙ

28 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 144–145.

Открытка. Год устанавливается по почтовым штемпелям: Пермь. 29 мая 1901; Ялта. 4 VI.1901.

М. П. Чехова ответила 6 июня 1901 г. (Письма М. Чеховой, стр. 185–186).

…сидим в Пьяном Бору… – Более подробно о поездке в Аксеново писала М. П. Чеховой Книппер 28 мая 1901 г.: «На пароходе ехали до сегодняшнего злополучного дня и сильно проклинали доктора <Долгополова> из Нижнего, который, не узнавши хорошенько, как надо ехать, заставил нас сидеть здесь, в этой глуши. Нам надо было плыть до Казани и там пересесть на другой пароход, прямо до Уфы. А мы плыли по Волге, плыли по Каме и теперь ждем парохода с 12 часов дня; сейчас девятый час вечера, говорят, что пароход придет в 3 часа утра, а может в 5, а может, совсем не придет. На пристани невозможно было оставаться, и потому мы перебрались в избу к вознице, который возил нас в село. Погода прояснилась. Уныло здесь, неприветливо адски. Но мы ничего, в хорошем настроении, сейчас велим поставить самовар, затем ляжем на полу, подостлавши все, что есть мягкого. Антон милый-размилый, я его люблю и любуюсь им и ухаживаю за ним; чувствует он себя лучше гораздо. Кашляет только по утрам. На кумысе буду опять варить ему сондигандо для аппетита. В Москве он ел много и с аппетитом. Он такой нежный, ласковый, хороший. Сидит сейчас и читает, а то писал письма. Уже темнеет. Смешно подумать, где мы торчим. Кама, по-моему, прескучная река, местами только немного живописна, где есть леса. Волга хороша, но самой красоты мы не видели все-таки. Еще остается нам плыть более суток, там в Уфе опять, верно, ждать поезда. Скорее бы водвориться!» (Книппер-Чехова, ч. 2, стр. 23).

Супружница моя здорова и всё смеется. – Вместе с комментируемым письмом Книппер послала М. П. Чеховой открытку следующего содержания: «Милая Маша, я все смеюсь, как пишет мой „супруг“, – ты этому веришь? Поневоле засмеешься – завез меня куда-то в Вятскую губернию, посадил в избу, кормит севрюжкой. „Он“ велит написать, что я одурела от счастья – ты веришь? „Он“ очень мил, весел, бьет меня по нескольку раз в день и велит считать себя счастливой. На пароходе было великолепно, ели стерляди, пили чай и были веселы. В Нижнем навещали Горького» (там же, стр. 21).

3406. М. П. ЧЕХОВОЙ

30 мая 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 146.

Открытка.

М. П. Чехова ответила 6 июня 1901 г. (Письма М. Чеховой, стр. 185–186).

…его поливать возможно чаще, каждый день. – Зная, как заботится брат о своем саде, М. П. Чехова почти в каждом письме писала о саде. Так, 21 мая она сообщала: «Дорогой Антоша, если бы ты знал, как хорошо теперь у нас! Я не узнала сада! Поливаем каждый день, вода пока есть. Розы цветут великолепно, я начала ухаживать за ними» (там же, стр. 180). 28 мая: «Погода сухая и не особенно жаркая, все жду дождя, тучки ходят, а дождя нет! В саду у нас очень хорошо, розы всё еще цветут, цветет даже лаватера лиловыми цветочками, как куриная слепота, газон тот уже зацвел. Как только вода идет, мы сейчас же поливаем шлангом все деревья. У нас превосходный сорт черешен. Розы и глицинии тянутся по стене все кверху и уже начинают закрывать дом, его совсем не нужно будет штукатурить. Садик очень мил!» (там же, стр. 184).

3407. М. П. ЧЕХОВОЙ

2 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 95–96.

Год определяется пребыванием в Аксенове, где Чехов лечился в июне 1901 г.

М. П. Чехова ответила 6 июня 1901 г. (Письма М. Чеховой, стр. 185–186).

Мать, наверное, говорит уж бог знает что… – Об отношении Е. Я. Чеховой к женитьбе сына см. примечания к письму 3399*. 28 мая Мария Павловна писала об этом же: «Когда получили от тебя телеграмму, мать от неожиданности как-то остолбенела, потом с ней сделалась медвежья болезнь, но вскоре она совершенно оправилась и теперь удивляет меня своим спокойствием. Она совершенно здорова. Мы с ней все ходим гулять и далеко, сегодня были в Массандре» (там же, стр. 184).

…и к тебе у меня останутся отношения неизменно теплыми и хорошими… – О своем настроении после получения известия о женитьбе брата Мария Павловна писала 28 мая 1901 г.: «Хожу я и все думаю, думаю без конца. Мысли у меня толкают одна другую. Так мне жутко, что ты вдруг женат! Конечно, я знала, что Оля, рано или поздно, сделается для тебя близким человеком, но факт, что ты повенчан, как-то сразу взбудоражил все мое существо, заставил думать и о тебе, и о себе, и о наших будущих отношениях с Олей. И вдруг они изменятся к худшему, как я этого боюсь… Я чувствую себя одинокой более чем когда-либо. Ты не думай, тут нет никакой с моей стороны злобы или чего-нибудь подобного, нет, я люблю тебя еще больше, чем прежде, и желаю тебе от всей души всего хорошего, и Олю тоже, хотя я не знаю, как у нас с ней будет, и теперь пока не могу отдать себе отчета в своем чувстве к ней. Я немного сердита на нее, почему она мне ровно ничего не сказала, что будет свадьба, не могло же это случиться экспромтом. Знаешь, Антоша, я очень грущу, и настроение плохое, есть ничего не могу, все тошнит. Видеть хочу только вас и никого больше, а между тем всё у всех на глазах, уйти некуда. Пока я еще никому не говорю, хотя по городу слухи уже носятся. Конечно, скрывать уже нечего» (Письма М. Чеховой, стр. 183–184). Об этом же Мария Павловна писала и И. А. Бунину 6 июня 1901 г.: «Я оставила брата в Москве совершенно больным. Ординатор Остроумов, выслушав его, нашел процесс и в другом легком, послал его на кумыс. 25 мая получаем телеграмму, что венчается… Я долго волновалась, все спрашивала себя: к чему Олечке понадобилась вся эта трепка для больного, да еще в Москве? Но, кажется, дело обошлось благополучно. Я получаю теперь от них хорошие письма» (ГБЛ).

…в Уфимской губ<ернии> скучно, неинтересно… – Об этом периоде жизни Чехова Книппер вспоминала: «В Аксенове Антону Павловичу нравилась природа, длинные тени по степи после шести часов, фырканье лошадей в табуне, нравилась флора, река Дема (Аксаковская), куда мы ездили однажды на рыбную ловлю. Санаторий стоял в прекрасном дубовом лесу, но устроено было примитивно, и жить было ему неудобно при минимальном комфорте. Даже за подушками пришлось мне ехать в Уфу. Кумыс сначала пришелся по вкусу Антону Павловичу, но вскоре надоел, и, не выдержав 6 недель, мы отправились домой в Ялту через Самару по Волге до Царицына и на Новороссийск. До 20 августа мы пробыли в Ялте. Затем мне надо было возвращаться в Москву – возобновилась театральная работа» (О. Л. Книппер-Чехова. Несколько слов об А. П. Чехове. – Переписка с Книппер, т. 1, стр. 39–40).

…находится у Книппер… – У А. И. Книппер, матери Ольги Леонардовны.

Здоровье мое сносно… – Книппер писала М. П. Чеховой 7 июня: «Сегодня неделя, что мы здесь. Антон сегодня вешался и, представь, прибавил 8 фунтов. Он пьет уже 4 бутылки и пьянеет, много спит, много ест. Острит, шутит, одним словом, прелесть! Боюсь мечтать, но мне кажется, что мы с ним отлично будем поживать» (Книппер-Чехова, ч. 2, стр 26).

Приехал ли Иван? – И. П. Чехов приехал в Ялту в конце июня.

Ее телеграмму… – От 25 мая 1901 г. (см. примечания к письму 3399*).

Рыбу половить бы, да далеко. – О времяпровождении Чехова в Аксенове Книппер писала: «Вчера мы с Антоном и здешним доктором Варавкой смотрели, как ловят рыбу бреднями, попалась большая форель среди другой рыбы. Завтра идем с удочками. Речонка маленькая, но живописная. Антон сидит, болтает с кадетиком из Питера, славный мальчик, но заика, бедный. Общество неважное. Мы побалтываем все-таки» (там же).

3408. И. Л. ЛЕОНТЬЕВУ (ЩЕГЛОВУ)

4 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: Новые письма, стр. 46–47.

Ответ на письмо И. Л. Леонтьева от 29 мая 1901 г. (ГБЛ).

…большое Вам спасибо за письмо и за поздравление. – Леонтьев писал по случаю женитьбы Чехова: «Узнал нежданно-негаданно, из газет, о Вашем „майском торжестве“ и из тех же газет узнал Ваш летний адрес, по коему спешу послать мое товарищеское поздравительное приветствие!! Славы, „общественного счастья“ у Вас, слава богу, по горло – не грех прихватить, наконец, кусочек личного!! Мое почтительнейшее поздравление супруге Вашей, с которой т<ак> с<казать> я заочно познакомился в С<анкт>-П<етербурге>, восхищаясь в Панаев<ском> театре „Дядей Ваней“ и „Тремя сестрами“…»

Вот адрес Горького… – Ответ на просьбу Леонтьева: «Я сижу, по-прежнему, в моем каменном мешке на Серпуховской, предполагая, однако, летом выбраться на вольный воздух, в своем крае – во всяком случае, до Нижнего Новгорода дотянусь. Не дадите ли Вы мне, на всякий случай, два теплых слова к Максиму Горькому и его адрес; зимой, в С<анкт>-П<етербурге> я сидел в стороне против него, но, боясь показаться назойливым, сдержал себя и не решился подойти (он был не один)».

Ему я напишу сегодня же… – Чехов написал Горькому 8 июня 1901 г. (см. письмо 3412).

3409. М. П. ЧЕХОВОЙ

4 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: ЛН, т. 68, стр. 236–237.

Год определяется по содержанию (пребывание в Аксенове, женитьба) и письму М. П. Чеховой от 24 мая 1901 г., на которое отвечает Чехов; М. П. Чехова ответила 16 июня (Письма М. Чеховой, стр. 182–183, 186–187).

Всё, решительно всё останется так, как было… – 16 июня 1901 г. М. П. Чехова ответила: «Милый Антоша, Оля пишет мне, что ты очень огорчился моим письмом. Прости меня, что я не сумела сдержать своего тревожного настроения. Мне казалось, что ты поймешь меня и простишь. Это первый раз, что я дала волю своей откровенности, и теперь каюсь, что этим огорчила тебя и Олю. Если бы ты женился на другой, а не на Книпшиц, то, вероятно, я ничего не писала бы тебе, а уже ненавидела бы твою жену. Но тут совсем другое: твоя супруга была мне другом, к которому я успела привязаться и пережить уже многое. Вот и закопошились во мне разные сомнения и тревоги, быть может напрасные и преувеличенные, на зато я искренно писала все, что думала. Оля мне сама рассказывала, как ей трудно было пережить женитьбу своего старшего брата, и, мне кажется, она скорее всего могла понять мое состояние и не бранить меня. Во всяком случае, мне очень неприятно, что огорчила вас, больше никогда, никогда не буду. Теперь я чувствую себя хорошо. В доме всё благополучно и все веселы, ждут вас. Я не приеду к вам, а буду ждать вас с нетерпением <…> Так не сердись же на меня и знай, что тебя и Олю я люблю больше всех на свете».

Твое желание приехать сюда ~ порадовало меня очень. – М. П. Чехова писала, еще не зная о женитьбе, 24 мая: «Боже мой, как тяжело будет прожить без тебя целых два месяца, да еще в Ялте! Если бы ты позволил мне навестить тебя на кумысе, хотя бы на одну недельку».

Сегодня она уехала в Уфу за покупками. – Об этом же Книппер писала М. П. Чеховой 7 июня: «На днях я ездила в Уфу покупать супругу моему подушку и простыни и ночные рубашки. Вот яма-то эта Уфа! Пекло, духота, пыль! Потеряла целые сутки, вечером зашла в театр, просмотрела два акта „Старых годов“ <драма И. В. Шпажинского> – больше не высидела!» (Книппер-Чехова, ч. 2, стр. 26).

Передай Варваре Константиновне, что я благодарю ее за телеграмму. – Телеграмма В. К. Харкеевич, вероятно, поздравительная (с женитьбой), не сохранилась в архиве Чехова.

3410. М. П. ЧЕХОВОЙ

4 июня 1901 г.

Печатается по тексту: ЛН, т. 68, стр. 238, где опубликовано впервые, по копии. Местонахождение подлинника неизвестно.

Телеграмма. Датируется по связи с письмом 3409 и письмом М. П. Чеховой от 6 июня 1901 г., в котором она сообщала о получении телеграммы. Ответ на письмо М. П. Чеховой от 24 мая 1901 г. (Письма М. Чеховой, стр. 182–183, 185–186).

Чеки получил. – В письме от 24 мая Мария Павловна сообщала: «Прилагаю при сем два чека».

3411. М. С. ЛИНСКОМУ

7 июня 1901 г.

Печатается по тексту: Письма, т. VI, стр. 146–147, где опубликовано впервые, по автографу. Нынешнее местонахождение автографа неизвестно.

3412. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

8 июня 1901 г.

Печатается по автографу (Архив Горького). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 97–98.

После слов: «через Самару» было начато: «В Нижнем пусть берет билет до Казани, а в Казани пересадка на».

М. Горький ответил на это и следующее письмо 27 июня 1901 г. (см. примечания к письму 3421*).

На днях в Нижнем будет писатель Иван Щеглов… – См. письмо 3408 и примечания к нему*. Поездка И. Л. Леонтьева (Щеглова) в Нижний Новгород не состоялась.

…кто у Вас родился – мальчик или девочка. – 26 мая 1901 г. родилась дочь Горького Екатерина.

Пришлите пьесу… – Горький в это время работал над пьесой «Мещане» для Художественного театра. Горький ответил: «Пьеса пока не подвигается вперед».

3413. М. О. МЕНЬШИКОВУ

9 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, изд. Атеней, стр. 133.

М. О. Меньшиков ответил 20 июня 1901 г. (ГБЛ).

Пью кумыс и в одну неделю ~ увеличился на 8 фунтов. – На это сообщение Меньшиков отвечал: «Прибавка 8 фунтов в неделю в Вашем весе <…> „весьма желательное явление“. Легко высчитать, через сколько времени мы будем иметь удвоенного Чехова, утроенного и т. д. и как растолстеет от этого изящная литература. С гордостью вспоминаю, что еще несколько лет тому назад я настойчиво посылал Вас на кумыс; я говорил Вам (со слов какой-то врачебной статьи), что год кумыса то же самое, что три года Италии. Остается терпеливо выдержать курс, и все будет прекрасно».

Читаю Вас в «Нов<ом> времени». – О своем сотрудничестве в «Новом времени» Меньшиков писал: «Если Вы посещаете благосклонным оком угол, занятый мною в подвале „Нов<ого> вр<емени>“, то это меня и радует и тревожит, как посещение богача. Боюсь, что меня скоро выживут из „Н<ового> вр<емени>“ – придется искать другую ночлежку».

Теперь в «Новом врем<ени>» работает брат мой Михаил… – См. примечания к письму 3424*.

Если Вам случится познакомиться с ним… – Меньшиков ответил: «Познакомиться с Вашим братом сочту за радость, но где я его могу встретить? Не его ли я встретил у Суворина весной, мимолетно? С<уворин> представил нас, но сказал, что это „не тот“ Чехов, и я счел его за однофамильца. Не его ли буквы „М. Ч.“. Выдающийся талант».

Я женат!!! – На известие о женитьбе Чехова Меньшиков откликнулся: «Вы женаты! Не могу высказать, до чего это известие (в газетах) меня радостно взволновало. „Одинокому мир – пустыня“. Теперь Вы в оазисе. Дай же Вам бог обоим счастья. Глубокоуважаемой, прелестной и доброй Ольге Леонардовне прошу передать мое крепкое, сердечное рукопожатие. И она и Вы можете гордиться друг другом».

…ужасно сожалеет, что не виделась с Вами в Петербурге… – Во время гастролей Художественного театра. В письме от 16 марта 1901 г. Книппер сообщала Чехову: «Она <Т. Л. Щепкина-Куперник> передала мне письмо от Меньшикова, написанное еще 5-го марта, он не знал моего адреса и, чудак, не догадался спросить в театре. Очень милое письмо. Назначу ему rendez-vous» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 366). 21 марта Книппер писала: «Завтра увижу Меньшикова, он мне писал» (там же, стр. 371).

3414. В. М. СОБОЛЕВСКОМУ

9 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Письма, собр. Бочкаревым, стр. 127–128.

В. М. Соболевский ответил 16 июня 1901 г. (ГБЛ).

…получил письмо от А. А. Коротнева… – На пути в Иркутск, в письме от 8 июня 1901 г. Коротнев поздравлял Чехова с женитьбой и сообщал: «Прежде всего поздравляю и хвалю за решительность, с которой Вы перешагнули Рубикон; желаю и надеюсь, что Вы найдете за ним землю обетованную. Увы! сколько раз я собирался сделать то же самое: разбегусь, а перепрыгнуть эту самую речку смелости нехватает, и я назад. Да, трусость, подобно всем другим психическим особенностям, бывает разная <…> Проездом через Москву видел В. А. Морозову и Соболевского, который интересовался Вашим адресом, т. к. в редакции у него несколько телеграмм на Ваше имя, вероятно, по поводу Рубикона» (Из архива Чехова, стр. 227).

…в редакции получено на мое имя несколько телеграмм… – Соболевский ответил: «Коротнев сообщил Вам неточные сведения, очевидно, не так поняв меня. Телеграмм нет, а была одна, которую я просил переслать Вам Ив<ана> Павловича, не зная Вашего адреса. А Коротнева я о нем спрашивал на случай получения еще других телеграмм».

…а я вдруг взял и женился. – В ответ Соболевский писал: «…Ваше маленькое письмо, как теплый, веселый дождь после томительной засухи. Очень меня эти строки порадовали и ободрили – прежде всего за Вас. Чувствуется, что Вы вышли на тот берег, до которого так трудно и так редко удается доплыть нашему брату, и что жизнь улыбнулась настоящей <…> и хорошей улыбкой. Вот и Вам перепало: вспомнили о приятелях. А то странно как-то было узнавать про Вас „из газет“. Еще раз – от всего сердца благодарю и могу Вас уверить, что Вы и все касающееся Вас – для меня один из серьезных моих личных вопросов».

3415. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

10 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 148.

Открытка.

3416. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

12 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 64–65.

Ответ на письмо О. Р. Васильевой (без даты, с пометой – понедельник, и рукой Чехова – «1901, VI») – ГБЛ.

…не продавайте за 125000 р… – См. письмо 3393 и примечания к нему*.

Больницу построить – это очень хорошо. – Васильева писала 5 июня 1901 г.: «Мне бы ужасно-ужасно хотелось здесь у брата построить больницу – земская в 15 верст<ах>, – но я так мало в этом понимаю и только попусту все об этом думаю. Как это делается? <…> Антон Павлович, прошу Вас, пожалуйста, посоветуйте мне с чего надо начать, чтобы построить здесь у нас больницу. Куда надо обратиться, с кем посоветоваться насчет плана, откуда достать план? Пожалуйста, умоляю Вас – я просто здесь жить не могу, так много вижу больных. Очень, очень прошу Вас, ответьте мне на это. Я слышала, что надо бы коек на 30. Больше я ничего не знаю. Землю бы дал мой брат». В следующем июньском письме она обращалась к Чехову за советом: «Может быть, Вы найдете, что то, о чем я Вам пишу – неумно, тогда, прошу Вас, скажите мне это. Мне все теперь думается, что на больницу в Москве легко найдутся жертвователи, тогда как в нашей Волсте такие пожертвования – неслыханные. Не построить ли лучше здесь – это, кажется, было бы огромное благодеяние, и содержать бы ее?»

3417. А. Ф. КОНИ

12 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: «Русская мысль», 1906, № 11, стр. 97.

Ответ на письмо А. Ф. Кони от 29 мая 1901 г. из Петербурга (А. Ф. Кони. Собр. соч. в 8 томах, т. 8. М., 1969, стр. 174).

…Ваша фотография ~ одна из удачнейших. – Кони сообщал: «Я не успел сняться в Ялте <…> поэтому посылаю Вам карточку, сделанную в Харькове весною настоящего года. Я скоро после Вас уехал из Ялты, ибо никак не мог справиться с кровохарканьем и бессоницею. В Харькове я немного отдохнул». Фотография Чехова с дарственной надписью Кони от 7 мая 1901 г. хранится в ИРЛИ (см. т. 12 Писем).

Сердечное Вам спасибо ~ за поздравление с женитьбой… – Кони узнал о женитьбе Чехова по газетному сообщению: «Вчерашний № „Русских ведомостей“ принес известие о Вашем браке. Я познакомился зимою с Вашею супругою (мы обедали вместе у Картавцевых) и обязан ей минутами самого высокого художественного наслаждения, испытанного мною при виде ее игры в „Дяде Ване“ и в „Трех сестрах“. От всей души желаю Вам и ей полного безоблачного счастия и молю судьбу укрепить Ваше здоровье».

В Москве доктор Щуровский ~ нашел у меня значительные ухудшения… – Чехов был у доктора Щуровского 17 мая 1901 г. И. Н. Альтшуллер вспоминал: «В начале лета 1901 года он опять в Москве, здесь из-за обострения показывается д-ру Щуровскому, и тот советует ему ехать на кумыс. Назначение, тогда очень меня удивившее, т. к. ни кумыс, ни вся тамошняя обстановка совершенно Чехову не подходили. Щуровский потом мне объяснил свое назначение тем, что Чехов многое от него скрыл, в частности и состояние своего кишечника» (И. Н. Альтшуллер. Еще о Чехове. – ЛН, т. 68, стр. 693).

3418. Б. А. ЛАЗАРЕВСКОМУ

14 июня 1901 г.

Печатается по тексту: Письма, т. VI, стр. 151. Впервые опубликовано: «Русская мысль», 1906, № 11, стр. 98. Местонахождение автографа неизвестно.

Ответ на письма Б. А. Лазаревского от 27 мая и 3 июня 1901 г.

…обещание выслать дело о дуэли. – Дело об убийстве на дуэли лейтенантом Черноморского флота Рощаковским мичмана Иловайского разбиралось в течение семи дней в Севастопольском военно-морском суде. Рощаковский был признан виновным в сделанном раньше времени выстреле и приговорен к трем годам заключения в крепости. В составленном Чеховым списке книг, посланных в Таганрогскую городскую библиотеку (ЦГАЛИ), есть брошюра И. Пшерадского «Обвинительная речь по делу о лейтенанте Рощаковском»; она значится под № 1467 (л. 34). Вероятно, именно ее обещал Лазаревский выслать Чехову.

3419. В. С. МИРОЛЮБОВУ

14 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 102.

Открытка. Год устанавливается по почтовым штемпелям: Почтовый вагон 15 июн. 1901; С.-Петербург. 19 VI.1901.

В. С. Миролюбов ответил 22 июня 1901 г. (ГБЛ).

3420. М. П. ЧЕХОВОЙ

16 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 103.

…выберемся мы отсюда раньше, чем следует. – Чехов намеревался пробыть в Аксенове два месяца, однако вдвое сократил срок, и 1 июля вместе с женой выехал в Ялту.

Теперь вопрос, как тебе ехать к нам. – Мария Павловна собиралась приехать к брату в Аксеново (см. примечания к письму 3409*). 7 июня Книппер писала ей: «…мы много говорили о тебе, обдумывали, по какой дороге посоветовать ехать тебе сюда, чтобы обратно вместе прокатиться по Волге <…> Всегда мы помним о тебе и надеемся тебя скоро увидеть здесь. Ведь ты приедешь? Да? Комната для тебя есть. Посмотришь на нашу исправительную колонию» (Книппер-Чехова, ч. 2, стр. 26). Поездка М. П. Чеховой не состоялась.

Здесь ялтинская барышня Баранецкая. – Вероятно, речь идет о ялтинской жительнице Александре Баранецкой, письмо которой сохранилось в архиве Чехова (ГБЛ).

3421. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

18 июня 1901 г.

Печатается по автографу (Архив Горького). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 153.

М. Горький ответил 27 июня 1901 г. (Горький, т. 28, стр. 165–167).

…пишет мне Маркс: «Мне было бы желательно приобрести право собственности на сочинения М. Горького… – Письмо А. Ф. Маркса от 13 июня 1901 г. (ГБЛ). На предложение Маркса Горький ответил отказом: «По поводу предложения Маркса – решительно отказываюсь иметь с ним дело, какие бы условия он ни предложил».

…я напишу ему. – Об отказе Горького издавать свои сочинения у Маркса Чехов сообщил ему в письме от 9 июля 1901 г.

Напишите, как Вы живете… – Горький ответил: «Письмо Ваше от 18-го получил только сегодня, 27-го. Всю корреспонденцию я получаю через жандармское правление распечатанной и прочитанной, письма и телеграммы задерживают дней по пяти. Будете писать – пишите на имя жены, пожалуйста. Мои письма тоже пропадают в огромном большинстве, так что я не надеюсь, дойдет ли до Вас и это».

3422. А. Ф. МАРКСУ

18 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 185–186.

Ответ на письмо А. Ф. Маркса от 13 июня 1901 г.; Маркс ответил 23 июня (Чехов, Лит. архив, стр. 185–186).

Сегодня я написал А. М. Пешкову… – См. предыдущее письмо и примечания к нему*.

Что касается рассказов моих, о которых Вы пишете… – 13 июня Маркс запрашивал: «Просматривая список Ваших произведений, я нашел десять рассказов, не помещенных в напечатанных уже томах и не значащихся также в оглавлении содержания следующих томов. Вот эти рассказы: 1) „У знакомых“, 2) „Хорошие люди“, 3) „В море“, 4) „Рассказ старшего садовника“, 5) „Встреча“, 6) „Раз в год“, 7) „Отставной раб“, 8) „Суд“, 9) „Трактир“ и 10) „Казак“. Будьте любезны сообщить, в какие тома их следует поместить».

«Раз в год». – Впервые рассказ был напечатан в «Стрекозе» (1883, № 25, 19 июня). Чехов предполагал включить его и в собрание сочинений, о чем свидетельствуют сохранившиеся гранки с правкой, но затем отказался от своего намерения (см. примечание к этому рассказу в т. 2 Сочинений).

«Отставной раб». – Впервые рассказ был опубликован в «Осколках» (1883, № 31, 10 сентября). В собрание сочинений не вошел.

«Суд». – Впервые рассказ был опубликован в «Зрителе» (1881, № 14, 24 октября). Чехов предполагал включить его во второй том собрания сочинений (см. письмо к Ю. О. Грюнбергу от 21 мая 1899 г. в т. 8 Писем), затем отказался от своего намерения.

«Трактир». – Этот рассказ Чехова остается неизвестным.

«Казак». – Впервые рассказ был напечатан в «Петербургской газете» (1887, № 99, 13 апреля). Сохранились гранки переработанного рассказа. В письме к Ю. О. Грюнбергу от 21 октября 1899 г. Чехов исключил рассказ из собрания сочинений (см. т. 8 Писем).

…о чем я и сообщал Вам своевременно. – Письма, в которых Чехов просил исключить из собрания сочинений рассказы «Отставной раб», «Суд», «Трактир» и «Раз в год», неизвестны.

Остальные же рассказы ~ войдут в следующие (после V) томы. – В ответном письме Маркс сообщал: «Что касается десяти Ваших рассказов, поименованных в предыдущем письме моем, то пять из них, согласно Вашему указанию, я отметил подлежащим исключению, но и остальные пять рассказов: 1) „Хорошие люди“, 2) „В море“, 3) „Рассказ старшего садовника“, 4) „Встреча“ и 5) „У знакомых“, что они „имеются в списке и войдут в следующие (после V) тома“, – у меня не значатся.

Прилагаю поэтому копию с моего списка и прошу Вас не отказать в сообщении, в какой из томов, начиная с VI-го, они должны войти. Рассказ „У знакомых“, как оказывается, уже набран, но в свое время не был помещен, вероятно, был назначен в один из следующих томов. Набор посылаю Вам под бандеролью. Пятый том сдан в печать, и на этих же днях типография моя приступит к набору шестого тома». Из перечисленных Марксом пяти рассказов в собрание сочинений при жизни Чехова вошли только два – «Хорошие люди» и «В море (Рассказ матроса)». Рассказ «Хорошие люди» впервые был опубликован в «Новом времени» (1886, № 3856, 22 ноября), после значительного сокращения вошел в VI т. собрания сочинений. «В море» – впервые напечатан в журнале «Мирской толк» (1883, № 40, 29 октября); в измененном виде и под заглавием «Ночью» опубликован в альманахе «Северные цветы» (М., изд. «Скорпион», 1901); с новыми стилистическими исправлениями включен Чеховым в т. XII собрания сочинений (1903). «Рассказ старшего садовника» – впервые опубликован в «Русских ведомостях» (1894, № 356, 25 декабря); вошел с исправлениями в сборник «На трудовом пути. К 35-летию литературно-педагогической деятельности Д. Тихомирова» (М., 1901); включен с исправлениями в посмертный XI том собрания сочинений (вышел в 1906 г.). Рассказ «Встреча», впервые опубликованный в «Новом времени» (1887, № 3969, 18 марта), вероятно, первоначально предназначался Чеховым для первых томов собрания сочинений, для чего был значительно переработан; был набран, но Чехов отказался включить его в собрание сочинений, отложив «до поры до времени» (см. письмо Ю. О. Грюнбергу от 22 декабря 1899 г. в т. 8 Писем); был напечатан, по-видимому, по недошедшим до нас правленным гранкам, в XXI томе собрания сочинений (вышел в 1911 г.).

Только один рассказ – «У знакомых» – как-то ускользает из моей памяти… – Рассказ напечатан в журнале «Cosmopolis» в 1898 г. (т. IX, № 2, февраль). В собрание сочинений Чехов его не включил.

3423. М. П. ЧЕХОВОЙ

20 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 153–154.

Открытка.

…Книпшиц получила твое письмо. – Письмо М. П. Чеховой к О. Л. Книппер от 12 июня 1901 г. (Книппер-Чехова, ч. 2, стр. 27–28).

Если ты не хочешь приехать на Волгу, то и хорошо… – Мария Павловна писала: «Приеду ли я к вам, я еще не решила. Вероятно, не приеду, а буду с нетерпением ждать вашего приезда».

Из Новороссийска буду телеграфировать… – Телеграмма неизвестна.

Книпшиц рада, что будет жить с тобой в Москве… – Мария Павловна спрашивала Книппер 12 июня: «Когда приедешь в Ялту? Как будешь жить зимой? Ничего об этом не говоришь. Помнишь, в Гурзуфе и потом иногда в Москве мы с тобой мечтали жить вместе. Как же теперь? Дашь ты мне приют? Я думаю, что я вам не помешаю, а, быть может, сумею быть и полезной. Мое кухонное и столовое хозяйство может пригодиться на первых порах, покупать не надо. Держать квартиру одна я не буду – одиночество тяжело. Если тебя не устраивает жить со мной (до моего замужества, я решила выйти замуж, добрые люди уже ищут жениха), то я распродам все и возьму комнату где-нибудь в семье».

3424. Ал. П. ЧЕХОВУ

21 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 154.

Открытка. Год устанавливается по почтовым штемпелям: Почтовый вагон 23 июн. 1901; С.-Петербург. 27 VI.1901.

Где теперь Миша ~ что он делает? – В первых числах мая М. П. Чехов перевез свою семью из Ярославля в Петербург. О том, какой была его петербургская жизнь, Михаил Павлович писал 15 июня 1901 г. Е. Я. Чеховой: «Вы спрашиваете, чем я занимаюсь. Извольте. Измучившись на государственной службе с ее интригами, подлыми доносами, прихлебательством и вечным безденежьем и не видя перед собой ничего впереди <…> я плюнул на все и вышел в отставку <…> Суворин предложил мне 350 рублей в месяц <…> сейчас у меня есть и другие заработки, в других журналах… В редакцию <„Нового времени“> я езжу каждый день часа на 2–3, читаю там рукописи, исправляю их, пишу сам рассказы и статьи, иногда меня посылают что-нибудь осмотреть и описать». Свою работу в «Новом времени» М. П. Чехов описывал через два месяца (4 августа 1901 г.) сестре: «Дорогая Машета… Как переменилась моя деятельность! Я сжег корабли, которые строил целые одиннадцать лет, и не жаль. Ни малейшей жалости. 11 лет не образовали даже во мне привычки к государственной службе. Я уволен в отставку с мундиром <…> но как это смешно для меня теперь, какими жалкими мне кажутся чиновники. Весьма возможно, что меня выметет Суворин помелом, но я не стараюсь смотреть на это большими глазами. Пока – меня печатают, пока везде появляются мои переводы <…> и меня считают настолько порядочным стилистом, что целыми массами я привожу домой статьи <…> сотрудников для придания им лоска <…> На моей обязанности хроника, приключения, маленький фельетон и телеграммы <…> Политика же и руководящие статьи – это сфера старшего <редактора>» (С. М. Чехов. О семье Чеховых. Ярославль, 1970, стр. 216–217).

3425. В. М. СОБОЛЕВСКОМУ

23 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: с пропусками – Письма, собр. Бочкаревым, стр. 128–129; полностью – Письма, т. VI, стр. 155–156.

Ответ на письмо от 16 и телеграмму от 20 июня 1901 г. В. М. Соболевского (ГБЛ).

Работать в «Русских ведомостях» я непременно буду… – В телеграмме Соболевский сообщал: «Спешу поделиться радостью: газета освобождена <от> карательной цензуры. Не ознаменуется ли возрождение наше появлением Вашего имени?» В письме от 21 июня Соболевский описывал цензурные притеснения, которым газета подвергалась в течение трех лет, и вновь приглашал Чехова возобновить свое сотрудничество в газете: «Теперь я позволяю себе надеяться, что моя мечта о привлечении Вас к постоянному сотрудничеству в газете не покажется вам неосуществимой. Если Вы не связаны с какими-нибудь другими издателями какими-нибудь обязательствами и пожелаете уделить Ваше время на помещение в „Русских ведомостях“ Ваших будущих произведений – в добрый час. Напишите мне об этом просто <…> ведь я обращаюсь к Вам как редактор, и какой бы ни был Ваш ответ – то он не может, конечно, отразиться на наших личных отношениях, которыми я глубоко дорожу помимо всяких газет, журналов и помещаемых в них статей» (ГБЛ). Намерение сотрудничать в «Русских ведомостях» не осуществилось: произведения Чехова в этой газете больше не появлялись.

Я получил от Коротнева письмо… – Письмо А. А. Коротнева неизвестно.

…он на Байкале. – О своем желании поехать на Байкал Коротнев сообщал Чехову еще в апреле 1901 г. (Из архива Чехова, стр. 226–227). Коротнев ездил на Байкал летом 1900, 1901 и 1902 гг., где под его руководством производилось исследование озера. В списке книг, посланных Чеховым в Таганрогскую городскую библиотеку, есть «Предварительный отчет по исследованию озера Байкал» А. А. Коротнева (ЦГАЛИ).

Байкал – это одно из живописнейших мест, какие я когда-либо видел. – Во время поездки на Сахалин в 1890 году.

3426. Г. М. ЧЕХОВУ

24 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Записки ГБЛ, вып. VIII, стр. 24–25.

Открытка.

3427. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

26 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 157.

Открытка.

Очень рад, что Ваня приехал… – О приезде И. П. Чехова в Ялту сообщила Чехову М. Т. Дроздова в своем письме (без даты): «Сегодня приехал Иван Павл<ович> из Феодосии, в полночь, и страшно напугал меня своим басом, так как я спала внизу» (ГБЛ).

Маше № 2 – М. Т. Шакиной.

Получил письмо от ~ Марии Тимофеевны… – М. Т. Дроздова писала: «Дорогой, милый Антон Павлович! Боже мой, как огорчило меня известие о Вашей женитьбе, я в тот момент писала красками и все кисти и палитра вылетели к черту. Ведь я до последней минуты не теряла надежды выйти за Вас замуж. Все я думала, это так шуточки с другими, а мне за мою скромность бог счастье пошлет, и вот конец моим мечтам. Как я теперь ненавижу Ольгу Леонардовну, ревность моя доходит до исступления, теперь я Вас видеть не могу, Ваше милое, дорогое лицо, так как она мне ненавистна, а Вы с ней вместе, всегда и навсегда, а это ужасно! Для меня двери Вашего дома закрыты теперь» (ГБЛ).

3428. И. А. БУНИНУ

30 июня 1901 г.

Печатается по тексту: Письма, т. VI, стр. 157–158, где печаталось по автографу. Впервые опубликовано: Сб. т-ва «Знание» 1904. СПб., 1905, кн. 3, стр. 258. Нынешнее местонахождение автографа неизвестно.

Ответ на письмо И. А. Бунина из Лукьянова, датированное июнем 1901 г. (ЛН, т. 68, стр. 412).

…прошу написать мне поздравление с законным браком. – Узнав о женитьбе Чехова, Бунин писал М. П. Чеховой: «Приехавши в Москву, получил совершенно неожиданное известие об Антоне Павловиче. Был у Анны Ивановны <Книппер>, она говорит, что он поехал очень веселый. Мое желание Вы знаете – от всей души желаю, чтобы для всех вас это было и вышло хорошо во всех отношениях» (ГБЛ).

3429. А. Ф. МАРКСУ

30 июня 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 186.

Ответ на письмо А. Ф. Маркса от 23 июня 1901 г. (ГБЛ).

Завтра я уезжаю в Ялту… – 11 июля 1901 г. в газете «Южный курьер» (№ 32) появилась заметка, перепечатанная, вероятно, из какой-то южной газеты. В заметке сообщалось: «Вчера, 6-го июля, на пароходе Р. О. П. и Т. „Великая княгиня Ксения“, прибывшем из Новороссийска, находился едущий из Уфимской губ. в Ялту известный беллетрист А. П. Чехов с женой (артисткой литературно-художественного театра Книппер). Крымское побережье с его целительным климатом и отдых от литературных трудов восстановят, надеемся, упавшие силы писателя». Позволяем себе исправить маленькую ошибку, вкравшуюся, вероятно, случайно в эту заметку: г-жа Книппер находится в составе труппы Московского Художественно-Общедоступного театра, а не литературно-художественного театра, какового вовсе не существует».

…наведя у себя справки, вышлю ответ… – См. письмо 3431 и примечания к нему*.

Корректуру благоволите высылать в Ялту. – Речь идет о корректуре VI тома собрания сочинений Чехова.

3430. В. С. МИРОЛЮБОВУ

Конец июня 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 108.

Начало письма не сохранилось.

Датируется приблизительно концом месяца по письму В. С. Миролюбова от 22 июня 1901 г., на которое отвечает Чехов; Миролюбов ответил 27 июля (ГБЛ).

…следовало поунять Ваше пылкое воображение. – По поводу известия в письме Чехова от 14 июня 1901 г.: «Прибавился на 10 фунтов; уповаю и на дальнейшее прибавление» – 22 июня Миролюбив пошутил: «Пошли Вам бог счастья на долгие годы! В своем письме Вы пишете, что „уповаете на прибавление“. Известие сие от души меня порадовало. Хотя и скоренько, но дай бог!»

Кумыса не пейте в Петербурге… – Совет Чехова вызван сообщением Миролюбова: «Сижу в Питере и в Гатчине и читаю рукописи. Дела много. Занят целый день. Погода осенняя: 8°, дождь, ветер. Когда бываю в Гатчине, пью кумыс (!), от которого долго не могу прийти в себя даже и по приезде в Питер. Пробудьте на кумысе-то до августа, да привезите в Ялту хоть с пудик. За год уйдет и это. А вот я с кумыса, можно сказать, все потерял, не исключая порядочного имени: никуда пойти нельзя, только и ходишь, что в…»

3431. А. Ф. МАРКСУ

9 июля 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 187.

Ответ на письмо А. Ф. Маркса от 23 июня 1901 г.; Маркс ответил 13 июля (ГБЛ).

В настоящее время я нахожусь в Ялте… – 13 июля Маркс сообщил: «Пятый том Ваших сочинений только что вышел из печати, и я спешу выслать его Вам в Ялту в количестве 15 экземпляров. К набору VI-го тома уже приступлено».

Рассказ «Хорошие люди» ~ «У знакомых» – в X. – Рассказ «Хорошие люди» был помещен в VI т. собрания сочинений, «Рассказ старшего садовника» включен в посмертный XI том (вышел в 1906 г.), «В море (Рассказ матроса)» – в XII т. (вышел в 1903 г.). Рассказ «У знакомых» не вошел в собрание сочинений (см. примечания в т. 10 Сочинений).

Рассказ «Встреча», как я уже писал Вам… – О нежелании помещать рассказ «Встреча» в собрание сочинений Чехов писал Ю. О. Грюнбергу 22 декабря 1899 г. (см. т. 8 Писем).

Сегодня я получил ответ от А. М. Пешкова-Горького. – Речь идет о письме М. Горького от 27 июня 1901 г. (см. письмо 3421 и примечания к нему*).

3432. АЛ. П. ЧЕХОВУ

9 июля 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Неизд. письма, стр. 184.

Открытка.

…узнай ~ как зовут (как имя и отчество) ~ К. Носилова. – В Аксенове Чехов получил из г. Шадринска от Носилова письмо от 6 июня 1901 г. (ГБЛ). Письмо Чехова к Носилову не сохранилось, однако в архиве писателя имеется ответ на него, датированный 16 августа 1901 г. Чехов приглашал Носилова посетить его в Ялте.

3433. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

20 июля 1901 г.

Печатается, по тексту: Несобр. письма, стр. 29. Впервые опубликовано: «Киевская мысль», 1914, № 179, 2 июля, стр. 3. Местонахождение автографа неизвестно.

Ответ на письмо В. А. Гольцева от 28 января 1901 г.; Гольцев ответил в июле (письмо без даты, с пометой Чехова «1901, VII» – ГБЛ).

…теперь никто не посылает писем до востребования… – Гольцев писал: «Знаю, что ты не любишь <…> заказных писем, но на этот раз мне совсем не хочется, чтобы пропало мое письмо…»

Ну, как поживаешь, голубчик? – Гольцев ответил: «Вчера вечером вернулся в Москву, сегодня пришел в редакцию в тягостном настроении: еще никогда денежные дела мои не были так ужасны, не понимаю даже, как я выкарабкаюсь. Но прочел твое милое письмецо, дорогой Антон Павлович, и на душе стало легко. И рек я самому себе: авось!»

В своем письме ты пишешь, чтобы я посвятил тебе рассказ какой-нибудь. – В письме от 28 января содержалась просьба: «Дорогой друг, я было „немножко умер“, а ты давно уже обещал посвятить мне маленький рассказик… Хорошо бы видеть это посвящение в бытность моего „я“ (оно совсем небольшое)».

3434. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

24 июля 1901 г.

Печатается по автографу (Архив Горького). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 158–159.

Ответ на письмо М. Горького от 27 июня 1901 г.; Горький ответил в начале августа (Горький, т. 28, стр. 165–167, 168–169).

В Вашем последнем письме есть один пункт ~ насчет моих произведений и Маркса. – Горький писал: «Средин сказал мне кое-что о тех условиях, на которых Вы продали Марксу свои книги, и я предлагаю Вам вот что – пошлите-ка Вы этого жулика Маркса ко всем чертям. Пятницкий, директор „Знания“, говорит, что Маркс, печатая Ваши книги по 40000 в одно издание, давно уже покрыл сумму, выплаченную Вам. Это грабеж, Антон Павлович! И не того же ради Вы силу Вашу растрачиваете, чтобы этот немец плодами ее пользовался. А посему я от лица „Знания“ и за себя предлагаю Вам вот что: контракт с Марксом нарушьте, деньги, сколько взяли у него, отдайте назад и даже с лихвой, коли нужно. Мы Вам достанем, сколько хотите. Затем отдайте Ваши книги печатать нам, т. е. входите в „Знание“ товарищем и издавайте сами. Вы получаете всю прибыль и не несете никаких хлопот по изданию, оставаясь в то же время полным хозяином Ваших книг. „Знание“ ставит на них только свою фирму и рассылает с ними свои каталоги – вот та польза – и огромная, – которую оно получает от издания Ваших книг под своей фирмой. Вы остаетесь, говорю, полноправным хозяином, и, повторяю, вся прибыль – Ваша. Вы могли бы удешевить книги, издавая их в большем против Маркса количестве. Вас теперь читают в деревнях, читает городская беднота, и 1.75 за книгу для этого читателя дорого. Голубчик – бросьте к черту немца! Ей-богу, он вас грабит! Бесстыдно обворовывает! Подумайте, я за одно издание 17000 получил! Уверяю Вас! „Знание“ может прямо гарантировать Вам известный, определенный Вами, годовой доход, хоть в 25000. Подумайте над этим, дорогой Антон Павлович! А как бы это славно было: Вы, я, Пятницкий и Поссе <…> Дорогой и любимый мой, будьте добры, отнеситесь серьезно к тому, что писал я Вам о Марксе и „Знании“. Поверьте, что все это отнюдь не фантазии мои, а солидное дело. Осуществить его легко, если немец не связал Вас договором по рукам и ногам. Согласитесь, зачем Вам обогащать его! Вы на большие деньги могли бы затеять какое-нибудь большое, хорошее дело, от которого сотням и тысячам будет польза, а не одному этому михрютке жадному. <…> Относительно договора – рекомендую показать его Пятницкому, а не адвокату». Написав Чехову это письмо, Горький сообщал К. П. Пятницкому: «Написал Чехову длинное письмо с предложением бросить Маркса. Средин действует в этом же духе» (Горький. Письма к Пятницкому, стр. 23).

Деньги я уже все получил и почти все прожил, взаймы же взять 75 тыс. мне негде… – 6 августа 1901 г. Горький обратился к К. П. Пятницкому: «Голубчик! По моему мнению, нам необходимо найти эти тысячи, вытянуть Антона из лап немца и издать его книги по рублю. Я сейчас пишу А<нтону> П<авловичу>, прося его прислать мне копию условия с Марксом… или, пожалуй, лучше Вам прислать? Или Вы сами поедете в Ялту к Ан<тону>? Один или со мной? Если со мной – телеграфируйте, я пошлю прошение в департамент о разрешении мне поездки в Ялту. Денег – где возьмем? Можно ли заложить мой пай в „Знании“ и доход с изданий? Дорогой мой – как мне улыбается Чехов, изданный „Знанием“!» (Горький. Письма к Пятницкому, стр. 24–25). По поводу плана Горького расторгнуть договор Чехова с Марксом Пятницкий 8 августа 1901 г. (Архив Горького) отвечал, что Маркс продал все свое дело бельгийской компании и это могло бы служить для Чехова предлогом к расторжению договора. Высказывая предположение, что выплаченный Чехову гонорар в 75 тысяч рублей уже почти покрыт прибылью с издания, Пятницкий выразил желание подробнее ознакомиться с условиями договора. Об этом сообщил Горький Чехову в начале августа 1901 г.: «75 т. найдем, это ерунда, было бы у Вас желание не дать немцу грабить Вас. А грабит он омерзительно. Я уже написал директору-распорядителю „Знания“ Пятницкому, чтобы он действовал в смысле добывания денег. Думаю, что лично Вам не придется иметь с Марксом дела по уничтожению условия, Вы просто выдадите Пятницкому доверенность, а он возвратит Вам условие Маркса, и тогда Вы снова будете полным хозяином крови и плоти Вашей. С каким бы я наслаждением оторвал пустую башку Сергеенко, втянувшего Вас в эту историю. А также нашлепал бы и Маркса по лысине. Антон Павлович, не найдете ли Вы возможным послать Константину Петровичу Пятницкому – Невский, 92, контора книгоиздательства „Знание“ – копию Вашего условия с Марксом? Или не хотите ли, чтобы Пятницкий и я приехали к Вам?» Вместе с письмом от 9-10 августа Горький послал Пятницкому копию договора Чехова с Марксом (Архив Горького). В сопроводительном письме Горький писал: «Мысль об издании его <Чехова> рассказов „Знанием“ не дает мне покоя. Завтра подаю начальству прошение о позволении мне выехать 15-го сентября в Ялту. Голубчик, – едемте! Заложим жен и детей – но вырвем Чехова из Марксова плена! <…> Посылаю копию условия Чехова с Марксом – оно повергает меня в уныние. К тому же Чехов пишет <см. в наст. томе раздел „Несохранившиеся и ненайденные письма“>, что „с М<арксом>, который теперь, кстати сказать, очень болен, я могу разорвать не иначе, как только лично поговорив с ним. Так, здорово-живешь, он ни за что не станет разрывать условие, ибо сей разрыв, помимо всего прочего, лег бы пятном на его издательскую деятельность“. – Мм, – говорю я…» (Горький. Письма к Пятницкому, стр. 26–27). Однако несмотря на настойчивые советы Горького, Чехов не нарушил договора с Марксом, хотя из письма Горького к Пятницкому от 6–7 января 1902 г. видно, что у Чехова было желание расторгнуть этот договор. Горький писал: «Чехов желал бы найти путь к разрыву с Марксом. Не покажете ли Вы договора кому-либо из хороших адвокатов? Не нарушается ли договор фактом продажи дела?» (Там же, стр. 64).

Я читаю корректуру для Маркса, кое-что переделываю заново. – Чехов работал над коректурой шестого тома сочинений. Первые листы корректуры были отправлены ему 17 июля, последние – 27 июля (см. письмо А. Ф. Маркса Чехову от 27 июля 1901 г. – ГБЛ).

В сентябре поеду в Москву и проживу там до средины ноября… – Чехов пробыл в Москве с 17 сентября до 26 октября 1901 г.

…не будет ли случая повидаться с Вами. – В письме от середины сентября 1901 г. Горький сообщал Чехову: «Департамент полиции предписал мне немедленно выехать из Нижнего в один из уездных городов губернии по моему выбору. Срока, на который высылают меня, – не назначено, а потому и еще по некоторым соображениям – я могу, кажется, безошибочно быть уверенным, что весной меня отправят года на два в Вятку или Архангельск. Сие обстоятельство жить мне не мешает, ничуть меня не беспокоит и вообще – черт с ними! Но пока, до весны, я предпочел бы пожить в Крыму, а не в Сергаче или в Лукоянове и с этой целью подал просьбу разрешить мне поездку в Крым. Так что, – может быть, скоро увидимся» (Горький, т. 28, стр. 175–176). Горький приехал в Ялту 12 ноября 1901 г.

И когда Вы пришлете мне окончание «Троих»? – Чехов читал повесть «Трое» в журнале «Жизнь», где она печаталась в 1900 г. (№ 11 и 12, ноябрь – декабрь) и в 1901 г. (№ 1–4, январь – апрель). Окончание повести должно было появиться в майской книжке «Жизни», но закрытие правительством журнала прервало печатание «Троих». Желание Горького напечатать окончание своей повести в «Нижегородском листке» также не увенчалось успехом. В письме от 9-10 августа 1901 г. Горький сообщал К. П. Пятницкому: «Конец „Троих“ еще не напечатан в „<Нижегородском> листке“ и едва ли будет печататься, ибо: во-1-х, нигде не могу найти этого конца, во-2-х, „Листок“ боится цензуры» (Горький. Письма к Пятницкому, стр. 25). Полностью повесть «Трое» была напечатана лишь осенью 1901 года в V томе «Рассказов» М. Горького, вышедшего в издании «Знание» (см. письмо 3486 и примечания к нему*). В составленном Чеховым списке книг, посланных в Таганрогскую городскую библиотеку, пять томов «Рассказов» М. Горького, вышедших в изд. «Знание», значатся под № 1146, л. 26 об. (ЦГАЛИ).

Дядюшка моей Оли, немец-доктор… – Карл Иванович Зальца.

Где Скиталец? – Горький ответил: «Приятель мой Петров-Скиталец, автор страшных стихов, все еще сидит в тюрьме, это камень на сердце моем». С. Г. Петров (литературный псевдоним – Скиталец) познакомился с Горьким в 90-х годах. Дружеские отношения между ними возникли летом 1900 г., когда Скиталец жил у Горького в Мануйловке. 17 апреля 1901 г. Скиталец вместе с Горьким был арестован по делу о приобретении ими мимеографа и заключен в нижегородскую тюрьму. Через месяц Горький, после усиленных ходатайств общественности, был выпущен по состоянию здоровья из тюрьмы. Продолжавшееся заключение Скитальца волновало не только Горького, но и Чехова. Н. И. Долгополов писал Чехову из Н. Новгорода 30 июня 1901 г.: «Алексей Максимович здоров, но хандрит… что вполне естественно в роли зайца, оставленного на свободе – дожидаться очереди „быть слопанным“… Неволя Петрова-„Скитальца“ его смущает, и он нет-нет да и скажет: „жаль, Скиталец еще сидит“!» (Из архива Чехова, стр. 194).

3435. М. А. ЧЛЕНОВУ

24 июля 1901 г.

Печатается, по автографу (ГЛМ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 159–160.

Ответ на письмо М. А. Членова от 20 июля 1901 г.; Членов ответил 30 июля (ГБЛ).

…в Москве я буду в конце августа или в начале сентября… – Чехов выехал из Ялты в Москву 15 сентября 1901 г.

Начали Вы Ваше письмо очень хорошо… – В начале своего письма Членов сообщал, что встретил и полюбил девушку, которая «сама весна, ясная, свежая, благоухающая, сверкающая всеми цветами и красками жизни». Однако уже в следующем письме от 30 июля он рассказывал о разочаровании в ней: «Думал, что встретил, наконец, настоящего человека, светлого, чистого, идейного, а вместо этого налицо оказалась обыкновенная флиртующая дачная девица, какими хоть пруд пруди».

…к концу совсем испортили… – В конце письма Членов жаловался: «Смутно как-то и тяжело на душе. Я, по выражению Шелгунова, „потерял ниточку“. А беседа с Вами так меня всегда освежает, столько вливает в мою душу бодрости и желания работать, что сейчас она для меня прямо необходима».

Работать для науки и для общих идей – это-то и есть личное счастье. – Членов писал: «Во мне почему-то твердо и основательно сидит предчувствие, что никогда мне не испытать того, что люди называют личным счастьем… Ну и бог с ним! Будем работать для науки и общих идей. Это, пожалуй, будет подороже личного счастья».

В Финляндию не следует ехать… – Членов собирался в первых числах августа уехать на неделю в Финляндию: «Я бы и сам с наслаждением поехал в Ялту, да, к сожалению, в этом году не могу».

3436. А. Ф. МАРКСУ

1 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 187–188.

Ответ на письмо А. Ф. Маркса от 27 июля 1901 г.; за Маркса ответил 14 августа зав. конторой журнала «Нива» Л. Е. Розинер (ГБЛ).

Сегодня я кончил и возвращаю Вам корректуру второй половины VI тома… – Корректура была послана Чехову 27 июля. В сопроводительном письме сообщалось: «Одновременно с сим высылаю Вам остальные корректурные листы VI тома, первая часть которого была отправлена в Ялту 17 июля. В интересах ускорения дела уже сданы в набор следующие два тома после „Пьес“ – тома VIII и IX».

…«Хорошие люди» ~ он может войти и в VIII. – В ответном письме Розинер извещал: «Рассказ „Хорошие люди“, согласно Вашему указанию, был назначен и войдет в VI том, но не был Вам выслан типографиею лишь по недосмотру. В настоящее же время корректура этого рассказа уже должна быть Вам доставлена и в гранках, и в сверстанных листах».

Рассказа «Анна на шее» у меня нет ~ если не ошибаюсь. – Ответ на просьбу, содержащуюся в письме от 27 июля: «Для девятого тома у нас не оказалось оригинала одного рассказа, именно – „Анна на шее“. Не откажите сообщить, где этот рассказ был напечатан, а если у Вас имеется экземпляр – будьте добры прислать его нам для набора». В ответном письме Розинер сообщал, что «Анну на шее» удалось разыскать. «Анна на шее» впервые напечатана в «Русских ведомостях» (1895, № 292, 22 октября), в собрании сочинений она была помещена в IX томе.

Название «Рассказы» следует сохранить… – Ответ на вопрос, содержащийся в письме от 27 июля: «Вышедшие до сего времени первые пять томов названы „Рассказы“, 7-ой том – „Пьесы“; покорнейше прошу Вас сообщить, следует ли сохранить название „Рассказы“ и для VI, VIII, IX и X томов, или этим томам Вы намерены дать другие названия – и какие именно?»

Высланного Вами V тома я еще не получил… – О выходе и отправке в Ялту экземпляров V тома собрания сочинений Чехова сообщалось в письме Маркса от 13 июля. В архиве Чехова хранится сопроводительная записка из конторы изданий А. Ф. Маркса от 20 июля 1901 г. следующего содержания: «Контора изданий А. Ф. Маркса имеет честь препроводить Вам при сем дубликат накладной за № 141 на отправленные Вам 15 экз. т. V Вашего сочинения» (ГБЛ).

3437. П. Ф. ИОРДАНОВУ

3 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Неизд. письма, стр. 86.

П. Ф. Иорданов ответил 3 сентября 1901 г. (ГБЛ).

…выслал одно ведро самого лучшего сантуринского вина… – В ответном письме Иорданов сообщал, что вино выслано.

Я был на кумысе… – С 1 июня по 1 июля 1901 г.

3438. В. М. ЛАВРОВУ

3 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: «Красный архив», 1929, № 6(37), стр. 191.

Ответ на письмо В. М. Лаврова от 30 июля 1901 г. (ГБЛ).

Получив от тебя письмо, я тотчас же написал в Таганрог… – Письмо 3437.

В Ялте Горького нет, он в Нижнем. – Ответ на вопрос Лаврова: «Справься, пожалуйста, не в Ялте ли Максим Горький и получил ли он письмо от Гольцева и если получил, то почему не отвечает».

Если приедет сюда ~ поговорю с ним… – Горький приехал в Ялту 12 ноября 1901 г. Вероятно, предполагалось пригласить Горького к сотрудничеству в «Русской мысли».

3439. В. С. МИРОЛЮБОВУ

3 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 114.

Открытка.

Ответ на письмо В. С. Миролюбова от 27 июля 1901 г.; Миролюбов ответил 14 августа (ГБЛ).

…за что Вы сердитесь? – Фраза в предыдущем письме Чехова: «Вам бы следовало поунять Ваше пылкое воображение» (см. письмо 3430 и примечания к нему*) – обидела Миролюбова, и письмо его от 27 июля 1901 г., не в пример прежним, дружеским по тону, содержит официальный оттенок и упрек: «Многоуважаемый Антон Павлович! Жду от Вас рассказа, объявленного подписчикам. Жалею, что шутку, вызванную Вашей фразой, приняли всерьез. Надеюсь, что, кроме лечебных советов, Вы мне что-ниб<удь> напишете и о себе. Кланяюсь Марии Павловне, Ольге Леонардовне и матушке. Остаюсь готовым к услугам Вашим».

Я с приезда домой ~ шибко кашлял… – Миролюбов ответил: «Спасибо Вам за письмо. Тяжело только, что Вы опять прихварывали: я уже думал, что после кумыса Вы наладились надолго. Экое горе, что Вы никак не наладитесь!»

Первое, что я напишу, это будет рассказ для «Журнала для всех». – Для «Журнала для всех» Чехов написал рассказ «Архиерей», работу над которым возобновил в сентябре 1901 года. Рассказ был послан Миролюбову 20 февраля 1902 г., а опубликован в «Журнале для всех» в апрельской книжке за 1902 г. Для этого журнала Чехов написал и рассказ «Невеста» (№ 12 за 1903 г.).

3440. М. П. ЧЕХОВОЙ

3 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ДМЧ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 114–115.

Письмо-завещание, привезенное после смерти Чехова в Ялту О. Л. Книппер. Заверено ялтинским нотариусом Н. Н. Вахтиным. Копия (ГБЛ).

3441. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

6 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 65.

Ответ на письмо О. Р. Васильевой от 30 июля 1901 г. (ГБЛ).

…спрашиваете, что Вам делать – продать имение или еще ждать? – Васильева спрашивала совета: «Вчера я получила письмо от моего управляющего в Одессе – он пишет, что некая г-жа Жидкова, или вообще дочь генерала Жидкова хочет купить мой дом и дает 200000 р. Я не знаю, что мне делать – продать его? Или еще ждать? Если только это Вас не очень затруднит, будьте добры, ответьте мне».

3442. О. О. САДОВСКОЙ

9 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГЦТМ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 116.

Ответ на письмо О. О. Садовской от 3 августа 1901 г. (В. Маслих. Чехов и Малый театр. – «Театральная жизнь», 1960, № 2, стр. 19).

…я напишу пьесу, которую Вы позволите мне прислать Вам. – Посетив Чехова во время его пребывания в Москве в мае 1901 г., Садовская просила написать для ее бенефиса пьесу. Через несколько месяцев она напомнила Чехову об этом в письме от 3 августа 1901 г.: «Простите, что беру смелость напомнить Вам о себе. Когда я непрошенная явилась в „Дрезден“ с известной Вам просьбой, Вы хотя не дали мне обещания, но заронили в мою душу маленькую искру надежды на то, что я могу с своим бенефисом быть счастливейшей актрисой в мире. Вышло ли что-нибудь, с замиранием сердца ожидаю Вашего ответа, а пока остаюсь с всегдашним глубоким уважением».

3443. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

12 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: «Памяти Виктора Александровича Гольцева». М., 1910, стр. 210–211.

Открытка.

Ответ на письмо В. А. Гольцева от 7 августа 1901 г. (ГБЛ).

…он приедет в Ялту ~ не раньше сентября. – Горький приехал в Ялту 12 ноября 1901 г.

…приехать в Ялту, – идея чудесная! – Гольцев писал: «Является полуфантастическое предположение сбегать в Крым. Тогда, конечно, попытаюсь тебя застать».

3444. И. А. БУНИНУ

17 августа 1901 г.

Печатается по тексту: Письма, т. VI, стр. 160–161, где опубликовано впервые, по автографу. Нынешнее местонахождение автографа неизвестно.

Год устанавливается по письму Бунина от 12 августа 1901 г. (ЛН, т. 68, стр. 412), на которое отвечает Чехов.

Маша уезжает в Москву ~ Ольга Л<еонардовна> – 20 августа. – В письме от 12 августа Бунин спрашивал: «Я под Одессой, на даче, купаюсь и ничего не делаю. Но в деревне у себя много трудился и поэтому решил немного погулять, надеясь закончить прогулку Ялтой. С искренним удовольствием думаю о встрече с Вами и со всеми Вашими. Марье Павловне писал – она ни звука. Где она? Передайте ей, что очень жалею, что не увижу ее в Ялте: ведь она теперь уже на отлете? А я думаю быть в начале сентября. Когда Вы в Москву и когда Ольга Леонардовна?»

Для Художественного театра я не написал ничего… – Ответ на вопрос Бунина: «Правда ли, что Вы снова дадите что-то для Художественного театра? Впрочем, Вы, вероятно, не напишете мне об этом».

Я теперь пишу, занят целые дни… – В это время Чехов возобновил работу над рассказом «Архиерей» и правил корректуру последних листов VI тома собрания сочинений.

…не найдет ли возможным художник Нилус отложить писание портрета до будущего года? – Бунин спрашивал: «Можно ли Нилусу приехать рисовать Вас? Если можно, то когда удобнее?» Нилус приехал в Ялту писать портрет Чехова в конце марта 1902 г. (см. письмо 3716). С 3 апреля он начал работу над портретом.

Буду ожидать Вашего приезда… – Бунин приехал в Ялту 4 сентября (см. его телеграмму Чехову от 31 августа 1901 г.: «Приеду вторник Будьте добры передать Бонье. Бунин» – ЛН, т. 68, стр. 414).

Очень возможно, что в Ялту приедет Горький. – Горький приехал в Ялту 12 ноября (см. примечания к письму 3543*).

3445. С. Н. ЩУКИНУ

18 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 161–162.

С. Н. Щукин ответил 26 августа 1901 г. (ГБЛ).

…начальница женской гимназии ~ просила меня написать Вам… – В. К. Харкеевич через Чехова предложила Щукину освобождающееся место законоучителя ялтинской женской гимназии. На это предложение Щукин отвечал: «В высшей степени благодарен Вам и Варваре Константиновне. Если бы не Ваше письмо, я, может быть, думал бы да раздумывал и опять бы прозевал. Пишу Вам из Симферополя, сейчас был у архиерея; принял так, как я и не ожидал: согласился на мой переход в Ялту, пообещал дать в заведование Плещеевскую церковь. Сейчас же пишу попечителю в Одессу, и дай бог, чтобы все пришло к хорошему концу. Вот не знаю только, кто попечителем гимназии. Еще раз спасибо Вам, я рад чрезвычайно. Еду в Керчь кончать свои дела». См. также об этом письмо 3458 и примечания к нему*.

Газету высылаю Вам исправно. – Узнав, что Щукин северянин, Чехов с апреля 1899 г. начал высылать ему издававшуюся в Ярославле газету «Северный край». Получив в первый раз газету от Чехова, Щукин писал 24 апреля: «Очень хотелось бы мне, чтобы Вы, Антон Павлович, поверили, как я был рад и счастлив получить от Вас на Пасхе газеты. Я ведь почему-то думал, что – может быть – совсем уж и не увижусь с Вами и не услышу ничего о Вас от Вас самого. В праздники всегда скверно, чувствуется одиночество, а теперь было как-то очень худо, и то, что Вы не позабыли обо мне, было так для меня неожиданно и хорошо. Искреннее спасибо Вам за это» (ГБЛ).

3446. Ф. де КАСТЕЛЬ

Август, до 21, 1901 г.

Печатается по тексту: Переписка с Книппер, т. 1, стр. 429, где опубликовано впервые, по автографу. Нынешнее местонахождение автографа неизвестно.

Написано на визитной карточке переводчицы («La Contesse Philippine de Castell-Rüdenhausen»), обратившейся к Чехову с просьбой разрешить ей перевести рассказ «Тиф». Как видно из письма Книппер от 26 августа 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 427), Чехов отдал карточку со своим ответом Книппер для перевода, по-видимому, на французский язык (на карточке неизвестной рукой надписан адрес переводчицы: «Reichenau – Payerbach près de Vienne, Autriche»). Книппер не успела сделать перевод, будучи в Ялте, увезла визитную карточку в Москву и лишь 26 августа отправила ее, вероятно, со своим переводом в Ялту. «Прости, что задержала, но не могла найти, заложила куда-то усердно в дороге». Датируется предположительно датой отъезда Книппер из Ялты.

3447. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

21 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 117–118.

Написано на фирменной бумаге: «Hôtel „Kist“ Sevastopol».

О. Л. Книппер ответила 24 августа 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 422–423).

…мочалки рафии… – употреблялись для подвязывания растений.

Поеду в Ялту… – Чехов проводил до Севастополя О. Л. Книппер, уезжавшую в Москву. В Севастополе он переночевал в гостинице «Кист».

Не скучай ~ не сердись… – Книппер писала из Харькова 21 августа: «Я вчера долго стояла у окна и плакала, плакала, – впрочем, ты этого не любишь. Смотрела в лунную ночь и так заманчиво белела тропиночка, так хотелось пойти по ней и почувствовать себя на свободе, а не в противном вагоне. Когда с глазу на глаз с природой, то каждое ощущение, каждое чувство делается цельнее и сильнее и понятнее. Опять, верно, выбранишь меня – зафилософствовалась, немка! Когда я успокоилась, я начала думать о нашей любви. Хочу, чтобы она росла и заполнила твою и мою жизнь. Представляла себе, как бы мы с тобой жили зиму в Ялте, искала и находила себе занятия. Это так верно и будет в будущем году. Ты веришь? Ну, загадывать не будем, а эта зима сама покажет, как и что будет» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 407–408).

3448. А. А. ДОЛЖЕНКО

22 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 119.

Ответ на письмо А. А. Долженко от 16 августа 1901 г. (ГБЛ).

…вернувшись вчера вечером в Ялту… – Чехов ездил в Севастополь провожать О. Л. Книппер в Москву (см. предыдущее письмо).

Ответ пришлю скоро… – Чехов написал Долженко на следующий день (см. письмо 3451).

…посоветоваться с тобой насчет постройки… – Долженко сообщал, что купил участок земли под Москвой, около ст. Одинцово, хочет строиться и просил взаймы 800 рублей.

3449. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

23 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 118–119.

Год устанавливается по связи с письмом к Книппер от 21 августа 1901 г.

…в море не качало, всё обошлось весьма благополучно. – Чехов плыл на пароходе из Севастополя в Ялту 21 августа.

Как встретили тебя товарищи? – 22 августа 1901 г. Книппер, описывая первый день пребывания в Москве, сообщала: «В 12 час. я умылась, оделась и пошла на Бронную в театр. Ужасно волновалась, даже глупо. Репетиции не было, и потому видела сначала только Тихомирову, Александрова, Фессинга и потом Немировича, который расспрашивал, конечно, обо всем <…> Встретили меня очень приветливо, ласково. Немирович, конечно, выпытывал, как я отношусь к театру, соскучилась ли по нем. Очень желают, чтобы ты зиму жил здесь. Пригласили меня вечером на репетицию „Утки“ в новое наше здание <…> в Сущеве <…> Вечером сейчас я была в Сущеве на репетиции. Там воздвигнута славная сцена, точь-в-точь как в театре, так что декорации прилаживаются прямо к нашим размерам и не будут более происходить недоразумения. Там узрела, конечно, Вишневского, кот<орый> главным образом велел тебе написать, что он сгорает от нетерпения услышать, как ты говоришь „моя жена“ и как ты меня называешь <…> Слушала светские восторги Раевской; Судьбинин до земли преклонялся и руку целовал как „даме“. Все о тебе спрашивали, когда ты приедешь, какой ты etc <…> Все решили, что я осталась, какая и была. Без конца говорили о нашей свадьбе, как и что было, я сообщила, что ты рассказываешь – как тебя „женили“ – и все хохочут. Вишневский уверяет, что все ужасно его жалеют, что он меня упустил, и я ему все нос показывала. Он все спрашивал, любишь ли ты его; я говорю – очень. Репетиции идут вяло. Немирович выразил желание, чтобы я играла жену в „Утке“, т. к. получается пустое место. Только молчи об этом; я пока ничего не ответила. Что ты думаешь?» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 410–413).

Арсений еще не приехал. – Дворник Арсений находился в отпуску.

…Марфуша будет лежать еще три недели. – Моцная Марфа, горничная, как и кухарка Маша, была в это время больна тифом.

Г-жу Коновицер полиция гонит из Ялты… – Как еврейка, Коновицер была лишена права жить в Ялте.

3450. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

23 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 119–120.

Год устанавливается по связи с письмом к А. А. Долженко от 23 августа 1901 г.

О. Л. Книппер ответила 27 августа 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 430–432).

…получи из Государственного банка 800 р… – На просьбу Чехова Книппер отвечала: «Муж мой милый, в точности исполню твое поручение относительно 800 р. и кузена твоего. Не бойся, обойдусь с ним по-хорошему». В письме от 28 августа 1901 г. Книппер сообщала Чехову: «Была сегодня в Госуд. банке, получила 800 р. и просила прийти Алексея Ал. завтра в 5 час. В банке спросили мой паспорт, и т. к. оного не оказалось, осведомились, нет ли у меня знакомого в банке. Таковых не оказалось – тогда другой чиновник обратился ко мне с вопросом: „Ведь Вы Книппер?“ и устроил дело без паспорта. Видишь?!» (Там же, стр. 434).

…вручи ему эти 800 рублей. – В письме от 29 августа Книппер извещала: «Да, – Алексей Алек. был, сидел у меня, рассказывал много, и я ему вручила 800 р.» (там же, стр. 437).

…сын моей тетки… – Ф. Я. Долженко.

Маша вернулась из больницы. – М. Т. Шакина была больна тифом.

Вчера был Саша Средин с женой… – А. В. и М. Г. Средины.

…я не получил от тебя ни одного письма. – Книппер отвечала: «Я писала из Лозовой, из Харькова, из Курска, с вокзала Москвы и вечером того же дня, т. е. 22-го и теперь пишу каждый день, не пропуская. Теперь ты должен их все получить уже, верно?»

…брату… – В. Л. Книппер.

3451. А. А. ДОЛЖЕНКО

23 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 121.

Ответ на письмо А. А. Долженко от 16 августа 1901 г. (ГБЛ).

…посылаю тебе 800 р… – См. предыдущее письмо и примечания к нему*.

3452. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

24 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 120–121.

Год устанавливается по открыткам О. Л. Книппер от 21 августа 1901 г. из Лозовой и Курска, а также письму от 21 августа из Харькова, на которые отвечает Чехов; Книппер ответила 29 августа (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 407–409 и 435–437).

Я приеду в Москву в сентябре… – Чехов приехал в Москву 17 сентября.

Пришла начальница с Манефой. – Начальница ялтинской женской гимназии В. К. Харкеевич и сестра ее мужа Манефа Николаевна Харкеевич.

…как тебя встретили в театре… – См. примечания к письму 3449*.

…какие пьесы идут, какие пойдут… – В «Ялтинском листке» (1901, № 10, 19 июня) сообщалось о предполагавшихся постановках Московского Художественного театра: «Московский Художественно-Общедоступный театр откроет свой сезон в конце сентября; первой пьесой, по слухам, пойдет новая драма В. И. Немировича-Данченко „Юбилей“. Из новых пьес, включенных в репертуар названного театра, называют драму М. Н. Потапенко „Лишенный прав“. Кроме того, говорят, М. Горький пишет пьесу специально для Художественно-Общедоступного театра». Более точные сведения о новом репертуаре Художественного театра на сезон 1901–1902 гг. содержались в «хронике» «Театральных известий» (№ 1230, 19 сентября): «Сегодня начинаются спектакли в Московском Художественном театре, для первого спектакля идет в первый раз 5-актная драма Г. Ибсена „Дикая утка“. Следующею новинкой в репертуаре Художественного театра явится пьеса „Микаэль Крамер“, которая будет представлена в первой половине октября. Третьею постановкой будет в середине ноября новая четырехактная комедия Вл. И. Немировича-Данченко „Около жизни“. Дальнейший репертуар Художественного театра еще не определен».

Какой поганый портрет твой в «Отдыхе»! – Портрет был помещен в июньском номере журнала «Отдых» за 1901 г.

3453. Н. Д. ТЕЛЕШОВУ

24 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 162–163.

Ответ на письмо Н. Д. Телешова от 20 августа 1901 г. (ГБЛ).

Новый рассказ едва ли напишу… – Телешов обращался к Чехову с просьбой: «Предстоящей осенью наш небольшой кружок намерен издать сборник для юношества (без всякой благотворительной цели), где будут помещены рассказы не новые, т. е. бывшие уже в печати. Впрочем, некоторые хотят дать новые. Кружок по характеру своему товарищеский: Ив. и Юлий Бунины, Белоусов, Леонид Андреев, Гославский, Голоушев, Михеев, Тимковский… Может быть, пришлет Горький, Елпатьевский… Не знаю еще, как определится состав, но во всяком случае сборник не будет декадентским. Конечно, всем нам было бы очень лестно и дорого иметь Вас нашим соседом. Издатель наш С. В. Курнин, человек, начинающий издательское дело, поручает нашему кружку составление сборника без права вмешиваться в наши дела, так что никакой помехи не предвидится. Если Вы ничего не имеете против нашего соседства и не пожалеете дать нам маленький рассказ, то мы с радостью начнем приводить в исполнение наше намерение. Временем подождать мы вполне располагаем и в случае Вашего согласия торопить Вас не будем». Чехов в сборнике не участвовал. В изданном книжным магазином С. В. Курнина и Ко сборнике «Книга рассказов и стихотворений» (М., 1902) Чехов не участвовал. В составленном Чеховым списке книг, посланных в Таганрогскую городскую библиотеку, эта книга значится под № 1419 (ЦГАЛИ, л. 33). На ней дарственная надпись: «Дорогому Антону Павловичу, с искренним уважением и приветом от всей „среды“ – на доброе воспоминание Н. Телешов, 1902 г.»

3454. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

25 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 122.

Год устанавливается по содержанию («сегодня <…> ровно три месяца, как мы повенчались») и по телеграмме Книппер от 24 августа 1901 г., на которую отвечает Чехов; Книппер ответила 30 августа (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 420, 439–441).

Сегодня были у нас Средины, вернувшиеся из путешествия. – Л. В. и С. П. Средины летом 1901 г., вслед за Чеховым, отправились в Уфимскую губ. через Нижний Новгород, где они жили у М. Горького. На обратном пути в Ялту посетили Москву. Об этом Книппер писала Чехову 24 августа: «Без меня были Средины у нас и никого не застали дома. Не знаю, где их откопать теперь» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 423).

Приходил Орленев ~ Дорошевич обедали у нас. – И. А. Бунин писал в своих воспоминаниях: «…в Ялте жил и Дорошевич, умом которого восхищался Чехов, и артист Орленев, которого он считал талантливым, но беспутным…» (Чехов в воспоминаниях, стр. 535). О своих встречах с Чеховым и В. М. Дорошевичем П. Н. Орленев вспоминал: «В это же время в Ялте находился и Власий Михайлович Дорошевич. Он тоже бывал у А. П., который любил его и часто смеялся над его остротами. Помню, раз Дорошевич упрекал А. П., зачем он так дешево продал право на издание своих произведений Марксу. А. П. и сам не раз раскаивался в этом, но прибавлял в свое утешение, что Маркс обязан печатать все, что выйдет из-под его, А. П. Чехова, пера. Тогда Дорошевич сказал: „Я бы на Вашем месте, Антон Павлович, наставил бы по всей Вашей даче столиков, разложил бумаги и чернил на них, усадил бы гуляющих по Ялте без дела молодых литераторов, заставил бы их строчить с утра до ночи, что им в голову взбредет, – а Вы только бы разгуливали, да фамилию свою под их стряпней подписывали, да Марксу бы и отсылали; поверьте, он бы скоро не только от контракта отказался, но и неустойку громадную Вам предложил“. А. П. очень смеялся» (Жизнь и творчество Орленева, стр. 115). В ответ Книппер писала: «Как мне жаль, что не пришлось познакомиться с Дорошевичем и с Орленевым! Как на зло, после отъезда моего пошли интересные визиты».

Ты наняла квартиру на Спиридоновке? – Книппер писала 22 августа о поисках квартиры: «…набрели на Спиридоновке на один приуютненький флигелек. На улицу выстроены большие европейские дома, а во дворе весь в зелени стоит чистенький прелестный домик в 5 комнат с чудесной кухней, с кладовками, с погребом, с сараем за 850 р. Комнаты небольшие и невысокие, но уютно и Маше есть отдельная комната. Завтра утром пойду к хозяину, попрошу отдать за 800, а если не уступит, возьму все равно. Дом теплый и сухой <…> Прямо идиллия, Антончик. Огромный двор, весь будет асфальтовый, чистый, хозяева люди передовые, он – архитектор. Если мы бросим этот флигель, то на следующий год возьмет его мама. Он ей ужасно нравится. И с проведенной водой. И на Спиридоновке воздух отличный, масса садов и улица чистая, ты знаешь. Почти уверена, что возьму его. Увидишь, как будет уютно и хорошо…» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 411–412). В письме от 23 августа она сообщала: «…отправилась на Спиридоновку, чтобы еще посмотреть флигелек и решить, брать или не брать. Отдают за 850 р., а я хочу за 800, и хотя дала уже задаток, но поговорю с хозяином, может, уступит. Флигелек маленький, но очень, очень уютный, уберется – будет игрушечка. И мамаше, если она захочет приехать, будет комната, и Маше совсем отдельная. Хозяина еще не видела, не застаю все. С 1-го квартира будет наша, ее вычистят» (там же, стр. 417–419). Чехова, не получившего этих писем Книппер, удивила ее телеграмма, посланная 24 августа: «Взяла особняк Спиридоновке. Тепло, уютно. Пиши».

Утомился страшно, гости целый день. – В ответном письме Книппер писала: «Сегодня у меня душа уже буйствовала от ревности, и я в мыслях становилась свирепой ко всем окружающим тебя. У меня явилось безумное желание бросить все, взять тебя и увезти куда-нибудь, чтобы я одна была около тебя, понимаешь ли <…> Это скверно, Антон? Может быть. Но у меня часто бывают такие взрывы и мне очень трудно привести себя в норму, т. е. покоряться обстоятельствам. <…> Зачем тебя гости изводят? Мне это не нравится».

3455. И. П. ЧЕХОВУ

25 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 123.

Открытка.

3456. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

27 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 122–123.

Год устанавливается по письмам О. Л. Книппер от 22 и 23 августа 1901 г., на которые отвечает Чехов; Книппер ответила 31 августа (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 410–414, 417–419; 443–444).

Вчера два раза был твой знакомый Карабчевский. – Н. П. Карабчевский в это время занимался устройством литературного вечера, вырученные деньги от которого должны были пойти в помощь бедным чахоточным больным, приехавшим в Ялту на лечение. Карабчевский надеялся привлечь к участию в вечере Чехова и Книппер (см. его письмо к Чехову от 20 августа 1901 г. – ГБЛ). Вероятно, Книппер познакомилась с Карабчевским на обеде, устроенном петербургскими писателями артистам Московского Художественного театра 4 марта 1901 г. (см. письмо Книппер к Чехову от 5 марта 1901 г. – Переписка с Книппер, т. 1, стр. 346).

Сегодня был Орленев… – О своих встречах с Чеховым П. Н. Орленев вспоминал: «В Ялте я очень часто бывал у Антона Павловича Чехова, с ним чувствовал себя легко и свободно, несмотря на все мое перед ним преклонение. Антон Павлович часто заставлял меня рассказывать анекдоты про быт актерской братии, которую он любил. Бывало, если я дня два не являюсь, Антон Павлович звонил в аптеку Левентона, у которого я занимал комнату, и спрашивал: „Где Орленев? Скажите, чтоб приходил ко мне, не все ли ему равно, где пить… Красное вино его подогревается и папиросы „Гвардейские“ ждут его на окне“. Я обыкновенно сидел на окне, а Антон Павлович в нише на кушетке. Когда я бывал в ударе, я ему рассказывал веселые истории, а будучи мрачным – про мрачное, про жизнь актеров, а он слушал меня внимательно и по временам что-то записывал в свою книжку. Около него на кушетке лежало много приготовленных из бумаги колпачков, и он, отплевываясь в эти колпачки, бросал их в корзину. Антон Павлович всегда, когда ему нездоровилось, говорил: „У меня что-то с желудком“. Я часто бывал виноват пред Антоном Павловичем, отравляя ему жизнь визитерами, присутствие которых его тяготило, но ничего сделать было нельзя. Меня тоже осаждали» (Жизнь и творчество Орленева, стр. 99).

3457. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

28 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 123–124.

Год устанавливается по письму О. Л. Книппер от 24 августа 1901 г., на которое отвечает Чехов; Книппер ответила утром 2 сентября (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 422–423, 445–448).

План квартиры мне нравится… – Книппер писала: «Посылаю тебе план нашего домика, покажи Маше. Володя рисовал, но ошибся в размерах – я поправила, как могла. Есть комната лишняя, небольшая, кот<орая> может остаться на случай приезда матери; или же можно ее сдать нуждающемуся человечку женского пола. К 1-му сент<ября> домик очистят. Я была у хозяина. Уверяет, что теплый, жили там с детьми и не съехали бы, если бы их не попросил „сам“ очистить квартиру из-за стройки на дворе. Мне ужасно нравится домик и Маше будет по вкусу, я знаю. Кухня чудесная, светлая, чистая, скажи Маше. Кругом все сады и воздух чистый». В ответном письме Книппер опять рассказывала о новой квартире: «Мама меня все пугает, что тебе не понравится, потому что комнаты малы, и я уже боюсь. Но зато воздух отличный кругом, нет жильцов, и если флигелек окажется очень теплым, можно будеть не замазывать одно окно, чтобы проветривать. Что ты выдумываешь, что твой кабинет рядом с „учреждением“? Только что двери и к тебе и в другое место идут из передней – вот и все. Теперь там все чистенько и славненько. На дворе перед домом, под тополями, хоть чай пей, хоть в крокет играй. Точно в деревне».

Отвечаю на твои вопросы. – Книппер спрашивала: «Дусик, Антончик, как ты, что ты, пиши больше о себе, о каждой своей пуговице. Как спишь, как ешь, с кем говоришь? Пьешь ли кефир, вкусен ли? Что кишочки? Вытираешь ли шею одеколоном, мочишь ли волосы спиртом?»

Вчера я был у Орленева, познакомился с Левентон… – Вместе с Орленевым на гастроли в Ялту приехала Левентон (А. А. Назимова). В «Ялтинском листке» (1901, № 78, 26 августа) сообщалось: «В первых числах сентября гостящий в Ялте артист П. Н. Орленев предполагает поставить в курзале, при участии артистки А. А. Назимовой и артиста В. М. Бежина, сцены из переделанного в драму романа Достоевского „Братья Карамазовы“ и водевиль Балуцкого „Невпопад“».

…не слыхать ли венгерца… – Чехов в шутку называл венгерцем О. Л. Книппер. 24 августа она писала: «Тебе скучно, что венгерец не блуждает вокруг тебя с подушками, матрацами, ведрами?»

3458. С. Н. ЩУКИНУ

29 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 163–164.

Ответ на письмо С. Н. Щукина от 26 августа 1901 г.; Щукин ответил 13 сентября (ГБЛ).

о. Александр – А. Терновский. Отвечая Чехову, Щукин писал: «Конечно, мне очень хочется в Ялту, и я был страшно рад, когда в Симферополе поверил, что уже нет никаких препятствий и я перейду в Ялту. Но что же делать? Буду жить здесь <в Керчи>. И во всей этой истории меня очень трогает Ваше ко мне участие».

Я уезжаю 15 сентября, возвращусь к декабрю. – Чехов выехал из Ялты в Севастополь на пароходе 15 сентября и в тот же вечер в Москву; возвратился в Ялту 28 октября.

…приехали бы и потолковали. – Щукин ответил: «Думал я приехать в Ялту, как Вы писали, но архиерей в Ялте, а он заругает, что бросил дела и езжу».

Газету высылаю исправно. – Чехов высылал Щукину «Северный край» (см. примечания к письму 3445*).

3459. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

30 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 124–125.

Ответ на письмо О. Л. Книппер от 26 августа 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 427–428).

…городское училище на Миусской площади… – В этом училище преподавал и жил брат Чехова Иван Павлович.

…близко к Сущову, где ты бываешь теперь каждый день… – В Сущеве на Божедомке было выстроено здание для репетиций Художественного театра, не имевшего еще своего помещения (см. примечания к письму 3449*). 13 августа 1901 г. «Новости дня» (№ 6525) сообщали: «Вчера в Сущеве открыто одноэтажное здание простейшей архитектуры, сооруженное Художественно-Общедоступным театром и предназначенное для репетиций и хранения имущества». В этом здании проходили приемные экзамены в Художественный театр, Книппер была членом приемной экзаменационной комиссии. 25 августа Книппер писала Чехову: «В 3 ч. был приемный экзамен. Я сидела за столом в комиссии и всех забраковала. Ну и выставка же была! Неимоверных усилий стоило мне сохранить достойную экзаменаторскую физиономию. Ужасные экземпляры были! Ты сейчас удивишься: знаешь, кто экзаменовался? Угадай… Лика Мизинова… Читала „Как хороши, как свежи были розы“ Тургенева, потом Немирович дал ей прочесть монолог Елены из 3-его акта „Дяди Вани“ и затем сцену Ирины и Годунова, как видишь, все под меня, с каверзой. Но все прочитанное было пустым местом (между нами), и мне ее жаль было, откровенно говоря. Комиссия единогласно не приняла ее. Санин пожелал ей открыть модное заведение, т. е., конечно, не ей в лицо <…> Экзаменовалось человек 16<…> Расскажи Маше про Лику. Я думаю, ее возьмут прямо в театр, в статистки, ведь учиться в школе ей уже поздно, да и не сумеет она учиться» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 425–426).

Горький писал мне, что приедет в Ялту. – Книппер спрашивала: «Писал ли тебе Горький? Слышала, что он будет жить в Чернигове». В связи с предложением расторгнуть договор с А. Ф. Марксом (см. примечания к письму 3434*) М. Горький писал Чехову в августе 1901 г.: «Не хотите ли, чтоб Пятницкий и я приехали к Вам? Если последнее вам улыбается – телеграфируйте <…> приедем» (Горький, т. 28, стр. 168).

А «Курьер» одолел меня – почти в каждом номере пишет про меня пошлости. – Имеется в виду газета «Крымский курьер», выходившая в Ялте. Московская газета «Курьер», часто печатавшая статьи и заметки, касающиеся Чехова, за весь август 1901 г. ни разу даже не упомянула его имени. Только в заметке об открытии сезона в Художественном театре («Курьер» за 4 августа 1901 г., отдел «Театр и музыка») сообщалось, что 19 сентября пойдет пьеса Чехова «Три сестры».

3460. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

31 августа 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 125–126.

Год устанавливается письмом Книппер от 27 августа 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 430–432), на которое отвечает Чехов.

«Архиерея» вынул из чемодана. – В марте 1901 г. Чехов начал работу над рассказом «Архиерей», «на сюжет, который сидит <…> в голове уже лет пятнадцать». Рассказ предназначался для «Журнала для всех». Книппер спрашивала: «Вынул ли ты своего „Архиерея“ из чемодана? Принялся ли за него?»

Приеду в Москву, как только ты переедешь на новую квартиру… – Книппер жаловалась: «У меня пока нет дома, нет гнезда, все какой-то бивак с самого мая месяца. Не дождусь, когда переберусь в свой флигелек, чтобы было тихо, уютно и чтобы ты приехал».

…надо бы мне приехать до начала военных действий ~ до 16 сентября. – Так в шутку Чехов называет открытие сезона в Художественном театре, которое состоялось 19 сентября (шла «Дикая утка» Ибсена). В письме от 27 августа Книппер советовала: «Говорят о тебе ужасно много. Усиленно записываются все у меня на 1-ое представление „Трех сестер“. Ты должен просмотреть всю пьесу начерно» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 431–432). Чехов приехал в Москву 17 сентября и присутствовал на репетиции «Трех сестер».

Новая кухарка… – Маша-полька (см. о ней в письме 3452).

Спасибо дяде Саше за то, что он читает мои рассказы… – Книппер писала: «Сейчас у нас был чеховский вечер. Сидела цюрихская знакомая наша с 20-тилетним сыном, которая много слышала о тебе за границей, но мало читала. И вот д<ядя> Саша просвещал ее. Читал „У предводительши“, „Нервы“, „В потемках“, „Винт“, „Роман с контрабасом“, и все умирали со смеху. А я еще больше чувствовала твой тонкий изящный талант, вспоминала другие твой рассказы, совсем противоположные этим. Знаешь, Антон, ты меня как-то затягиваешь понемногу своей личностью».

Спасибо за Алешу. – Речь идет об А. А. Долженко (см. письмо 3450 и примечание к нему*).

3461. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

1 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: с пропуском – Письма к Книппер, стр. 126–127; полностью – ПССП, т. XIX, стр. 127–128.

Ответ на письмо О. Л. Книппер от 28 августа 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 433–435).

…попроси Вл. Ив. Немировича, чтобы он ~ дал мне возможность ~ познакомиться с его пьесой. – 16 июня 1901 г. Немирович-Данченко сообщал Чехову о своем желании написать пьесу для Художественного театра: «…я <…> хочу написать пьесу. Я совсем отвык писать. Скоро забирает лень. А кроме того, перо отучилось писать так, как требует мысль и образ. Трудно его разгорячить, так оно стало холодно и рассудочно. С тех пор, как я приехал в деревню, я выкурил уже 400 папирос, а у меня все еще нет ни одного законченного акта. Как я тебе пошлю „хоть один“ акт? Это очень неудобно. Отложим уж до августа!» (Немирович-Данченко, стр. 240). В начале августа Немирович-Данченко вчерне закончил работу над пьесой. 28 августа Книппер писала: «Завтра Влад<имир> Ив<анович> читает свою пьесу. Волнуется, кажется, сильно <…> Станиславский, говорят, в диком восторге от пьесы Влад<имира> Ив(ановича) и уже написал mise en scene 1-го акта. Интересно – послушаем. А, право, страшно за Влад. Ив. Подумай, если пьеса не понравится <…> каково ему? Ты, впрочем, философ в этом деле и никакого ужаса не видишь – правда? Вл. Ив. очень хотел бы прочесть ее тебе или послать, но до сих пор не имел ее целиком на руках. Приезжай, почитаешь, поговоришь с ним. Что-то будет!» На следующий день она рассказывала о первом впечатлении от пьесы Немировича-Данченко: «…я недавно вернулась с чтения пьесы Вл. Ив. и устала ужасно. У меня в голове сумбур, а на душе муть <…> Попрошу его на днях поговоритсь со мной <…> Называется „Независимые“. Мать – натура художественная, вся в музыке, в звуках, в работе, из дочери хотела сделать то певицу, то пианистку, но дочь бесталанная, властолюбивая, замужем без любви за князем уже года 4, но притом остается девушкой и любит другого, женатого философа, а тот любит в ней только свою мечту и хотя расходится с женой, но и не соединяется с княгиней, т. к. это уничтожило бы мечту, и уезжает после разговора с князем. Княгиня пошла бы за ним, но видит сама, что он ее любит только как женщину и ближе не подпустил бы. Она в отчаянии хочет куда-то уехать, мечется, тяжелая сцена с матерью, кот<орая> ее совсем не понимает и не может даже вникнуть, и пьеса обрывается. Очень хорошо вышел у него князь – натура прозрачная, чистая, идеальная, как живой. Философ не очень удался, по-моему. Да вообще должна еще прочитать пьесу внимательно <…> Пьеса, кажется, понравилась, аплодировали сильно. Приехал, было, Боборыкин, но после 1-го акта уехал, т. к. повспылил с Вл. Ив. Он сказал, что Немирович не имеет права ставить свою пьесу в своем театре, и вскипел, и Немирович попросил его уехать» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 435–436).

…читал очень интересную лекцию Мечникова «Флора нашего тела»… – Напечатана в журнале «Вестник воспитания», 1901, № 8, август.

«Salammbó» я отдал Срединым. – Книппер просила: «Попроси Машу отдать Срединым „Salammbó“ <Флобера>, она у тебя в кабинете».

Ты ела вкусный салат… – «Ела сейчас вкусный салат из картофеля, огурцов, селедки, испанского лука и телятины», – писала Книппер.

Твоя мама, стало быть, примирилась с Немировичем? – Книппер писала о Немировиче-Данченко: «…сегодня был у мамы, приглашает ее ставить голоса в драматическом классе при нашем театре. Не знаю, чем кончится. Маму это дело интересует, и ей хочется».

…успеть в Москве прорепетировать «Трех сестер»… – Приехав в Москву 17 сентября, Чехов на следующий же день присутствовал в Художественном театре на репетициях «Трех сестер». Затем побывал на репетициях пьесы 20 и 21 (днем) сентября.

3462. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

3 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 127–128.

Год устанавливается по письму Книппер от 30 августа 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 439–441), на которое отвечает Чехов.

…писал рассказ… – «Архиерей».

…мать очень обрадовалась твоему письму… – Письмо не сохранилось.

…ты пишешь о своей ревности… – Книппер писала: «А меня, верно, у тебя в доме никто не вспоминает ни словом? Маша, вероятно, теперь и здорова и в хорошем настроении. Ведь я всегда буду стоять между тобой и ею. И чудится мне, что она никогда не привыкнет ко мне, как к твоей жене, а этим она расхолодит меня к себе, я это чувствую. Вот я уже раскаиваюсь, что пишу тебе все это. Да мне как-то тоскливо, беспокойно на душе». О сложных взаимоотношениях между Книппер и Марией Павловной, которые сложились в семье после женитьбы Чехова, вспоминал и Бунин (см. Чехов в воспоминаниях, стр. 533–534).

10 сентября Книппер писала: «Ты такой милый, такой благородный, что мне стыдно стало за себя. Сначала я кипятилась, бурлила, горячилась, доказывала, объясняла, но теперь молчу» (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 462).

…не позже 15 сентября ~ Буду жить в Москве до декабря… – Чехов выехал в Москву 15 сентября и пробыл там до 26 октября 1901 г.

…пришли пьесу Немировича! – «В мечтах». В составленном Чеховым списке книг, посланных в Таганрогскую городскую библиотеку (ЦГАЛИ, л. 34), эта пьеса значится под № 1463.

Я привезу с собой очень немного платья… – Книппер советовала: «Привози только все теплое с собой, все белье егерское, пальто, калоши, плед, зонт и, пожалуйста, костюма два, чтобы была перемена. Клади все в мою корзинку, чтобы был пуд, и сдай в багаж – без хлопот. Дорогой береги себя».

3463. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

4 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 129.

Ответ на письмо О. Л. Книппер от 30 сентября 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 439–441).

…женою «почетного академика»… – Отделение русского языка и словесности императорской Академии наук избрало Чехова почетным академиком по разряду изящной словесности 8 января 1900 г.

…быть женою лекаря куда приятнее. – Для того, чтобы получить паспорт, Чехов фиктивно определился на службу в медицинский департамент в марте 1893 г., и был зачислен сверхштатным младшим медицинским чиновником. Ему был выдан паспорт, как сверхштатному лекарю, после чего Чехов «подал в отставку».

В Одессе прошли «Три сестры», как пишут, с большим успехом. – Об этом сообщил Чехову Н. Н. Соловцов в телеграмме от 1 сентября 1901 г.: «Я и мои товарищи шлем Вам свой сердечный привет с наилучшими пожеланиями. „Три сестры“ в Одессе имеют громадный успех, не доставите ли Вы мне и моим товарищам удовольствие сыграть перед Вами и не пожелаете ли Вы поехать в Москву через Одессу. Выл бы счастлив лично видеть Вас на спектакле „Трех сестер“» (ГБЛ).

Квартиры нашей я еще не видел ~ очень доволен… – Книппер писала: «Флигелек еще не готов. Мама была там сегодня и разгромила за беспорядки. 1-ого сент<ября> все вычистят, вымоют, и я буду понемногу перебираться. Мебель будет готова только еще 6-го, верно. Ты не думай, что флигель дорогой; только на 10 р. дороже той квартиры против театра, но увидишь, как уютно, хотя комнатки маленькие. Я ведь тебе писала обо всем, эти письма ты уже должен получить, милый мой. И план я послала. Разве ты недоволен?»

3464. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

5 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 129–130.

Ответ на письмо О. Л. Книппер от 31 августа 1901 г., Книппер ответила утром и вечером 10 сентября (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 443–444; 461–464).

Ты не в духе? Отчего? – Книппер писала 31 августа: «Страшно устала, какое-то противное нервное состояние, зла на всех, гляжу букой и ничего не понимаю в жизни. Зачитываюсь „Notre cœur“ Мопассана. Как я его раньше не понимала! Сейчас вернулась из театра, смотрела с нашими последнюю гастроль Дальского-Кина. 2 акта спала, в последнем он мне понравился. Умно играет. От людей тошнит. Хочу одиночества с тобой. Не пиши мне гадостей вроде того, что я к тебе охладею и что я короче письма пишу. Привыкнуть к твоему отсутствию не могу».

…сегодня у меня обедают ~ Бунин и один прокурор. – Бунин приехал в Ялту 5 сентября: «Я уже 5 сентября обедал у Чехова с каким-то прокурором. Антона Павловича нашел в плохом состоянии <…> Как я теперь узнаю из письма к Книппер, Чехов обо мне ей на другой день моего приезда писал: „Бунин жизнерадостен“… На меня почти всегда Антон Павлович действовал возбуждающе» (И. А. Бунин. Из незаконченной книги о Чехове. – ЛН, т. 68, стр. 656).

…хлопочу неистово насчет спектакля в пользу Благотворительного о<бщест>ва. – В «Ялтинском листке» (1901, № 89, 6 сентября) сообщалось: «Сегодня в зале Общественного собрания состоится очень интересный литературно-музыкальный вечер в пользу Попечительства о нуждающихся приезжих больных. В вечере принимают благосклонное участие: талантливый артист П. Н. Орленев, артистка А. А. Назимова и Любский, В. Е. Голубинина, В. К. Петрова, С. П. Магит и Я. В. Пригожев. Кроме того в вечере выступит известная цыганская певица Варя Панина, которая исполнит несколько цыганских романсов. В первом отделении программы будет исполнен „Скупой рыцарь“ А. С. Пушкина, во втором отделении – пение и чтение, в третьем – водевиль „Школьная пара“». 9 сентября «Ялтинский листок» (№ 92) напечатал отчет об этом концерте. Кроме литературно-музыкального вечера, Чехов устроил в пользу Благотворительного общества спектакль с участием Орленева и Любского (см. Жизнь и творчество Орленева, стр. 117–118).

Я получил письмо от дяди Саши ~ смешное… – 31 августа 1901 г. А. И. Зальца писал: «Сегодня чудное утро: милое солнце глядит ко мне в окно, освещает бумагу и как бы просит, чтобы я написал что-нибудь светлое. Постараюсь, только Вы, пожалуйста, не смейтесь, если мое писание выйдет в невинно-молочном духе, а то ведь я Вас знаю: Вы подчас бываете большой „шалюн“ и „насмешкин“ <…> Если Вам с самого начала надоест читать мое письмо, то вот совет: сложите его пополам и разорвите на 14000 кусков, да бросьте под стол в корзину для выбрасывания всякого хлама (надеюсь, у Вас есть такая корзина, а то советую завести)» (ГБЛ).

Был у меня ~ остроумовский ординатор… – Возможно, речь идет о докторе Гриневском. Вл. И. Немирович-Данченко писал Чехову 1 июня: «Сейчас был у меня наш доктор Гриневский и просил сообщить тебе следующее. Остроумов, узнав, что ты в Москве, очень хотел повидаться с тобой, выслушать тебя и помочь своими советами. Когда же ему сообщили, что ты уже уехал на кумыс, – он очень заинтересовался, кто тебе это посоветовал. Имя Щуровского успокоило его. Тем не менее он рекомендует большую осторожность в пользовании кумысом и только однодневный самый легкий. Вместе с этим просит тебя все-таки побывать у него, когда ты будешь в Москве. Исполняю поручение в точности» (ГБЛ; Ежегодник МХТ, 1944, стр. 139–140).

Гости пообедали, посидели и ушли. – В ответном письме Книппер писала: «Гости замучили тебя! Охота отдавать праздным людям целый кусок своей жизни. В Москве тоже так будет? А я буду иметь тебя только несколько минут и то утомленного посетителями, так? Это мне не улыбается. Лишь бы ты скорее приезжал!»

…приедет ко мне с визитом цыганка. – В. В. Панина.

3465. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

6 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 130–131.

Год устанавливается по связи с письмами Чехова к Книппер от 5 сентября и к А. И. Зальца от 7 сентября 1901 г.

Ответ на письмо О. Л. Книппер от 2 сентября 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 445–448).

…бродить по миру с котомкой на спине… – Книппер рассказывала в письме 2 сентября о Л. А. Сулержицком: «А я люблю Сулержицкого за его неоседлость, за его любовь жизни без остановочки, без бутафории. На днях он был у меня. Жизнерадостный, энергичный, хотя в душе тоже тоска, ну да это дело другое. Жил он где-то на Днепре, в необитаемом доме, совершенно один, в бурю ездил целыми днями по Днепру на парусе и с каким-то диким восхищением рассказывал мне это. Осенью бурлачил, а летом косил, молотил. Правда, хорошо? Мне иногда кажется, что это настоящая жизнь: скитаться из края в край, не иметь родины, оседлости, привычек, всего, что тяжелит и мельчит жизнь. Мне кажется, у такого человека и чувства должны быть крупнее, сильнее. Я вспоминаю твои слова, помнишь, ты говорил, что хотел бы с котомочкой ходить не белу свету? Я это понимаю». Позднее И. А. Бунин вспоминал: «Последнее время часто мечтал вслух: „Стать бы бродягой, странником, ходить по святым местам, поселиться в монастыре среди леса, у озера, сидеть летним вечером на лавочке возле монастырских ворот…“» (И. А. Бунин. Чехов. – Чехов в воспоминаниях, стр. 528). Эти настроения отразились в заключительных страницах рассказа «Архиерей», в переделанном в эту пору драматическом монологе «О вреде табака».

3466. А. И. ЗАЛЬЦА

7 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 164.

Ответ на письмо А. И. Зальца от 31 августа 1901 г. (ГБЛ).

…я вынужден был послать на сих днях отдельный вид на жительство… – См. письмо 3463 и примечания к нему*.

…дядюшки-капитана, холостого и притом пьющего одно лишь молоко. – А. И. Зальца писал о себе: «14-го августа полк выступил из лагеря. Лагерно-индейская жизнь кончилась <…> Солдат распустили на вольные работы, и я целыми днями свободен. Отрядом книг уставил полку, но читаю с толком. Часто бываю в дамском обществе, так как, по моему мнению, прямое назначение дам – смягчать дикие и грубые нравы мужчин. Кажется, начинаю смягчаться. Много пью молока. Совсем почти разучился ругаться <…> Одним словом, я ожил, я живу».

3467. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

7 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 131–132.

Ответ на письмо О. Л. Книппер от 4 сентября 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 1, стр. 452–453).

…получишь от меня телеграмму: «понедельник». – См. № 3476.

…письмо насчет квартиры получил и не понял, отчего ты так волнуешься. – «Я теперь страшно волнуюсь, что тебе совсем не понравится, и раскаиваюсь сильно, что поехала и взяла на себя приискивание квартиры, – писала Книппер по поводу снятой ею квартиры на Спиридоновке. – Я человек не сведущий в этом деле, и меня теперь сильно это мучает. Если не понравится, бросим и будем жить в номерах. Так и было бы лучше, может быть. Сегодня будет перевозиться Маша, завтра буду переезжать я, и послезавтра думаем войти хоть несколько в норму».

3468. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

9 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 132–133.

Ходит ко мне каждый день Бунин. – О своих встречах с Чеховым этой поры И. А. Бунин вспоминал: «И опять начались бесконечные разговоры. Когда я приехал, он чувствовал себя весьма нехорошо. Много рассказывал Антон Павлович о кумысе, где он поправился, а вернувшись в Ялту, „опять захирел, стал кашлять и в июле даже поплевывал кровью“, восторгался степью, лошадьми, туземцами; только уж очень была серая публика и никаких удобств! Вкус кумыса похож на квас и непротивный, но, конечно, надоедает. Через несколько дней ему стало лучше. Он в сентябре решил ехать в Москву, вероятно, уже скучал без жены. Читал он в эти дни свои старые рассказы, которые почти писал заново, так, по его мнению, они были слабы. До моего приезда в Ялте жили Дорошевич, умом которого восхищался Чехов, и артист Орленев, которого он считал талантливым, но беспутным; последнего я застал. Жаловался на газету „Курьер“: „Чуть не в каждом номере пишет про меня всякое вранье и пошлости“…Ему хотелось поехать в Москву до репетиций „Трех сестер“, чтобы сделать некоторые указания и, может быть, изменения» (И. А. Бунин. Из незаконченной книги о Чехове. – ЛН, т. 68, стр. 656).

Вчера один выпросил 100 р.…– Вероятно, речь идет об Орленеве (ср. предыдущее письмо). По-видимому, об этом случае писал актер в своих воспоминаниях: «Однажды сижу у А. П., вдруг звонок по телефону. Зичи, он же студент Авдеев, предлагает устроить два спектакля в Гурзуфе, говоря, что необходимо внести за театр 50 рублей и на остальное (афиши и прочую рекламу) требуется еще 50 рублей. А. П. сказал: „Слушайте, я бы вам дал денег, да ведь вы их пропьете и никакого спектакля не устроите“. Я убедил его, что спектакли будут и я ему сейчас же, как сыграю, с большой благодарностью верну деньги. Он дал мне 100 рублей, прося возвратить их непременно, и прибавил, что денег у него очень немного <…> Через десять дней состоялся первый спектакль в Гурзуфе. Сбор был полный. На другой день утром я был на репетиции второго гурзуфского спектакля и во время антракта зашел в ресторан курорта <…> Мы перепились до того, что отменили спектакль и пешком отправились в Ялту за неимением средств для переезда. Антону Павловичу так денег я на этот раз и не отдал (отдал их позже…)» (Жизнь и творчество Орленева, стр. 118–119).

3469. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

9 сентября 1901 г.

Печатается по подлиннику (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 133.

Телеграмма. Датируется по помете на бланке; Принята 9 IX.1901.

3470. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

10 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 133.

…посылаю письмо в Леонтьевский пер. – В Леонтьевском переулке жила мать О. Л. Книппер – Анна Ивановна. См. телеграмму к ней от 12 сентября.

3471. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

10 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (Архив Горького). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 134.

…получил телеграмму… – М. Феофанов, основываясь на полученном ранее от Горького разрешении перевести рассказы «Мальва», «Коновалов», «Проходимец», «Супруги Орловы», решил, что Горький дал ему право на авторизованное издание переводов всех своих сочинений. Не получив подтверждения прежнего разрешения Горького, он объявил об издании перевода повести «Трое» (до получения ее окончания). Узнав из «Биржевого указателя книжной торговли» о решении автора предоставить право на опубликование перевода повести фирме Кассирер, Феофанов засыпал Горького письмами, полными жалоб и угроз. Одно из таких писем было послано через Чехова. Вместе с ним Феофанов послал Чехову 9 сентября 1901 г. телеграмму (текст ее приводится в письме) и письмо, в котором просил Чехова быть посредником между ним и Горьким. Получив письмо Чехова и письмо Феофанова, Горький писал Пятницкому 11 сентября 1901 г.: «Черт бы драл Феофанова, Кассирер, литературу, всех немцев и меня! Вот его письмо, почему-то посланное им на имя Чехова. Я не знаю – что с ним делать? Он мне противен, после предисловия. Я ответил, но не решаюсь послать ему письмо, боюсь обидеть. Я вообще – не понимаю, как тут быть? Не вышлете ли Вы ему р. 100? Чтобы он не ныл? Ей-богу! Я телеграфировал Вам, сегодня повторил телеграмму: конца „Троих“ Феофанову не посылал. Мне ужасно неловко пред Вами, простите! Очень совестно, очень. И черт дернул меня соглашаться на всю эту канитель. Пусть бы переводили все водовозы, трубочисты и прочие анафемы, как им угодно, лишь бы не писали мне идиотских писем» (Горький. Письма к Пятницкому, стр. 28). О том же Горький писал Пятницкому и 13 сентября 1901 г. (там же, стр. 28–29).

3472. И. А. БУНИНУ

11 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 165–166.

Год устанавливается по содержанию (Чехов посетил Л. Н. Толстого 12 сентября 1901 г.).

Завтра в среду в Гурзуф ехать мне нельзя… – Л. Н. Толстой заболел и 5 сентября 1901 г. выехал из Ясной Поляны в Крым на лечение; поселился в Гаспре, в имении гр. С. В. Паниной. В «Справочном указателе» «Ялтинский листок» сообщил: «Как уже стало известно из столичных газет, гр. Л. Н. Толстой прибудет в первых числах сентября в Крым с супругой своею Софьей Андреевной и одною из своих дочерей. Как нам сообщили, графу предложено помещение в имении Половцевой (гр. Паниной) „Гаспра“, где уже все готово к приему великого писателя» (1901, № 76, 24 августа). 7–9 сентября Главное управление но делам печати запретило газетам сообщать о переезде Толстого на юг и о «приветствиях, обращенных к этому писателю со стороны его почитателей» (см. Н. Н. Гусев. Летопись жизни и творчества Льва Николаевича Толстого. 1891–1910. М., 1960, стр. 389). О свидании Чехова с Толстым 12 сентября 1901 г. И. А. Бунин вспоминал: «Собрались тогда мы было поехать в Гурзуф, да пришлось отменить: Чехов должен был ехать к Льву Николаевичу Толстому. Конечно, по его возвращении я уже был у него в Аутке и с жадностью слушал рассказы о Толстом. Как всегда, он восхищался ясностью его головы и тут сказал: „Знаете, что меня особенно восхищает в нем, это его презрение к нам как писателям. Иногда он хвалит Мопассана, Куприна, Семенова, меня… Почему? Потому что он смотрит на нас как на детей. Наши рассказы, повести и романы для него детская игра, поэтому-то он в один мешок укладывает Мопассана с Семеновым. Другое дело Шекспир: это уже взрослый, его раздражающий, ибо он пишет не по-толстовски…“» (ЛН, т. 68, стр. 656).

3473. А. И. КНИППЕР

12 сентября 1901 г.

Печатается впервые, по подлиннику (ГБЛ).

Телеграмма. Датируется по пометам на бланке: Подана 12 IX. 2.30 пополун.; Принята 12 IX.1901.

3474. А. Ф. МАРКСУ

14 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 188.

На это письмо «по доверенности А. Ф. Маркса» ответил Л. Е. Розинер 25 сентября 1901 г. (ГБЛ).

Я уезжаю в Москву ~ не более месяца. – В ответном письме Розинер уведомлял Чехова: «Корректура VIII тома Ваших сочинений была выслана Вам в Ялту еще до 13-го и 16 сентября, т. е. до получения Вашего письма об отъезде Вашем в Москву. Получили ли Вы ее еще в Ялте или она уже переслана Вам в Москву? Мы могли бы, в случае надобности, выслать Вам новые корректурные оттиски, но у нас нет другого экземпляра оригиналов, которые были отосланы в Ялту вместе с первою корректурою».

3475. С. Н. ЩУКИНУ

15 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 135.

Открытка. Год устанавливается по почтовым штемпелям: Почт. вагон 15 IX. 1901; Керчь. 17 сен. 1901.

Ответ на письмо С. Н. Щукина от 13 сентября 1901 г. (ГБЛ).

…по пути в Севастополь. – Чехов уезжал из Ялты в Москву.

Дела складываются ~ весьма благополучно… – С получением места учителя в ялтинской женской гимназии (см. письма 3445 и 3458 и примечания к ним).

3476. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

15 сентября 1901 г.

Печатается по подлиннику (ГБЛ). Впервые опубликовано: Переписка с Книппер, т. 1, стр. 464.

Телеграмма. Датируется по помете на бланке: Подана 15. 7 ч. 10 м. пополун. и штемпелю: Москва. 16 сентября 1901.

Понедельник. – Чехов приехал в Москву 17 сентября («Новости дня», 1901, № 6560, 17 сентября).

3477. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

17 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: «Красный архив», 1929, № 6 (37), стр. 181.

Открытка.

3478. Г. М. ЧЕХОВУ

18 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Записки ГБЛ, вып. VIII, стр. 25.

Открытка.

Ответ на письмо Г. М. Чехова от 12 августа 1901 г. (ГБЛ).

…письмо твое получил на пароходе… – 15 сентября.

Селиванов только пугает вас… – Чиновник коммерческого суда Г. П. Селиванов купил в свое время с торгов дом Чеховых при отъезде их из Таганрога в Москву. 12 августа Г. М. Чехов писал о нем: «Наш сосед, скотина Селиванов, устраивает нам неприятность. Требует один аршин земли или снос лавки. Не знаешь ли историю одного аршина земли, требуемого от нас Селивановым?»

3479. М. А. ЧЛЕНОВУ

18 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГЛМ). Впервые опубликовано: ЛН, т. 68, стр. 238.

Открытка. Ответ на письмо М. А. Членова от 6 сентября 1901 г. (ГБЛ).

Я в Москве!! – М. А. Членов просил: «От Вишневского я узнал, что Вы через неделю будете в Москве. Очень прошу Вас не забыть и меня, когда Вы будете в Москве, и уведомить меня, когда именно можно было бы Вас увидеть».

3480. В. А. ЩУРОВСКОМУ

18 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 136–137.

Мне хочется рассказать Вам кое-что о кумысе… – О результатах лечения кумысом в Аксенове, куда Чехов ездил по совету доктора Щуровского.

…поговорить о Л. Н. Толстом, которого я видел на днях… – Чехов был у Толстого в Гаспре 12 сентября. По-видимому, он хотел поговорить с Щуровским о болезни Толстого и попросить его съездить в Крым. Можно предположить, что именно по просьбе Чехова Щуровский в январе 1902 г. посетил Толстого в Гаспре и принял участие в консилиуме врачей, обследовавших больного. Конец января и начало февраля он провел у постели Толстого, а затем не раз его консультировал (Н. Н. Гусев. Летопись жизни и творчества Льва Николаевича Толстого. 1891–1910. М., 1960, стр. 404, 405, 408, 410, 411 и т. д.).

3481. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

19 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: «Красный архив», 1929, № 6 (37), стр. 181.

Открытка. Год устанавливается по почтовым штемпелям: Москва. 19 IX.1901; Ялта. 21 IX.1901.

3482. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

20 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: с датой «между 4 и 31 октября 1900 г.» – Чехов, Лит. архив, стр. 54. В ПССП опубликовано дважды: в т. XVIII, стр. 408, с датой «между 24 и 31 октября 1900 г.» и в т. XIX, стр. 137, с датой «20 сентября 1901 г.».

Датируется по связи с письмом к ней же от 21 сентября 1901 г. и письмом О. Р. Васильевой (с пометой Чехова: «1901, IX»), на которое отвечает Чехов (ГБЛ).

Завтра репетиция и спектакль… – Ответ на записку Васильевой, в которой она просила Чехова зайти с ней к нотариусу, чтобы быть одним из свидетелей при оформлении ее духовного завещания. 21 сентября Чехов был утром в Художественном театре на репетиции «Трех сестер», а вечером присутствовал на этом спектакле. «Новости дня» сообщали: «Сегодня в Художественном театре дают „Три сестры“ А. П. Чехова, одну из боевых постановок этого театра в прошлом сезоне. А. П. Чехов присутствовал вчера на репетиции пьесы, а сегодня его ждут на спектакле. Билеты все проданы» (1901, № 6564, 21 сентября).

3483. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

21 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: с датой 12 сентября 1901 г. – Чехов, Лит. архив, стр. 66; с исправленной датой: ПССП, т. XIX, стр. 137.

Ответ на письмо О. Р. Васильевой, без даты; с пометой Чехова: «1901, IX» (ГБЛ).

…сегодня пошли бы в театр? – В Художественный театр на пьесу «Три сестры» (см. примечания к предыдущему письму*). На этом спектакле 21 сентября присутствовал Чехов. «Новости дня» в отделе «Театр и музыка» сообщали: «„Три сестры“ принесли вчера своему автору, А. П. Чехову, целый ряд восторженных оваций. Весть, что горячо любимый публикою писатель в театре, быстро облетела всех, и уже после первого акта начались вызовы его. После 2-го акта, когда А. П. Чехов появился, наконец, на подмостках, – в зрительном зале поднялась целая буря, которой, казалось, не будет конца. На сцене А. П. был подан венок. С удвоенною силою повторилась овация после 4-го акта, особенно когда Чехов показался на сцене один. Присутствие автора, очевидно, электризовало артистов, и пьеса прошла лучше, чем когда-либо. Кое-что в исполнении изменено, говорят – согласно указаниям автора. Особено это заметно в роли Андрея, исполняемой г. Лужским. Великолепно провела 3-й акт г-жа Андреева, с захватывающей трогательностью. Слабее обыкновенного вышла лишь финальная сцена у г-жи Книппер. После 1-го акта был поднесен венок г-же Лилиной» (1901, № 6565, 22 сентября). См. также «Русские ведомости», 1901, № 262, 22 сентября.

…вместе поедем к нотариусу. – См. письмо 3482 и примечания к нему*. Для оформления завещания нужны были три свидетеля. «2-х дает нотариус, а третьего мне очень трудно достать», – писала Васильева.

3484. П. В. БЕЗОБРАЗОВУ

22 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: с датой 22 сентября 1902 г. – Чехов, изд. Атеней, стр. 181. Дата исправлена в ПССП, т. XIX, стр. 138.

Ответ на письмо П. В. Безобразова, без даты, с пометой Чехова: «1901, IX» (ГБЛ).

…я послал Вам письмо… – Письмо неизвестно. Вероятно, Чехов ответил отказом на просьбу П. В. Безобразова, содержащуюся в его письме от 7 сентября 1901 г.: «В Москве разрешен новый журнал „Правда“, имеющий выходить книжками в 22–25 листов ежемесячно (цена 8 руб.). Секретарем редакции и настоящим хозяином этого издания буду я. А посему обращаюсь к Вам с большой просьбой. Если правда, что у Вас готов рассказ, не отдавайте его никому до свидания со мной. Проектируемый журнал будет оригинальным и идейным изданием без барышей, какого до сих пор не было. Питаю надежду, что мы с Вами сойдемся, в Вашем содействии я в высокой степени нуждаюсь. Буду ловить Вас, как только Вы приедете в Москву, и тогда объясню Вам все, о чем писать невозможно».

…потом уже встретился с Вами. – По-видимому, встреча состоялась между 19 и 23 сентября 1901 г. В записке от 19 сентября Безобразов писал Чехову: «Мне экстренно нужно Вас видеть по бесконечно важному делу. Будьте любезны, назначьте мне место и время, когда и где я мог бы потолковать с Вами».

Затем получил другое… – Безобразов писал (письмо без даты): «Письмо Ваше очень меня опечалило, я рассчитывал на Ваше содействие, хотел рассказать Вам, каким будет проектируемый журнал „Правда“, и вдруг… Я теперь даже не знаю, могу ли я считать Вас сотрудником того журнала, заведование которым поручено мне, могу ли печатать Ваше имя в объявлениях, могу ли рассчитывать, что если Вы напишете рассказ, Вы отдадите его мне? Может быть, мне придется повидать Вас в Ялте, но тяжело до тех пор пребывать в печальной неизвестности».

3485. Е. П. ГОСЛАВСКОМУ

23 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Неизд. письма, стр. 62.

Ответ на письмо Е. П. Гославского от 23 сентября 1901 г. (ГБЛ).

…завтра вечером я уезжаю в Петербург… – Поездка не состоялась (см. письмо 3496).

Место оставьте для меня в партере… – По приезде Чехова в Москву Гославский несколько раз приглашал его на представление своей пьесы «Разрыв-трава», поставленной в московском Новом театре А. П. Ленским. Премьера состоялась 10 сентября 1901 г. («Русские ведомости», 1901, № 250, 10 сентября). Так, в недатированном письме, помеченном Чеховым «01, IX», Гославский спрашивал: «Ив. Ал. Бунин от меня пошел к Вам узнать, будете ли Вы сегодня на „Разрыв-траве“. Мне это тоже крайне интересно. Если пойдете, то приду и я. Пожалуйста же, сообщите, хоть через подательницу письма устно: да или нет <…> Места найдутся, во всяком случае, только приехать минут за 15 до представления» (ГБЛ). 23 сентября Гославский извещал Чехова: «Новый театр ожидает Вас на представление „Разрыв-травы“ во вторник <вероятно, 25 сентября>. Специально для Вас подобран лучший состав исполнителей. Не откажитесь сообщить мне и поскорее, какое именно место приготовить Вам». В сентябре 1901 г. пьеса Гославского шла на сцене Нового театра очень часто, однако сведений о посещении Чеховым этого спектакля нет.

3486. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

24 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (Архив Горького). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 166–167.

Ответ на письмо М. Горького от середины сентября 1901 г.; Горький ответил 25 сентября (Горький, т. 28, стр. 175–176, 178).

Перед отъездом из Ялты я был у Льва Ник<олаевича>… – Чехов был у Л. Н. Толстого в Гаспре 12 сентября 1901 г. Под этим числом помечено в «Ежедневнике» С. А. Толстой: «Чехов в Гаспре». Об этом посещении А. Б. Гольденвейзер писал в своем дневнике: «Вчера (12-го) при мне здесь был Чехов. Вид у него плохой: постарел и все кашляет. Говорит мало, отрывочными фразами, но как-то всегда в самую точку. Трогательно и хорошо рассказывал, как они с матерью живут вдвоем зимой в Ялте. Лев Николаевич был Чехову очень рад» (А. Б. Гольденвейзер. Вблизи Толстого. М., 1959, стр. 97). 16 сентября Гольденвейзер сделал следующую запись: «После обеда я, или Н. Л. Оболенский, или мы оба по очереди читаем вслух рассказы Чехова, которые Лев Николаевич очень любит. На днях я читал „Скучную историю“. Лев Николаевич все время восхищался умом Чехова. Понравились ему также оригинальностью замысла и мастерством письма рассказы „Пари“ и в особенности „Степь“. О Чехове Лев Николаевич сказал: „Он странный писатель, бросает слова как будто некстати, а между тем все у него живет. И сколько ума! Никогда у него нет лишних подробностей, всякая или нужна, или прекрасна“» (там же, стр. 98).

…если бы Вас отпустили туда… – Получив постановление о назначенной ему ссылке в Арзамас, Горький подал в Министерство внутренних дел прошение о разрешении ему до весны 1902 г. жить в Крыму. 25 сентября Горький писал Чехову: «Я подал прошение м<инистру> в<нутренних> д<ел>, чтобы он отпустил меня в Ялту, до весны. И вместе с тем заявил местным властям, что до получения от министра ответа – из Нижнего я никуда не поеду и что если им угодно – пусть отправляют этапным порядком в Арзамас. Пока что – вняли и не трогают. Думаю, однако, что если министр в Ялту не пустит, то они стесняться не станут и я пройдусь до Арзамаса пешком. Ничего не имею против». Горькому было дано разрешение жить в Крыму – кроме Ялты – до апреля 1902 г.

…мы бы навещали его. – В дневниках Л. Н. Толстого и С. А. Толстой за время с ноября 1901 г. по апрель 1902 г. нередки записи о посещении Гаспры Чеховым и Горьким.

Кончайте, голубчик, пьесу. – О работе над «Мещанами» Горький писал Чехову в середине сентября: «Драму пишу во всю мочь и чувствую, что она не выходит у меня. Дал слово Немировичу прислать ему в конце сентября и хочу слово сдержать». В конце сентября Горький уже извещал Чехова об окончании работы: «…драму я кончил, хотелось бы, чтоб Вы послушали ее. В пятницу ко мне хотел приехать Немирович, если б и Вы могли! Ну, драма вышла крикливой, суетливой, и – кажется, пустой, скучной. Очень не нравится она мне. Непременно зимой же буду писать другую. А эта не удастся – десять напишу, но добьюсь чего хочу. Чтобы стройно и красиво было, как музыка. Очень захватила меня эта форма письма. Сколько злился я, сколько порвал бумаги. И хоть ясно вижу теперь, что все это – зря, однако, буду писать еще».

Нет ли у Вас окончания «Троих»? – См. примечания к письму 3434*. 25 сентября Горький ответил: «Конца „Троих“ – не имею. Разгром „Жизни“ был так свиреп, что не осталось даже листочков, и я должен был просить типографию, в которой печатался журнал, чтобы мне прислали хоть один оттиск. Прислали – цензурный, весь в помарках. Я отправил его „Знанию“. „Трое“ уже напечатаны, в октябре поступят в продажу. Напишу, чтобы немедля прислали Вам».

Посылаю письмо, совершенно ненужное. Я получил такое же. – Вероятно, письма от переводчика М. Феофанова (см. примечания к письму 3471*). В письме к Пятницкому от середины сентября 1901 г. Горький жаловался: «Я положительно не знаю, – что мне делать с Феофановым? Он засыпает меня письмами и телеграммами и на мое имя, и на имя Чехова, мне приносят его письма какие-то неизвестные люди, и получается – стоглавый и стоязычный Феофанов, который жалобно кричит мне в уши на чистом русском языке – „Ви зариесали меня бес ноша!“ Я чувствую себя очень несчастным… оттого что не могу изувечить его. Я дал ему разрешение – дал! дал! дал! Но в каких выражениях, когда, на что, зачем – не помню, хоть шкуру сдерите с живого меня! Я готов дать ему пожизненную пенсию, женить его, выстроить дом ему, собственноручно повесить – пусть лишь он не пишет мне писем. „Троих“ ему посылала „Жизнь“, но я ли это распорядился или кто другой – не знаю. Вообще я знаю только одно – всадил я и Вас и Кассирера в неприятную историю <…> До чего мне стыдно и неловко перед Вами, если бы Вы знали! Вы заняты, больны, у вас начинается переутомление, Вы изломаете себе здоровье – мне очень неприятно сознавать, что во всем этом я принял посильное участие» (Горький. Письма к Пятницкому, стр. 31).

3487. Л. В. СРЕДИНУ

24 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Письма, собр. Бочкаревым, стр. 136–137.

…получил от него письмо… – Письмо от середины сентября (см. примечания к предыдущему письму*).

…он собирается на зиму в Ялту… – Горький приехал в Ялту 12 ноября 1901 г.

Он, между прочим, кончает пьесу ~ к концу сентября. – См. примечания к предыдущему письму*. 27 сентября «Новости дня» (№ 6570) сообщали: «Максим Горький прислал дирекции Художественного театра телеграмму, что им совсем закончена пьеса. Вл. И. Немирович-Данченко завтра выедет в Нижний Новгород для переговоров с автором относительно постановки пьесы, которая пойдет, если не встретится неожиданных препятствий, в этом сезоне, сейчас после пьесы В. И. Немировича-Данченко. Название последней пьесы все еще не определилось окончательно». Корреспондент «Русских ведомостей» Н. Ск-в также прислал из Нижнего Новгорода развернутое сообщение о завершении работы над «Мещанами» (1901, № 270, 30 сентября).

«Дикая утка» на сцене Художеств<енного> театра оказалась не ко двору. – Премьера пьесы Г. Ибсена «Дикая утка» состоялась на сцене Художественного театра в день открытия театрального сезона 1901/1902 гг. – 19 сентября 1901 г. Почитатели Художественного театра возлагали на эту постановку большие надежды. В заметке «К открытию Художественного театра» анонимный автор писал: «Верный своему направлению, театр гг. Станиславского и Немировича-Данченко ставит сегодня, для четвертого открытия, „Дикую утку“ Ибсена, пьесу весьма характерную для Ибсена, для новой драмы вообще. Она – переход от реализма к символизму <…> От себя, говорят, театр сделал все для достойного инсценирования ибсеновской мрачной драмы. И исход сегодняшнего спектакля будет любопытным показателем, каковы у „новой“ драмы шансы – занять прочную позицию на русской сцене. В этом, думается, существеннейший общий интерес сегодняшнего спектакля» («Новости дня», 1901, № 6562, 19 сентября). На следующий день в небольшой рецензии «Художественный театр. „Дикая утка“» театральный обозреватель «Новостей дня» (№ 6563) должен был констатировать: «Незнакомка („новая“ драма) не очаровала, но отпугнула от себя. Ибсеновская драма потерпела поражение». В развернутой рецензии на этот спектакль Художественного театра анонимный автор подчеркивал: «К крупным недостаткам пьесы Ибсена прибавились еще более крупные недостатки исполнения и даже постановки, к чему мы в Художественном театре не привыкли» (там же, № 6565, 22 сентября). См. также «Русские ведомости», 1901, № 261, 21 сентября. «Дикая утка» Г. Ибсена недолго удержалась в репертуаре Художественного театра (прошла всего двадцать раз).

…сделал кое-кому авторское внушение… – Об этом исполнитель роли Андрея В. В. Лужский вспоминал: «Первые представления „Трех сестер“ прошли тоже без Ант. Павл. Он стал смотреть пьесу осенью следующего сезона на репетициях, делал замечания настолько подробные, что даже лично ставил сцену пожара в III акте. Мной на репетициях остался недоволен, позвал меня к себе и очень подробно, с остановками и разъяснениями, прошел роль Андрея. Таких занятий с Ант. Павл. у меня было не менее трех, каждый раз он занимался со мной не менее часа. Он требовал, чтобы в последнем монологе Андрей был очень возбужден. „Он же чуть не с кулаками должен грозить публике!“» (Чехов в воспоминаниях, стр. 441). В. И. Качалов, который ввиду болезни К. С. Станиславского впервые выступил в роли Вершинина 24 сентября, также вспоминал: «Когда я играл Вершинина, он <Чехов> сказал: „Хорошо, очень хорошо. Только козыряете не так, не как полковник. Вы козыряете, как поручик. Надо солиднее это делать, поувереннее…“ И, кажется, больше ничего не сказал» (там же, стр. 445).

…о постройке театра только говорят… – Эта тема не раз затрагивалась в переписке Немировича-Данченко с Чеховым. 1 июня 1901 г. Немирович писал: «Вчера, 31-го, мы закончили репетиции. Устали! Я не могу еще уехать, т. к. не выяснился вопрос о постройке театра. Уеду или сегодня – будет означать, что дело о постройке затянулось еще на год, или дней через 10 – будет означать, что дело пошло». 16 июня он опять возвратился к этой теме: «Дело с театром, т. е. вопрос о постройке опять затормозился. С подрядчиком, предложившим строить, мы не сошлись в условиях. Очень уж он хотел нажить. Мы могли бы скоро прогореть. Тем не менее напряжение, с которым я взялся, наконец, за это дело, не пропало даром! Во-первых, теперь мы более готовы в смысле всяких соображений, планов и расчетов. А во-вторых, точно на зов, получили еще два предложения. Но обсуждать их сейчас некому. Алексеев уехал на Кавказ, а я, как ты знаешь, хочу написать пьесу» (Немирович-Данченко, стр. 240). Вопрос о постройке нового театра был решен только к концу 1901 г. См. об этом также в примечаниях к письму 3335 в т. 9 Писем и в письме 3527.

…всё молчит, скучен… – Станиславский сообщил В. В. Котляревской 23 сентября 1901 г.: «Начал я сезон плохо. После Сестрорецка у нас сгорела фабрика, потом я схватил злокачественную жабу и по сие время не могу поправиться. Здоровье, нажитое летом, уже все растрачено, и это меня очень сокрушает. Надо действовать, а руки связаны. Третьего дня играл „Три сестры“ и от этой пустяшной роли опять свалился. Слабость, вялость, температура 37, грустное, чеховское настроение и т. д. „Дикая утка“, несмотря на участие только молодых актеров, удалась. Публика готова была заинтересоваться пьесой, но газеты поспешили испортить дело. Прибегали к неблаговидным приемам для того, чтоб подорвать доверие. Таким образом, материального успеха пьеса не даст, и наша трехмесячная работа в этом отношении пропала. Надо спешить и готовить новую пьесу, а я прикован к месту и злюсь… злюсь…» (Станиславский, т. 7, стр. 219–220).

«Крамер» пойдет еще не скоро… – Первое представление пьесы Г. Гауптмана «Микаэль Крамер» в Московском Художественном театре намечалось на начало октября («Русские ведомости», 1901, № 265, 25 сентября). Из-за болезни Станиславского премьера задержалась. Она состоялась, как и предполагал Чехов, после его отъезда в Ялту – 27 октября («Новости дня», 1901, № 6600, 27 октября). В развернутой рецензии на спектакль отмечалась прекрасная игра актеров, особенно исполнителя заглавной роли – Станиславского (там же, № 6601, 28 октября). См. также: «О драме Гауптмана». – «Новости дня», 1901, № 6604, 31 октября.

…и Анатолию, и Зине. – Дети Л. В. Средина.

Передайте Александру Валентиновичу… – Средину, брату адресата.

В Художеств<енном> театре сборы полные… – Об этом не раз сообщалось в московских газетах. Так, в «Новостях дня» (1901, № 6561, 18 сентября) в отделе «Театр и музыка» было напечатано объявление: «На предстоящее завтра открытие спектаклей в Художественном театре все билеты были расписаны заранее, и публике продавались вчера билеты уже на второе представление». 21 сентября эта же газета отмечала: «Повторение „Дикой утки“ в Художественном театре прошло вчера при полном сборе». См. также «Русские ведомости», 1901, № 258 и 261, 18 и 21 сентября.

Большое Вам спасибо за письмо… – Это письмо Средина неизвестно.

3488. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

25 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 168–169.

…я поеду в Петербург… – Поездка не осуществилась.

…матери Манефе… – М. Н. Харкеевич.

Мне в театре поднесли венок. – Венок от дирекции Московского Художественного театра был преподнесен Чехову во время представления «Трех сестер» 21 сентября 1901 г. (см. примечания к письму 3483*).

3489. В. А. ЩУРОВСКОМУ

25 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 141.

В. А. Щуровский ответил 21 октября 1901 г. (ГБЛ).

…я писал Вам… – 18 сентября.

…поговорить о Толстом ~ о кумысе. – См. примечания к письму 3480*. Шуровский ответил только 21 октября: «Буду очень рад видеть Вас у себя во вторник, 23 окт., в 3½ ч. дня».

3490. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ

27 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 66.

Написано на визитной карточке Чехова. Датируется по письму Васильевой (ГБЛ) от 27 сентября (с пометой Чехова: «901, IX»), на которое отвечает Чехов.

Очень буду рад повидаться с Вами. – Ответ на просьбу Васильевой: «Можно мне сегодня часа в 4½ заехать с Маруськой? Потому что я собираюсь из Москвы».

3491. Е. П. ГОСЛАВСКОМУ

27 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Неизд. письма, стр. 62.

Ответ на письмо Е. П. Гославского от 23 сентября 1901 г. (ГБЛ).

…чтобы решить вопрос насчет рукописи. – Речь идет об издании пьесы Гославского «Разрыв-трава». В письме от 23 сентября он просил Чехова: «Я положительно погибаю от безденежья. Утром я думал, основываясь на словах Корша, что недели через две у него пойдет моя пьеса; в полдень же узнал, что это пустая иллюзия: он передумал, и пьеса, которой уже назначалось время репетиций, оказалась для него неподходящей. В сущности то же, что было и в Художественном театре. Итак, не можете ли Вы посодействовать тому, чтобы „Разрыв-трава“ (за нее я также ничего не получаю, так как продал ее еще в 98 году) была где-нибудь напечатана – хотя бы в приложениях к „Ниве“. Эту вещь предполагал издать отдельной книжкой „Курьер“, но теперь мне это неудобно, так как требуются деньги немедленно <…> Есть и еще одна мысль. Сытин купил у меня одну книжку рассказов, уже без малого год тому назад, и вот едва только теперь приступает к ее изданию. Судя по образцу странички будущей книжки, издание будет довольно паршивенькое. Что если бы по Вашей рекомендации другую книжку у меня приобрел тот же Маркс? Простите мои приставания, но Вы сами знаете, с отчаяния что не сделаешь. „Траву“ Вам должен доставить Я. А. Фейгин. Она в полном Вашем распоряжении. Вы заметили, что я поседел – но если бы Вы заглянули мне в душу!.. Теперь все меня поздравляют, думают, что я „кружусь в вихре успехов“, а я с ума схожу, весь трясусь от гнетущей мысли, что мне делать, где достать три, четыре сотни, необходимые для расплаты за квартиру и вообще для поддержки существования своей семьи». Чехов написал А. Ф. Марксу (письмо 3494).

…не зайдете ли на минутку! – В конце письма Гославский добавил: «Все это писал вчера, потом сообразил, что дело будет вернее, если доставлю пьесу сам, что и делаю».

3492. Б. ПРУСИКУ

27 сентября 1901 г.

Печатается по фотокопии с автографа (ГЛМ). Впервые опубликовано: «Краткие сообщения Института славяноведения АН СССР», 1957, № 22, стр. 53.

Б. Прусик ответил 6 (19) октября 1901 г. (там же, стр. 54).

…в скором времени пойдет пьеса Немировича-Данченко… – Премьера пьесы Вл. И. Немировича-Данченко «В мечтах» состоялась 21 декабря 1901 г.

…действующим лицом является один ученый путешественник… – Речь идет о Никласе Бокаче, роль которого в пьесе исполнял А. Л. Вишневский.

…выслать несколько фотографий чешских лиц… – Как видно из ответного письма, Прусик поспешил выполнить просьбу Чехова, послав ему фотографии чешских путешественников, а также ряда других лиц (писателя, помещика, ученого и поэта). В этом же письме Прусик обращался к Чехову с просьбой дать ему разрешение на перевод всех его рассказов (по изданию Маркса) на чешский язык. «Вас столь любят у нас, – писал он, – что полное собрание Ваших рассказов ожидается нетерпеливо!» Далее Прусик обращался с просьбой: «…нет ли у Вас нового рассказа или новой пьесы, и ежели есть, могли ли бы Вы мне ее на 14 дней переводу одолжить!».

3493. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

27 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано с датой 21 сентября 1901 г. – «Красный архив», 1929, № 6 (37), стр. 181–182.

3494. А. Ф. МАРКСУ

28 сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 189.

На это письмо ответил «по доверенности А. Ф. Маркса» Л. Е. Розинер 3 октября 1901 г. (ГБЛ).

В настоящее время в Москве ~ идет новая пьеса Е. П. Гославского «Разрыв-трава»… – «Разрыв-трава» была поставлена в московском Новом театре и имела успех. Об этом свидетельствуют сообщения в московских газетах: «„Разрыв-трава“ собрала вчера в Новый театр очень многочисленную публику, которая шумно аплодировала артистам» («Новости дня», 1901, № 6565, 22 сентября). См. также «Русские ведомости», 1901, № 251 и 252, 11 и 12 сентября; «Новости дня», 1901, № 6556, 13 сентября.

…она же идет и в театре Николая II в Петербурге. – Об этом сообщалось в «Новостях дня» (1901, № 6556, 13 сентября): «„Разрыв-трава“ Е. П. Гославского пойдет в Петербурге, в Народном доме императора Николая II. Первое представление состоится 19-го или 20-го сентября. Репетиции происходят ежедневно под руководством Е. Ф. Сазонова».

…я посоветовал ему попытать счастья у Вас… – См. письмо 3491 и примечания к нему*.

…не найдете ли Вы возможным напечатать ее в ежемесячных приложениях. – Розинер ответил: «Адольф Федорович находится в настоящее время за границей, и Ваше любезное письмо вместе с рукописью „Разрыв-трава“ переданы мною редактору журнала „Нива“ Р. И. Сементковскому, который только вчера вернулся из отпуска. Ответ мы Вам сообщим в самом скором времени». См. письмо 3498 и примечания к нему*.

…благоволите высылать корректуру в Москву… – В ответном письме Розинер уведомлял: «Как я Вам уже сообщал в письме от 25 сентября, в Ялту Вам был выслан в два приема весь набор VIII тома, вместе с оригиналами. Получив от Вас обратно корректуру только первой половины VIII тома и опасаясь, что вторая половина его Вам не переслана из Ялты, – я высылаю Вам вновь в Москву два оттиска на корректуру, но уже без оригиналов, которых у нас больше не имеется. Высланные на прошлой неделе посылкою сверстанные листы первой половины 8-го тома и набор 9-го тома Вам, вероятно, уже доставлены».

3495. Ал. П. ЧЕХОВУ

Вторая половина сентября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 192.

Первый лист письма не сохранился. Датируется предположительно по содержанию (о намерении поехать на два дня в Петербург Чехов писал Е. Я. Чеховой 25 и 27 сентября 1901 г.).

…помнится, пели не во дворце, а в монастыре. – В статье «Пасхальная заутреня во дворце императора Александра I в Таганроге», напечатанной в августовской книге «Исторического вестника» за 1901 г. (стр. 565–581), Ал. П. Чехов рассказывал, что отец Чехова составил любительский хор из кузнецов и троих своих сыновей-подростков (Александра, Николая и Антона) и что этот хор пел несколько раз в домовой церкви дворца, в котором жил и умер Александр I: «Это был очень оригинальный хор, такого теперь, пожалуй, и не встретишь. Главным достоинством его считалось усердие; музыкального образования не было и в помине. Чтение нот было не обязательно; некоторые члены были совсем неграмотны и пели наизусть и на слух, хотя и держали перед собою нотные тетради. В состав этого хора входили покойный отец, он же и регент и глава, покойный дядя – брат отца, трое маленьких гимназистов, т. е. я и братья Николай и Антон, и, наконец, несколько человек простых мужиков-кузнецов <…> Этот хор кузнецов был замечателен в том отношении, что он сам напрашивался с своими услугами и рад был петь с полнейшим усердием и охотой во всякой церкви, куда только пустят и где только клирос свободен <…> Мне особенно памятен целый сезон пропетых нами ранних обеден в таганрогском греческом монастыре» (стр. 566–568).

Георгий пишет, что в Таганроге статья твоя очень читается… – 12 августа 1901 г. Г. М. Чехов писал: «Сегодня я начал читать в „Историческом вестнике“ воспоминания Александра о Таганроге 30 лет тому назад. Таганрогских обывателей это очень заинтересовало, так что книжки за август в ходу» (ГБЛ).

…в «Гигиене» Эрисмана… – Трехтомное «Руководство к гигиене» Ф. Ф. Эрисмана, изданное в 1872–1877 г.

3496. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

2 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: «Красный архив», 1929, № 6 (37), стр. 182.

Открытка.

3497. И. М. КОНДРАТЬЕВУ

3 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 130.

На письме помета Кондратьева: «4 октября 1901. Расчетный лист от 4 октября 1901 № 571 на 1136 р. 2½ выдан ему 6 т<екущего> октября».

3498. Е. П. ГОСЛАВСКОМУ

6 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Неизд. письма, стр. 62.

…я получил ответ от Сементковского… – На письмо, посланное на имя А. Ф. Маркса 28 сентября 1901 г.

Он пишет ~ пьеса помещена в книжках быть не может. – В письме Чехову от 4 октября 1901 г. (ГБЛ) Сементковский отклонил предложение о напечатании пьесы Гославского «Разрыв-трава».

3499. Л. Е. РОЗИНЕРУ

8 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 189–190.

Ответ на письмо Л. Е. Розинера от 3 октября 1901 г.; Розинер ответил 15 октября (ГБЛ).

«Рассказ старшего садовника» войдет в X том… – Этот рассказ, предназначавшийся ранее для VIII или IX тома (см. письмо к А. Ф. Марксу от 9 августа 1900 г. – т. 9 Писем), вошел в посмертный XI том собрания сочинений (вышел в 1906 г.).

…рассказ «Супруга», назначенный для IX тома. – Рассказ, впервые напечатанный в сборнике Общества любителей российской словесности на 1895 год «Почин» (М., 1895), с небольшими поправками включен в т. VIII собрания сочинений.

«Остров Сахалин» выйдет особой книгой… – Розинер предлагал включить «Остров Сахалин» в X том собрания сочинений.

…оставшиеся рассказы ~ войдут в X том… – Розинер писал: «Мы на этих днях сдаем в печать т. н. проспект на 1902 год, печатающийся в количестве свыше 400000 экз. В нем будет помещено объявление и о девяти томах Ваших сочинений, к которым было бы желательно присоединить и десятый том, еще не набранный. Но для этого нам необходимо знать окончательно установленное содержание его, и Вы весьма нас обяжете любезным сообщением в возможно скором времени, какие именно произведения Ваши (и в каком порядке) войдут в X том <…> В нашем списке под X томом значатся следующие произведения: 1) „Человек в футляре“ – 25461 букв; 2) „Крыжовник“ – 19926 букв; 3) „О любви“ – 18819 букв; 4) „У знакомых“ – 35537 букв и 5) „Остров Сахалин“ – 589 680 букв, всего около 690000 букв = 26 листам».

Рассказы «Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви» вошли в т. XII собрания сочинений (приложение к «Ниве»). «У знакомых» – не вошел совсем. «Остров Сахалин» составил X том (вышел в 1902 г.).

3500. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

10 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Неизд. письма, стр. 52.

3501. Б. ПРУСИКУ

11 октября 1901 г.

Печатается по фотокопии с автографа (ГЛМ). Впервые опубликовано: «Краткие сообщения Института славяноведения АН СССР», 1957, № 22, стр. 54.

Ответ на письмо Б. Прусика от 6 (19) октября 1901 г. (А. И. Игнатьева. Переписка А. П. Чехова с его чешскими переводчиками. – «Краткие сообщения Института славяноведения АН СССР», № 22, стр. 54).

…фотографии, которые я уже вручил артистам Художественного театра. – См. письмо 3492 и примечания к нему*.

…поблагодарить Вас за Ваши превосходные переводы… – Эти слова следует расценивать как дань вежливости. Чехов не знал чешского языка и оценить достоинства переводов Прусика не мог. В действительности, по свидетельству специалистов, качество переводов оставляет желать много лучшего.

У меня есть пьеса «Три сестры» ~ я вышлю. – Прусик просил прислать что-нибудь из новых произведений Чехова – рассказ или пьесу. Пьеса «Три сестры» была опубликована в «Русской мысли» (1901, № 2), в отдельном издании: Антон Чехов. Три сестры. Драма в 4-х действиях. СПб., изд. А. Ф. Маркса, 1901. Прусик перевел и издал «Три сестры» лишь в 1907 году.

Новые повести и рассказы я начну печатать не раньше будущего года. – Еще в сентябре многие русские газеты сообщили, что Чехов закончил работу над новым рассказом «Архиерей». «Ялтинский листок» (1901, № 95, 12 сентября) в «Справочном указателе» извещал: «„Русские ведомости“ передают слухи о новостях литературы. Так, по словам газеты, А. П. Чехов написал новый рассказ „Архиерей“, Максим Горький – драму (название и сюжет которой еще неизвестны), гр. Л. Н. Толстой, закончив свою статью „Единственное средство“, работал последнее время над повестью „Старики“». «Архиерей» был напечатан в апрельской книжке «Журнала для всех» за 1902 г.

Она ставит Гауптмана, Ибсена, а из русских – одного меня. – В репертуаре Художественного театра были «Возчик Геншель», «Микаэль Крамер» и «Одинокие» Г. Гауптмана. Из пьес Г. Ибсена в это время ставилась «Дикая утка», «Доктор Штокман» и «Эдда Габлер». Кроме Чехова, из русских авторов шла пьеса А. К. Толстого «Царь Федор Иоаннович».

На днях окончил пьесу («Около жизни») Вл. И. Немирович-Данченко… – Речь идет о пьесе «В мечтах».

…прислал пьесу («Мещане») Максим Горький. – 29 сентября 1901 г. Немирович-Данченко телеграфировал Чехову: «Пьеса отличная, достойна Горького. Последний акт будет немного переделывать» (Ежегодник МХТ, 1944, стр. 141). Подробнее о постановке «Мещан» на сцене Художественного театра и об отношении Чехова к этой пьесе см. письмо 3511 и примечания к нему*.

Обе пьесы пойдут в Художественном театре. – Премьера пьесы Немировича-Данченко «В мечтах» состоялась 21 декабря 1901 г., «Мещан» – 26 марта 1902 г.

Как только они будут разрешены цензурой и напечатаны, я вышлю Вам. – Прусик первый в Чехии узнал о драматическом дебюте Горького (первая заметка о «Мещанах» в чешской печати относится лишь к 1 ноября 1901 г.). После сообщения Чехова Прусик, заручившись согласием пражского издателя Б. Шимачека на издание горьковской пьесы, попытался раздобыть ее для перевода. Он обращался в Художественный театр и непосредственно к Горькому, но безуспешно. Ему удалось получить экземпляр «Мещан» лишь после выхода пьесы в «Знании», и возможно, что он получил его именно от Чехова, обещавшего ему прислать пьесу. Уже через полтора месяца вышло чешское издание «Мещан» (подробнее об этом см. статью: Ш. Ш. Богатырев. Первые постановки «Мещан» на чешской сцене. – «Горьковские чтения. 1953–1957». М., 1959, стр. 556–558).

3502. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

12 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: «Красный архив», 1929, № 6 (37), стр. 182.

Открытка.

3503. Л. В. СРЕДИНУ

13 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 169–170.

…книга о Чайковском будет окончена еще не скоро… – В 1900 г. начала выходить отдельными выпусками «Жизнь Петра Ильича Чайковского», написанная его братом М. И. Чайковским. К августу 1901 г. вышло 7 выпусков биографии, которые составили первый том этого труда. Полностью биография была издана П. Юргенсоном в 1902 г. и составила три больших тома (см. также т. 17 Сочинений).

…получил письмо от М. Чайковского… – 1 октября 1901 г. М. И. Чайковский обращался к Чехову с просьбой: «В Риме Вы мне обещали прислать для снятия копий письма Петра Ильича. Если это Вам не трудно, не можете ли Вы сделать это теперь. Я дошел в биографии до того места, где Вы обмениваетесь первыми письмами с П. И., и мне было бы очень драгоценно иметь их». Чехов не замедлил и вскоре отослал все имеющиеся у него письма П. И. Чайковского. 11 ноября 1901 г. Модест Ильич писал: «Дорогой Антон Павлович! Благодарю Вас за письма. Сожалею только о том, что среди них интереснейшего для меня, первого, которое П. И. написал Вам, еще лично не зная Вас, – нет. От души желаю Вам того, что всем нам русским так дорого, – Вашего здоровья». М. И. Чайковский в своей книге использовал только одно письмо Чайковского к Чехову от 24 октября 1889 г. («Жизнь Петра Ильича Чайковского», т. 3. М. – Лейпциг, 1902, стр. 326–328). М. И. Чайковский вернул Чехову письма брата в августе 1903 г.

…приобрел и Астырева. – Вероятно, книгу Н. М. Астырева «На таежных проталинах». В составленном Чеховым списке книг, отправленных в Таганрогскую городскую библиотеку, она значится под № 189 (ЦГАЛИ).

…Станиславский выйдет только 15-го. – Об этом сообщалось также в «Новостях дня» (1901, № 6585, 12 октября). В этот день Станиславский играл в «Дяде Ване» Чехова. Об этом спектакле писали: «Вчера в Художественном театре в „Дяде Ване“ выступил в первый раз после болезни К. С. Станиславский. Талантливого артиста шумно вызывали в продолжение всего спектакля. После 2-го акта, публика, заметив в театре А. П. Чехова, дружно вызвала его. Овация по адресу А. П. повторилась и по окончании спектакля. Театр был полон» (там же, № 6589, 16 октября). См. также «Ялтинский листок», 1901, № 140, 27 октября.

…с Вершининым, который вместо «хотя» говорит «хоша́». – Во время болезни Станиславского роль Вершинина исполнял В. И. Качалов, однако 9 октября он также заболел, поэтому в спектакле 10 октября эту роль играл С. Н. Судьбинин.

3504. О. Г. ЧЕХОВОЙ

15 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 170–171.

…получивши Ваше письмо… – Это письмо неизвестно.

Александр был здесь… – Ал. П. Чехов.

…погодите уж до будущего года, до весны. – В 1902 г. Чехов не смог побывать в Петербурге.

Если подлая жена моя Зоя из Ярославля… – Шутка. В Ярославле до лета 1901 г. жили М. П. и О. Г. Чеховы.

Дочери Вашей и сыну… – Евгения и Сергей.

3505. В. А. ГОЛЬЦЕВУ

16 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: с датой 16 октября 1901–1902 г. – Неизд. письма, стр. 52. В ПССП, т. XIX, стр. 148, ошибочно указано, что дата «16 окт. 1901 г.» принадлежит Чехову.

Год устанавливается по письму Гольцева от 16 октября 1901 г. (ГБЛ), на которое отвечает Чехов.

…едва ли я годен буду для четверга. – Ответ на приглашение В. А. Гольцева: «В четверг, 18 октября, с 9½ вечера – ты наш. „Красная“ комната в Эрмитаже взята, приглашения разосланы».

3506. Н. П. ДУЧИНСКОМУ

18 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ГЛМ). Впервые опубликовано: ЛН, т. 68, стр. 240.

Напечататься в числе сотрудников журнала… – Письмо Чехова, очевидно, является ответом на просьбу Дучинского разрешить поставить имя писателя в списке будущих сотрудников проектировавшегося им журнала. В конце 1902 г. Дучинский начал издавать в Петербурге журнал «Природа и жизнь» (ежемесячное приложение к еженедельному журналу того же названия).

3507. Л. Е. РОЗИНЕРУ

18 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 190–191.

Ответ на письмо Л. Е. Розинера от 15 октября 1901 г. (ГБЛ).

«Три сестры» поместите в конце VII тома… – Розинер спрашивал: «Ваша драма „Три сестры“ появилась уже после выхода VII тома („Пьесы“) и была поэтому издана отдельно. Теперь мы имеем в виду приступить к печатанию нового издания VII тома. Можно ли включить в этот том и пьесу „Три сестры“? В утвердительном случае, где поместить ее – в конце книги?»

…«Свадьбу» после пьесы «Трагик поневоле». – Во втором, дополненном издании седьмого тома порядок, намеченный Чеховым, не был соблюден. К прежнему составу пьес, текст которых хранился в матрицах и, следовательно, переверстке не подлежал, издатели присоединили новые пьесы в такой последовательности: «Свадьба», «Юбилей», «Три сестры». Эти три пьесы вышли также отдельным изданием в 1901 г.

Рассказ «Супруга» не может войти в IX том… – Розинер сообщал: «Сегодня я выслал Вам под заказною бандеролью окончание VIII тома в сверстанном виде. В конце книги прибавлен из IX тома рассказ „Супруга“. Но не найдете ли Вы более удобным (согласно первоначальному предположению) оставить этот рассказ для IX тома, в котором всего около 21½ листов, тогда как VIII том составляет около 25 листов?» 7 ноября Розинер писал: «Восьмой том выйдет на этих днях. Исключить из него рассказ „Супруга“ типография не успела, так как ко времени получения его подписанных Вами к печати последних листов VIII тома с пометкою об исключении „Супруги“ – первые листы этого тома, в том числе и первый лист с оглавлением содержания, уже были отпечатаны, причем в оглавлении значилось и „Супруга“».

3508. В. С. МИРОЛЮБОВУ

19 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано: «Ежемесячный журнал литературы, науки и общественной жизни», 1914, № 7, стр. 74.

Ответ на письмо В. С. Миролюбова от 14 октября 1901 г. (ГБЛ).

Письмо Ваше я получил… – Миролюбов писал: «Тяжело живется литературе: все строже и строже становится цензура, из статьи вычеркивают 1/4, о рабочих не дают слова сказать даже и безобидного… Сейчас из невиннейшего стихотворения выкинут стих: „Чу, свисток, пора идти на работу“… Свисток помешал. Циркуляры так и сыплются. Только что получен о воспрещении что-либо писать о миссионерском обществе и Стаховиче…»

…я не выслал Вам до сих пор рассказа. – «Архиерей». Миролюбов торопил: «Живу я журналом и в журнале. Мало вижу людей: только по делу. Мне необходимо знать, когда Вы пришлете рассказ. Хорошо бы наконец получить его и дать подписчикам: ведь мы его обещали в объявлении. К беллетристике относится цензура очень милостиво (хоть за это спасибо), так что бояться за рассказ нечего. Не пришлете ли Вы его к 1-му ноября? Вот порадовали бы!..»

Она плачет, я ей не велю бросать театр. – О сложной ситуации в семье Чеховых см. во вступительной статье В. Я. Виленкина (Книппер-Чехова, ч. 1): «В жизнь Чехова Ольга Леонардовна вошла не только как любимая женщина, но и как самый близкий ему художник, как его, чеховская, актриса, и даже больше – как первая по своему значению актриса нового утверждаемого им театра. Чехов знал и умел по достоинству оценить ее сценические откровения – ее Машу, ее Раневскую. Он не мог не понимать, что хотя бы невольно лишить ее артистического призвания было бы преступно прежде всего по отношению к их творческому союзу. Он не мог бы жить с этим сознанием» (стр. 37).

Горький в Нижнем, здоров. – Миролюбов спрашивал: «О Горьком слухов не имею. Какова-то его пьеса? Со времени свидания с ним в Нижнем не получил от него ни одной строки».

Он прислал для Художеств<енного> театра пьесу. – «Мещане».

3509. ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННОМУ КРУЖКУ

21 октября 1901 г.

Печатается по тексту газеты: «Новости дня», 1901, № 6595, 22 октября, где опубликовано впервые в заметке «На новоселье в Литературном кружке». Нынешнее местонахождение подлинника неизвестно.

Телеграмма. Датируется днем торжественного открытия нового помещения, предназначенного для кружка.

3510. Е. Я. ЧЕХОВОЙ

21 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: «Красный архив», 1929, № 6 (37), стр. 182.

Открытка. Год устанавливается по почтовым штемпелям: Москва. 21 Х.1901; Ялта. 24 Х.1901.

3511. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

22 октября 1901 г.

Печатается по автографу (Архив Горького). Впервые опубликовано: Письма, т. VI, стр. 172–174.

М. Горький ответил в конце октября 1901 г. (Горький, т. 28, стр. 190).

…я прочитал только три акта ~ достаточно, чтобы судить о пьесе. – Горький отвечал: «Спасибо за письмо, Антон Павлович! Я очень обрадовался, когда прочитал его, и особенно ужасно доволен Вашими указаниями! Дело в том, видите ли, что пьеса мне не нравится, совсем не нравится, но до Вашего письма я не понимал – почему? – только чувствовал, что она груба и неуклюжа. А теперь я вижу, что действительно Тетерев слишком много занимает места. Елена – мало, Нил – испорчен резонерством. А хуже всех старик. Он ужасно нехорош, так что мне даже стыдно за него». Однако изменений в пьесу «Мещане» Горький не внес. В это же время он писал К. П. Пятницкому: «…пьеса мне не нравится. Очень не нравится! В ней нет поэзии, вот что! В ней много шума, беспокойства, много нерва – но – нет огня. Я, однако, не буду ее трогать – черт с ней! Я написал ее в 18 дней и больше не дам ей ни одного часа, ибо – овчинка не стоит выделки. К черту!» (Горький. Письма к Пятницкому, стр. 38).

Перчихин – как живой! Дочка его очаровательна… – Об авторском понимании роли Перчихина можно судить по письму Горького к Станиславскому от января 1902 г.: «Перчихин – слаб. Понимая, что ежели жизнь всосет его в глубь себя, она сделает с ним все, что захочет, он, с откровенной хитростью, обходит ее краешком и ухмыляется – надул, дескать, что, взяла?» (Ежегодник МХТ, 1943, стр. 215). Роль же Поли Горький считал главной в пьесе: «Поля – скромна, проста и способна на всякое геройство без фраз, без рисовки. Полюбит раз на всю жизнь, поверит – тоже. Говорить не умеет, немножко конфузится, заикается, но коли говорит, так уж верит в правду слов своих, и готова сказать их всюду всем и все вынести за них» (там же). Роль Поли в первой постановке «Мещан» на сцене Художественного театра играла О. П. Алексеева.

…мать их великолепная старуха. – Акулина Ивановна. О ней Горький писал: «Акулина Ивановна – вся в любви к детям и мужу, вся в желании видеть всех окружающих любящими друг друга, кроткими, сытыми. Часто шмыгает носом и все покачивает головой. Суетлива, пугается шума». Впервые ее роль играла Е. П. Муратова.

Центральная фигура пьесы – Нил… – Об этом же писал Станиславскому Горький в начале января 1902 г.: «Главными фигурами являются – Нил и Поля. Они оба мало говорят – что поделаешь! – больше говорить им нельзя. Нил – человек спокойно уверенный в своей силе и в своем праве перестраивать жизнь и все ее порядки по его, Нилову, разумению. А его разумение истекает из здорового, бодрого чувства любви к жизни, недостатки которой вызывают в душе его лишь одно чувство – страстное желание уничтожить их. Он, рабочий человек, знает, что жизнь тяжела, трагична; но все же – лучше ее нет ничего, а она должна и может быть исправлена, перестроена его волей, сообразно его желаниям. Он – всегда спокоен, жесты его округлы, не резки, а грациозны, ибо в каждый из них он влагает силы, – по инстинкту, не больше и не меньше того, сколько следует. Раздражаясь, он говорит твердо, отчетливо, как топором рубит. Его возмущение, его гнев, все в нем здорово, крепко, а не нервно и резко. Он быстро успокаивается, но никогда не уступает» (там же, стр. 215).

…не позволяйте играть Перчихина никому, кроме Артема… – По этому поводу С. Н. Дурылин писал в статье «Артем. Станиславский. Чехов»: «Пожелание Чехова было исполнено лишь наполовину. Нила играл другой актер. А от Артема – Перчихина – чудесного старика-птицелова веяло полем, весенним волжским ветром, у этого беззлобного нищего на душе жаворонки пели. Светло на душе становилось, глядя на него, легче дышалось среди хмурой „бессеменовщины“ скопидомного мещанства. На самого Горького исполнение Артемом Перчихина произвело неотразимое впечатление. Артем рассказывал мне, что Горький крепко пожал ему руку за Перчихина и, расцеловав, сказал ему благодарно: „Какой расчудесный старикан! Как Вы прекрасно его играете!“ Артем сконфузился и отвечал: „Разве я играю? Во мне играет“» (К. С. Станиславский. Материалы. Письма. Исследования. М., 1955, стр. 432).

…Нила пусть играет непременно Алексеев-Станиславский. – Об этом же просил Станиславского и Горький: «Если Нила будете играть Вы, это будет превосходно. Кроме Вас – никого не вижу. Судьбинин еще. Но я его не знаю и не могу судить, каков он может явиться в этой роли» (Ежегодник МХТ, 1943, стр. 216). При первой постановке «Мещан» роль Нила была поручена С. Н. Судьбинину.

Петра – Мейерхольд. – О роли Петра Горький писал Станиславскому: «Петр – хочет жить спокойно, вне обязанностей к людям, но, чувствуя, что жить так – недостойно человека, ищет оправдания себе, не находит, раздражается. Найдет он нужные оправдания своего отношения к людям или не найдет – все равно! – он будет мещанином, таким же крохобором, как его отец, не столь сильным и работоспособным, как отец, но более умным и хитрым. Елену любит потому, что чувствует в ней смелость, т. е. то, чего в нем нет, и, разумеется, потому еще, что она красива, кажется доступной, а – не дается. В пьесе он – несчастный парнишка, после, в жизни, будет жалким жуликом, дешевеньким адвокатишкой, без таланта, гласным думы, из тех, которые первыми предлагают послать благодарственную телеграмму министру внутренних дел, по тому поводу, что господин градской голова благополучно излечился от завалов в кишках. Нервозен» (там же, стр. 216). Роль Петра играли В. Э. Мейерхольд и А. П. Харламов.

Татьяна тоже законченное лицо… – В письме к Станиславскому Горький пояснял: «Татьяна – хочет жить, но не имеет ни силы, ни смелости и убеждает себя, что жизнь – не хороша, жить – не стоит. Понимает, что в сердце Нила хватило бы энергии противустоять напору несчастий и на ее долю – но, увы! Издергала себя до того, что не способна ни к добру, ни ко злу, не может ревновать, не может даже упрекать. Говорит колкости извиняющимся тоном. Очень несчастна. Возбуждает, однако, не столько жалость и участие к ней, сколько… что-то другое, еще менее ценное» (там же, стр. 216). Татьяну в первой постановке играла М. Л. Роксанова.

Тетерев говорит слишком много… – Горький писал Станиславскому: «Тетерев – хотел быть героем, но жизнь его одолела, смяла, и он ее ненавидит за это. Считая себя богато одаренным – относится к людям свысока. Из всех окружающих его – уважает только Нила, понимая, что этого не сломишь. На Шишкина смотрит, как на хорошего ребенка – с доброй улыбкой. Мещан – воистину ненавидит, считая их – совершенно справедливо – врагами свободно думающих и чувствующих людей, губителями жизни. Неуклюж и этим даже рисуется» (там же, стр. 215). Тетерева играл Н. А. Баранов.

Елену заставьте обедать ~ а то ее очень мало, и она не ясна. – «Перчихин и Елена – люди родственные, – писал Горький Станиславскому. – Они живут, не мудрствуя лукаво, умея находить и смысл и наслаждение в самом процессе жизни. Оба – инстинктивно склонны более к хорошему, чем к дурному. Елена любит быть дрожжами, она ясно, весело улыбается, у нее множество живых жестов, она любит, чтобы за ней ухаживали, чтобы жизнь вокруг ее кипела радостью, пенилась смехом. Любит Петра из жалости, т. е. даже и не любит, но хочет заразить его счастьем жизни, хочет, чтоб он смеялся. Считает делом чести рассмешить, развеселить покойника, если он сопротивляется, готова ради этого лечь с ним рядом в гроб. Курит тоненькие папироски, умеет хорошо одеваться, хотя и дешево» (там же, стр. 215). Впервые Елену на сцене Художественного театра сыграла О. Л. Книппер.

До постановки осталось еще много времени… – Читка пьесы «Мещане» в Художественном театре состоялась 28 декабря 1901 г., а репетиции начались в январе 1902 г. Премьера «Мещан» состоялась 26 марта 1902 г. во время гастролей Художественного театра в Петербурге, а 25 октября 1902 г. этой пьесой открылся сезон в Москве, в новом помещении театра в Камергерском переулке (в настоящее время – Проезд Художественного театра).

3512. Г. И. РОССОЛИМО

22 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: с датой 22 октября 1902 г. – Неизд. письма, стр. 135. Дата исправлена в ПССП, т. XIX, стр. 151.

Ответ на письмо Г. И. Россолимо от 22 октября 1901 г. (ГБЛ).

Я уезжаю в среду или ~ в пятницу… – Чехов выехал из Москвы в Ялту 26 октября.

3513. Л. Е. РОЗИНЕРУ

24 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чехов, Лит. архив, стр. 191.

Л. Е. Розинер ответил 7 ноября 1901 г. (ГБЛ).

…в Ялту, куда и прошу Вас направлять письма и корректуру. – 7 ноября Розинер сообщал Чехову: «Получили ли Вы сверстанные листы IX тома? Они были высланы в Москву заказною бандеролью 25 октября, до получения Вашего извещения об отъезде в Ялту <…> Корректуры „Трех сестер“ и „Свадьбы“ в наборе, не замедлю Вам послать. Скорою присылкою листов IX тома, подписанных к печати, весьма нас обяжете.

P. S. Адольф Федорович вернется на этой неделе. Корректуру IX тома мы сейчас получили».

3514. В. М. СОБОЛЕВСКОМУ

25 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: «Красный архив», 1929, № 6 (37), стр. 196.

Ответ на два письма В. М. Соболевского от 14 октября 1901 г. (ГБЛ).

…я не успел побывать у нее… – Соболевский в своих письмах приглашал Чехова побывать у него дома и отобедать.

…опровержение, которое он пришлет, вполне справедливо. – В статье Д. Н. Жбанкова «Хроника телесных наказаний в России в XX веке» («Врач», 1901, № 37, 15 сентября) на основании неправильного сообщения газеты «Волгарь» было приписано Н. И. Долгополову нанесение оскорбления действием кондуктору железной дороги при исполнении им служебных обязанностей. В газету «Врач» было прислано несколько опровержений со стороны лиц, знавших Долгополова. На имя автора статьи прислал в эту газету опровержение и сам голословно опороченный Долгополов. Жбанков признал свою вину перед ним, о чем и сообщил письмом в редакцию того же «Врача». В связи со своей реабилитацией в названной газете Долгополов, видимо, в «Русские ведомости» опровержения не послал.

3515. А. Р. АРТЕМЬЕВУ (АРТЕМУ)

26 октября 1901 г.

Печатается по тексту: Письма, т. VI, стр. 174, где опубликовано впервые, по автографу. Нынешнее местонахождение автографа неизвестно.

Был весьма огорчен известием о Вашей болезни… – В письме от 1 ноября 1901 г. Книппер сообщала: «Артем все еще болен. Доктор мне передавал, что на него отлично подействовало твое письмецо. Старику придало бодрости» (Переписка с Книппер, т. 2, стр. 30). Позднее А. Р. Артемьев вспоминал о причинах своей болезни, а Дурылин записал с его слов: «Когда Чехов увидел, как Артем исполняет Чебутыкина, он сказал ему тихо и просто:

– Это то, что я хотел.

Для Артема это было высшей похвалою.

Только однажды Чехов не похвалил Артема. Александр Родионович любил об этом вспоминать. Однажды на Диковке, сидя на ситцевом диване, они сумерничали с Чеховым, толкуя о чем-то нарочито московском – не то о калачах, не то о растегаях с осетриной или о фамильном чае с цветком. Чехов любил слушать рассказы Артема о том о сем и ни о чем, ценил его яркий язык, его тонкую наблюдательность. Сидели и толковали, и вдруг Чехов сказал:

– Голубчик, не надо норвежцев.

Старик с удивлением посмотрел на писателя: о „норвежцах“ не было молвлено ни слова.

– Вы же москвич, у Вас же гитара.

Наконец, дело объяснилось. Чехов имел в виду выступление Артема в роли старика Экдаля в пьесе Ибсена „Дикая утка“ (1901). Из его теплой реалистической, мягкой игры не выходило никакого символического полубезумного старика Экдаля, а выходил просто перелицованный на норвежский лад Вафля. Александр Родионович справедливо воспринял это чеховское „не надо норвежцев“ как запрет выступать в пьесах чуждого ему символического театра. Артем даже заболел от всех огорчений со стариком Экдалем и встревожил этим Чехова» (С. Н. Дурылин. Артем. Станиславский. Чехов. – В кн.: «К. С. Станиславский. Материалы. Письма. Исследования». М., 1955, стр. 432–434).

3516. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

26 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 134.

Открытка. Год устанавливается по почтовым штемпелям: Почтовый вагон № 16. 26 Х.1901; Москва. 27 Х.1901.

О. Л. Книппер ответила 30 октября 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 2, стр. 19–21).

Я не со всеми простился в театре ~ не сердились очень. – 30 октября Книппер сообщила: «В театре я передала твой привет всем, и все благодарят и кланяются тебе и желают всего лучшего, а главное ждут пьесы».

3517. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

28 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 134.

Открытка. Датируется по почтовым штемпелям: Севастопол. п. о. 28 окт. 1901; Москва. 31 Х.1901.

О. Л. Книппер ответила 1 ноября 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 2, стр. 29–31).

3518. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

29 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 134–135.

Год устанавливается по связи с письмом к ней же от 28 октября 1901 г.

О. Л. Книппер ответила 3 ноября 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 2, стр. 36–37).

…была женская гимназия… – В. К. Харкеевич.

…свою невестку. – Марию Григорьевну Средину.

…пиши и думай обо мне почаще. – Книппер отвечала: «Получи от меня крепкий поцелуй за письмо, за милое, любовное письмо, дусик мой любимый! Я рада, что ты хорошо доехал, и живи хорошо, не хандри, не кисни, помни, что я у тебя есть. Жить мне здесь скучно, я боюсь, что замкнусь и буду сухой. Никуда меня не тянет».

3519. И. А. БУНИНУ

30 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XIX, стр. 154.

И. А. Бунин ответил 11 ноября 1901 г. (ЛН, т. 68, стр. 414).

Как Вы поживаете ~ на чьих юбилеях гуляете? – Бунин ответил: «Хотя я и не гуляю больше на юбилеях, но дни идут по-прежнему ужасно быстро, и многого не успеваешь сделать. Хотелось бы повеселить Вас новостями, но ведь все общеинтересное Вы, конечно, знаете? О Горьком, значит, тоже, за исключением разве того, что, проводив его, мы с Шаляпиным пили до 6 часов утра. Новая квартира Ваша в Звонарском переулке очень хороша, я был в ней уже два раза (один раз с Куприным), и мы занимались тем, что зажигали и тушили электричество: это очень занимает Вашу супругу и сестрицу. Обе они в добром здоровье и уже воспользовались близостью бань. В четверг, 15-го, я уезжаю в деревню на месяц (адрес мой, впрочем, остается тем же – „Вестник воспитания“), а в конце декабря приеду в Крым. Издаю новый том своих стихов, написал два маленьких рассказа».

3520. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

30 октября 1901 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 136–137.

В письмо вложена вырезка из газеты «Приазовский край» (см. ниже*).

О. Л. Книппер ответила 4 ноября 1901 г. (Переписка с Книппер, т. 2, стр. 40–42).

…мать велит благодарить тебя за письмо… – Это письмо О. Л. Книппер неизвестно. Вероятно, в нем содержалась просьба к Е. Я. Чеховой держать сына на строгой диете и следить за его режимом, необходимым для здоровья Антона Павловича.

Скажи Вишневскому ~ будет выслана ему на сих днях. – А. Л. Вишневский начал собирать в Москве деньги для ялтинского благотворительного общества. В письме (без даты) он сообщал Чехову: «Сейчас получил от Соколовой 3 р. и от М. П. Алексеевой 1 р. Да еще взял от М. Ф. Андреевой 1 р. и от Симова 1 р., всего 6 руб. при сем посылаю. Пришлите квитанцию Андреевой и Симову» (ГБЛ).

Скажи Немировичу, что Бальмонт пишет для Художеств<енного> театра пьесу… – 4 ноября Книппер сообщила: «Про пьесу Бальмонта говорила Алексееву». А 13 ноября писала: «Очень жалею, что не могу познакомиться с Бальмонтом. Воображаю, что он за пьесу напишет! Я что-то не верю» (Переписка с Книппер, т. 2, стр. 65). Пьесы Бальмонта никогда на сцене Художественного театра не шли.

Получил я пьесу от Федорова ~ для Художеств<енного> театра. – См. примечания к письму 3524*.

Посылаю тебе вырезку от «Приазовского края». – К письму была приложена газетная вырезка: «Краса и гордость современной русской литературы, писатель, обладающий удивительным по блеску и выразительности языком, – Антон Чехов создал ряд оригинальных и высокохудожественных драматических произведений.

Произведения Антона Чехова в связи с попытками театра Станиславского пробудили в русском обществе глубокий интерес к театру.

Журналы и газеты стали уделять театру столько внимания, сколько, кажется, никогда еще не уделялось ему.

При таких условиях хорошо быть артистом, хорошо работать на сцене.

К сожалению, артисты в массе своей все еще не понимают причины возрождения в обществе интереса к театру и стремятся быть в оппозиции к новым веяниям.

Они презрительно относятся к произведениям Чехова, посмеиваются над драмами Ибсена, возмущаются принципом режиссерского господства, положенного в основу театра Станиславского, и тяготеют к эффектным и вычурным произведениям драмоделов».

…ставьте вы «Дикую утку», ставьте «Крамера»… – 19 сентября 1901 г. Чехов был на премьере «Дикой утки» Г. Ибсена в Художественном театре (см. также примечания к письму 3487*). «Микаэля Крамера» Гауптмана Чехов видел 25 октября 1901 г. на репетиции в Художественном театре незадолго до своего отъезда из Москвы. Чехову понравилась и сама пьеса и ее исполнение, особенно второго акта (см. примечания к следующему письму